Трудные подростки

Холодный ветер пронизал его тело, он никогда не ездил на столь смертельной скорости, но в этот момент ему было все равно на свою безопасность. Ведь все мысли были сосредоточены только на одном — сейчас он точно найдет Дазая. Прошло уже много времени с момента его исчезновения, можно было и забыть этого человека, продолжая жить нормальной и счастливой жизнью. Но он не смог отвлечь себя от душераздирающего волнения о нем. Парень сам не раз повторял себе, что Дазай для него ничего не значит, но сердце ведь не обманешь. И продолжаешь все больше утопать в своих собственных мыслях и глупых поступках, совершенных импульсивными и необдуманными действиями. Он искал его везде, видел силуэт Дазая в других людях и всегда нервно метался глазами по комнате в надежде, что это все глупая шутка и он сейчас появиться все так же сидящий на кровати и читающий свою книгу. За это все время он сильно изменился. Вместо жизнерадостного, веселого и понимающего парня — он стал его кардинальной противоположностью. Он уже не думал о чувствах других людей, его не обходило, что о нем думают остальные. Он закрылся в себе и погряз в своих мыслях и переживаниях. Ему предлагали спасательный круг, но он всегда от него отказывался, ведь никогда не принимал помощь от других и сам себя топя — пытался выплыть наружу. — Дазай! Умоляю, скажи, что ты здесь! — это был отчаявшийся крик человека, который пытал последнюю надежду. — Осаму… Я… Я не… Я снова ошибся… Чуя подошел к стене заброшенного дома, где они вместе с Дазаем приезжали на байку и долго разговаривали о книгах, ссорились и сочиняли разные истории — и медленно сполз, зарываясь руками в свои волосы, кладя голову на колени и громко плача, проклиная его существование в своей жизни. Дазай был будто мистическим воспоминанием, которое показало, что такое нежность и очарование, и исчезло без единого слова. — Я не заслужил такое! — он продолжал громко плакать и тянуть себя за волосы. — Я заслуживал хотя бы на нормальное прощание из твоего гребного рта! Сейчас он пообещал себе, что это последняя попытка найти его. Он больше не выдерживал такую ​​жизнь, ему было противно от самого себя и жаль людей, которые были возле него. Он тяжело встал на ватные ноги и, шатаясь в разные стороны от переизбытка эмоций, подошел к байку и с разбитым сердцем поехал на запланированный концерт в элитном Йокогамском клубе, где собирались все важные шишки города, любящие драйвовую и неординарную музыку. Приехав на место, он посмотрел на себя в маленькое зеркальце и стер размытую подводку под его глазами, чтобы никто не заметил, что он плакал. И направился к гримерке, чтобы подготовиться к предстоящему выступлению. — Вау, рыжий, ты сегодня выглядишь еще более мученическим, чем за все время. — Тачихара всегда пытался помочь Чуе не быть в таком депрессивном состоянии, но знал, что, если он просто предложит ему поплакать на своем плече, то Чуя просто пошлет его куда подальше. — А ты так же блистаешь своим умом. — Чуя понимал, что Тачи не хочет его обидеть, он просто выводил его на эмоции, чтобы он испытал что-то еще, кроме разочарования. — А где Ацуши? — Да он разговаривает по телефону с Акутагавой, — Тачихара показал головой в направлении туалета, — иди подслушай, может, там уже пошел секс по телефону, а ты здесь стоишь и пропускаешь такое шоу. — Господи, — Чуя начал смеяться, — ты такой извращенец. — Эй, слушайте все, — Тачихара стал ногой на стул, будто рекламирует зрителям новую часть программы вечернего сериала, — сегодня наш король Драмы наконец посмеялся над моими шутками и не послал меня на хер! Вы должны это увидеть и продолжать наблюдать за впечатляющими изменениями персонажа! — Иди на хер, Тачи. — Чуя уже смеялся как раньше, от всей души: подняв голову и положив руку на живот. — А может тебя еще больше развеселит вот это? — Тачихара держал маленький пакетик с каким-то порошком в руках, энергично им тряся. — Что это? — Чуя на самом деле не понимал, что за смесь держит в руках его друг и тоже не понимал, как это может развеселить его. — Если это наркота, то ты придурок, я не юзаю. — Чуя осуждающе смотрел на Тачихару, который продолжал трясти пакетиком, что уже приближался к его глазам. — Я теперь понял, что было тогда на репетиции, ты просто не взял дозу, и тебя колбасило. Тачихара опустил наркотики на стол и смотрел невинными глазами на Чую. — Чиби, но я не часто это делаю. — он знал, что давит по больному. — Я просто решил, что тебе не помешает расслабиться перед выступлением и наконец-то почувствовать кайф от того, что ты делаешь. Знаешь, как прежде. Чуя не мог поверить своим ушам, как только что назвал его Тачихара. Перед глазами промелькнули все моменты с Дазаем, когда тот его так называл, а он нервничал и кричал, что это как кличка для пса. Но в глубине души ему это нравилось. — Откуда ты знаешь эту кличку? — Чуя был в ступоре и отрывисто дышал, пытаясь очистить свою голову от воспоминаний. — Ну как откуда? — Тачихара хитро улыбнулся и приблизился к Чуе. — Ты мне все уши прожужжал о том, как тебя называл Дазай, когда мы в тот раз в баре были пьяны в стельку. Чуя уже весь дрожал, не понимая, когда он рассказал об этом. Эта информация была слишком личная, но, по-видимому, он тогда не контролировал свою речь и мысли. — Давай сюда это дерьмо. — Чуя протянул руку, отдаляя от себя Тачихару и ожидая белый порошок в своей руке. — Хорошее решение, Чуя, — парень победоносно улыбался, довольно глядя на него, - я сейчас распределю дозу на столе, и ты почувствуешь все прелести жизни. Чуя не мог прийти в себя, он знал, что Тачихара специально давит по больному, но уже было поздно. Он вернулся в состояние овоща, которому требовалась встряска. Он внимательно смотрел как его друг насыпает белый порошок, очень выделявшийся на черном столе, подводя на метафору, что твоя душа — черный стол, а порошок — что-то красивое и яркое в жизни. Чуя несмело подошел к столу, наклонился и занюхал одну дорожку. Он чувствовал, как немного обжигает внутри его нос и глаза становятся все шире. Его мысли, преследовавшие все эти дни — пошли на второй план, и он почувствовал эйфорию и не понимал, почему он раньше не додумался этого сделать, чтобы наконец-то почувствовать себя живым. — Бля, Тачи, я словно летаю в облаках, — Чуя сел на кресло и поднял голову, оперши ее на мягкую поверхность. — А я говорил тебе, что все будет ахуенно. — Тачихара тоже сел на кресло, наслаждаясь этим моментом. Когда Ацуши вышел из туалета, после телефонного разговора с Акутагавой, его немного ошеломила эта картина с участием двух парней. — Чуя, — Ацуши смотрел на него с удивлением, — ты чего успокоительные начал пить? — Нет, Ацуши, — Чуя томно смотрел на беловолосого парня, потому что в глазах все расплывалось, — это лучше, чем успокоительные, я словно нашел точку дзэн в своей жизни. Тачихара с Чуей не могли сдержать своего смеха после такой речи, чуть не задыхаясь от него. В этот момент Ацуши не понимал, что их так рассмешило, но посмеивался с ними за кампанию. — Но Чуя! — Ацуши словно озарило, что что-то не так. — Через пять минут выходить, а ты еще не одет в свой костюм и сидишь отдыхаешь, давай побыстрее. — О, а ты снова стал моей мамочкой! — Чуя резко поднялся с кресла и принялся обнимать Ацуши, при этом сильно крича ему на ухо. — Как же мне не хватало тебя в своей жизни, мама! — Это прекрасно, что у тебя хорошее настроение, но я серьезно тебе говорю, пора уже выходить. Чуя отстал от Ацуши и вдохновенно пошел выбирать себе наряды, пока парень смотрел на него с перекошенным лицом от такого резкого изменения настроения. Недолго выбирая, он остановился на черном пиджаке свободного кроя, надевая его на голое тело, колготки в сетку, выглядывавшие из широких черных брюк и массивные черные ботинки бренда New Rock и уже был полностью готов к выступлению. — Ну че, погнали разрывать эту тусовку! — Чуя уже давно не был так вдохновлен перед концертом и парни снова почувствовали его сильную энергию, которой так не хватало всем им. Они вышли на сцену под громкие аплодисменты и крики из зала. Их концерты любили и разбирали все билеты в секунду. Это был их звездный час. Эту атмосферу даже не описать словами, но она пьянила и будоражила с каждым разом все сильнее и сильнее.

James Euringer — Problematic

Когда начала играть тихая и загадочная музыка, и Тачихара легонько отбивал ритм на своем барабане, люди словно ожили из мертвых и не отрывали от них глаз. Затем вступил Ацуши со своей гитарой и в этот момент Чуя приблизился к стойке микрофона, давая понять, что сейчас начнется шоу.

I'm not part of the solution

I am part of the problem

(Я не часть решения,

Я часть проблемы)

Чуя прошелся взглядом по танцующим и кричащим людям и увидел перебинтованного парня в черном костюме, который не шевелился и просто смотрел только на него, восхищенными и жаждущими глазами, как когда-то смотрел на него Дазай. Снова дурацкая иллюзия, которая только у него в голове, ещё и под воздействием наркотиков. Но теперь он пел только для этой иллюзии, будто в зале никого и нет.

Oh, baby, I know you want to love me so much

But you can’t, cause I’m

Problematic

(О, малыш. Я знаю, ты очень хочешь любить меня,

Но ты не можешь, я ведь

Проблематичный)

Эта иллюзия не исчезала, она так же смотрела на Чую, и он получил еще больший экстаз от того, что хотя бы так сможет видеть Дазая, которого ему так не хватает.

You can only love me when there’s no one looking

over your shoulder

I’m problematic

(Можешь любить меня, но только если никто не

подсматривает.

Я ведь проблематичный)

Музыка играла все громче, люди кричали и танцевали, переливаясь всеми расплывшимися в глазах цветами. Но Чуя смотрел только на него, на одну четкую фигуру в его глазах. Он взял микрофон в руки и начал активно и сексуально двигаться, то поглаживая себя, то приседая с расширенными ногами, ему не хватало дыхания, кружилась голова, но он хотел показать выдуманному Дазаю, что теперь он не простой мальчик из университета, а профессиональный певец, который поднялся из грязи в князи за все это время, пока его не было. И вот последние ноты мелодии и Тачихара встает со своего стула и приближается к Чуе, чтобы забрать у него страстный поцелуй под еще более громкие крики людей из зала. Чуя отталкивает его изо всех сил, чтобы в последний раз увидеть Дазая, но он его уже не видит. Он исчез. Снова. Спрыгивая со сцены, он бежит сквозь огромную толпу, в которой каждый хочет к нему прикоснуться. Ему мало воздуха, он не ориентируется в пространстве, но дальше бежит в надежде, что все же это не была его иллюзия и они встретятся на улице и наконец-то будут вместе. Пробравшись через всех людей, он выбегает на улицу, но... Там никого нет. Был только сильный ливень, который объединялся с его горькими слезами на лице. Он ни с кем не попрощавшись, побежал к своему байку и выехал с автостоянки, вспоминая — как в тот раз в клубе за ним бежал Дазай, пытаясь догнать его и ударить по носу, как сделал тогда Чуя. Он почти не видит на глаза, он едет как слепой кот и чудом доезжает в общежитие, быстро закрываясь в своей комнате и садиться возле кровати, продолжая плакать от безысходности, обнимая свои колени. Вдруг кто-то начинает изо всех сил стучать в дверь. Должно быть, Ацуши, который всегда слышал истерики Чуи и боялся, чтобы он ничего с собой не сделал. — Ацуши! Иди к себе! Я хочу побыть один. Но стук все так же продолжался, и Чуя встал с такой злобой, что чудом не сломал пол под собой. Резко открыв дверь — он застыл, вытаращившись на своего ночного гостя, пришедшего через долгие и болезненные недели, пережитые Чуей. Гость только мило улыбнулся и смотрел на него холодными глазами без всяких эмоций. — Я так понимаю, что ты вообще не скучал по мне, Чиби. А я то думал, что я тебе важен.