Цветы жизни

Припарковать машину удается лишь в квартале от школы, ибо ближе мест нет; преодолев расстояние до цели почти бегом, Гарольд влетает на школьный двор в распахнутом пальто и сбившемся набок шарфе. Замедляет шаг, врезавшись в толпу детей, на ходу пытается привести себя в порядок. Детские голоса звучат, по его мнению, слишком громко, эхом отражаясь от стен и старинного вида каменной ограды; малышня шустро шныряет вокруг, то ли играя в догонялки, то ли просто носясь без толку, старшие неторопливо прогуливаются, обсуждая вещи, безусловно, интересные и значительные и с важным видом надувая пузыри из жевательной резинки. Протолкавшись ко входу и переступив порог одного из самых престижных учебных заведений города, Гарольд почти сразу обнаруживает миссис Шкловски, учительницу Уилла, которая стоит к нему спиной и, судя по жестикуляции, ожесточенно с кем-то спорит. С кем именно ему не видно – группа старшеклассников, сбившихся в кружок, полностью заслонила ему обзор с той стороны. Он окликает ее, проталкиваясь вперед, и она оборачивается, поправляя чуть сползшие на нос очки. - А, мистер Рен! Вы вовремя. Возможно, вы поможете разрешить ситуацию. Эти джентльмены утверждают, что они работают на мистера Ингрэма, и что он послал их забрать сына из школы. - Какие джентльмены? Гарольд настороженно обводит все вокруг сузившимися глазами, но рядом толпятся лишь ученики, и пара учителей виднеется чуть дальше по коридору. Миссис Шкловски оборачивается, глубокое недоумение появляется на ее вытянутом лице с острым подбородком, растерянно моргает, разводит руками. - Не понимаю… Они только что были здесь, говорили со мной. Гарольд застывает, ощущая, как пересыхает во рту, внутренности мгновенно превращаются в смерзшийся комок, а ноги слабеют. - Где Уилл? - Минут десять назад был в классе, хотя я… Не дослушав, Гарольд бросается вперед, уже бесцеремонно работая локтями, влетает в класс, судорожно выискивая глазами знакомый синий свитер и белобрысую макушку. Отыскав, ощущает облегчение такой невероятной силы, что ему приходится прислониться к дверному косяку и перевести дыхание. Уилл, до этого с хохотом носившийся между партами за пухлощеким рыжим пацаненком с толстенной книгой наперевес, замечает его, в свою очередь, и с радостным воплем бросается навстречу. - Дядя Гарольд! Невольно охнув от врезавшейся ему под дых небольшой, но мощной торпеды, Гарольд обнимает мальчишку за плечи, слегка сжимает пальцы, пытливо вглядывается в лицо. - У тебя все в порядке? Никто не пытался… не приходил за тобой, чтобы забрать из школы? Уилл мотает головой. - Анна должна скоро придти. Она позвонила, что задерживается из-за пробок. - Пойдем. Я заберу тебя вместо нее, и мы поедем к твоему папе. - Ух ты! Прямо к нему в офис?! Круто! Гарольд, наверное, чересчур крепко сжимает ладонь Уилла; второй рукой тот пытается на ходу поправить перекрутившуюся лямку школьного рюкзака и одернуть куртку. - Скажите няне, что я сам забрал мальчика, пусть не волнуется, - бросает он по-прежнему стоящей в коридоре миссис Шкловски, а та машинально кивает, и вид у нее все еще слегка потерянный. По пути к машине Гарольд напряжен как туго натянутая струна – он поминутно оглядывается назад и по сторонам, односложно отвечая на вопросы своего юного спутника. Благо, улица многолюдная, а метрах в ста, на перекрестке маячит фигура полицейского, так что они достигают цели без каких-либо происшествий. Дождавшись, пока Уилл заберется на заднее сидение, захлопывает дверцу, предварительно нажав рычажок блокировки, садится за руль и резко трогается с места. Они неторопливо движутся в потоке машин, периодически перестраиваясь из одного ряда в другой; Гарольд поминутно косится в зеркало заднего вида, краем уха слушая болтовню Уилла о школьных буднях и отвечая односложными репликами, но пока не замечает ничего подозрительного. Резко свернув на одну из боковых улиц, где машин в разы меньше, он успевает краем глаза зацепить серое Шевроле, вырулившее через полосу сразу следом за ними. Кажется, это авто было припарковано прямо напротив школы, у Гарольда хорошая визуальная память, так что он вряд ли ошибается, и это вряд ли совпадение. Он долго петляет, пользуясь тем, что эта часть города хорошо ему знакома; Уилл, судя по всему, ничуть не огорчен, что поездка затянулась, он прилип носом к окну и комментирует все, что видит по пути. В другой обстановке Гарольда умилили и позабавили бы реплики малыша, но сейчас его голова занята другим. Наконец, проскочив прямо перед носом у грузового трейлера, Гарольду удается стряхнуть «хвост». Он кривит губы в нервной усмешке, представляя себя героем шпионского фильма, глубоко вдыхает, потом выдыхает. В приемной «Ингрэм Инишиэйтив» тихо и прохладно; новая секретарша Нейтана, имени которой он еще не успел запомнить, улыбается ему дежурной улыбкой, потом поднимает трубку, докладывая боссу о вновь прибывших. Нейтан встречает их на пороге кабинета со смесью удивления, настороженности и скрытого страха на лице; выглянув наружу, просит секретаршу присмотреть за Уиллом и показать ему офис. И вот, наконец, они остаются вдвоем. Молча стоят друг напротив друга, ожидая, что кто-то другой первым начнет разговор. Гарольд пристально изучает лицо Нейтана, каждую черточку. Непроизвольно сжимает губы в тонкую линию, стискивает кулаки. Кажется, слова, произнесенные вчера, все еще висят в воздухе. Резкие, хлесткие как пощечины. «… Возможно, ты психически болен, это не приходило тебе в голову? Такая степень паранойи – это же ненормально! Из-за тебя сорвалась одна из самых крупных сделок в нашей жизни, ты хоть представляешь, как далеко мы могли шагнуть благодаря этим людям?! А ты… ты все испортил!...» Он не должен все это терпеть, так он сказал себе. Если бы дело касалось лишь Нейтана, он бы развернулся и ушел, оставив того принимать решения в одиночку и разгребать последствия самостоятельно. Но тут на карту поставлена безопасность Уилла, и от этого ему никак не уйти. Гарольд шумно втягивает ноздрями воздух, ощущая, как распрямляется внутри него колючий клубок эмоций самого негативного толка. Начинает говорить – сперва негромко, и его голос вибрирует от едва сдерживаемого напряжения, а потом уже переходит на повышенные тона. - Не хочешь спросить, что мы здесь делаем и зачем я привез сюда твоего сына? – Нейтан открывает, было, рот, но Гарольд не дает ему произнести ни слова, - Сегодня в школу заявились двое, сказали, что ты их послал, велел забрать малыша вместо няни, - тут лицо Нейтана становится бледнее на пару оттенков, губы сжимаются, а брови сходятся над переносицей, - В школе строгие правила, но никто не помешал бы им перехватить его по пути домой. За мной всю дорогу по пятам ехала машина, я запомнил номер, отдай его своим секьюрити. Шагнув к столу, Гарольд отрывает листик ежедневника, что лежит сбоку, черкает на нем несколько букв и цифр, аккуратно кладет рядом и поворачивается к двери, краем глаза успев заметить, что у Нейтана дрожат губы и заметно подрагивают кончики пальцев. Стоило бы испытать по поводу этого чувство морального удовлетворения, но он слишком устал и слишком зол. - Послушай, я… - Лучше, заткнись, ладно?! – Гарольд резко оборачивается, наставив на Нейтана указательный палец, - Ты назвал меня больным параноиком… Что ж, лучше быть больным параноиком, чем доверчивым идиотом. Они могли похитить твоего сына, чтобы заставить тебя согласиться на их условия, понимаешь ты это, или нет?! Они вряд ли отпустили бы его живым, ты мог потерять его, придурок чертов! Нейтан больше не пытается заговорить, он делает что-то совсем уж неожиданное – шагнув к Гарольду обнимает его крепко-крепко, утыкается носом ему в макушку, и тот, предприняв попытку отстраниться, понимает вдруг, что сделать он этого не в состоянии – Нейтан куда крупнее и сильнее. - Прости меня, прости-прости-прости…! Он бормочет что-то уже совсем бессвязное, шмыгает носом как мальчишка, цепляясь за Гарольда, будто утопающий за спасательный круг. В их союзе Нейтан всегда был заводилой, инициатором авантюр и генератором идей, сильным, уверенным в себе, покровителем и защитником. Но в какие-то моменты, Гарольд становился опорой для них обоих, якорем, удерживающим их союз на плаву. Прикрыв глаза, Гарольд стоит неподвижно, уже не пытаясь высвободиться, и ощущая, как постепенно, исподволь, его злость и обида испаряются, тают, подобно снегу под весенними солнечными лучами. А потом медленно смыкает ладони у Нейтана на спине.