Калейдоскоп

Пить хотелось нещадно, руки и ноги дрожали, в голове было блаженно пусто и это было просто восхитительно! Вечер пятницы - лучшее время накидаться, когда все вокруг так же пытаются раслабиться. Шурочка оказался в толпе на танцполе, слегка выпадая из общего ритма своими движениями, он вместе со всеми пошатывался под какую-то современную музыку. Честно говоря, исполнитель блеял как баран, в воздухе воняло вейпом и куревом, потные люди, смешавшиеся парфюмы, девушки с поплывшим макияжом - всё это вызывало в нём отвращение. Всё это было его стихией. Какая-то дамочка начала к нему клеяться, руками пытаясь обвить шею. Думского передёрнуло, змеиный принт на её одежде вызывал только одну ассоциацию с Медузой Горгоной. Причем не с несчастной девушкой, ставшей игрушкой богов, а с тем её уродливым образом из мифов - безжалостным чудовищем, убивающим взглядом. Брезгливо поморщившись, он стащил её руки со своих плеч, но видимо девушка воспринила это как призыв к действию,и извернувшись, начала потираться о любимые Шурины штаны своим задом. Он раздражённо отпихнул назойливую девчонку, в его сторону тут же послышались ругательства, но настроение уже упало. Он зло подумал, что её голова хорошо бы смотрелась отдельно от тела, и направился прочь из бара. Нет, Шурочка никогда не был жестоким и даже какие-то принципы у него были, но прозвище, полученное в свои «лучше годы» оставило на нём свой след. «Расчеленинград» звучит почти гордо, думал Шура. Да, определённо лучше, чем «Ленинград». Хорошо что Совок развалился, а то был бы и дальше как тот мямля, от каждой тени вздрагивал. О своих субличностях Думской знал, но упрямо считал себя лучшей версией... себя? Проснуться в новом времени было странно и, честно говоря, страшновато. Сейчас балом правил некий Саша Романов, где-то на задворках жил Александр Невский, но настоящую угрозу представляли только два человека: Столица Российской Империи, Александр Романов, из 19-о века, когда крыша от власти совсем поехала, и Московский. Благо, первый ещё не объявился, а дорогой Столице как всегда было не до бывшего подопечного. Шура точно знал, что сейчас не сможет избавиться ни от одного из них, поэтому приходилось скрываться самому. Города не болеют человеческими болезнями, не такими. Хоть в лоб пулю заряди - всё равно живой останется. То что с ними происходило с Питером было из ряда вон, это было очевидно даже Думскому. Чрезмерное употребление веществ не помутнило его рассудок окончательно, как любил драматизировать Костик - его лучший друг, почти брат. Ну оступился он разок, с кем не бывает? Шурочка был добрый, и умел прощать обиды. Особенно когда получал свою долгожданную дозу. Вообще, стало сложнее, раньше ему особо не приходилось скрывать факт своих зависимостей, особенно от самого себя. По мнению Думского, Романов не справился с грузом ответственности, раз довёл себя до такого состояния. Даже продолжительное употребление наркотиков не выдало у Шуры таких откатов. Как этот вообще умудрился?

***

На улице было душно. Точное время не известно, да и какая разница: поздно или уже рано? Вечер был испорчен, и Шурочка поплелся домой к оставшейся на столе бутылке бренди.