Выгодный брак

27 мая Все из-за долбаных цветов. Только что Драко был обручен и готовился унаследовать миллионы галлеонов, а в следующий миг он оказался холостяком — хотя это волновало его меньше всего — и на пороге нищеты. И все из-за маргариток и Невилла, чтоб его, Лонгботтома. Драко и Пэнси как раз вошли в ее квартиру, споря о том, стоит ли им забронировать номер в Париже для первой брачной ночи, предусмотренной договором, или достаточно будет Малфой-Мэнора, когда Пэнси увидела на кухне вазу с маргаритками. На столе были только цветы и небольшая записка — Пэнси Паркинсон никогда в жизни не пользовалась кухней для приготовления пищи. Она посмотрела на букет, побледнела и дрожащими руками взяла открытку. — Я не могу, — прошептала она, читая. — Аппарировать в Париж несложно, — отозвался Драко, все еще поглощенный их перепалкой. Вся помолвка казалась сплошной грызней, но так бывает, когда женишься на своей капризной лучшей подруге, чтобы получить наследство. — Нет, я говорю о… Я не могу выйти за тебя замуж. Драко замер, и его следующий готовый аргумент о том, что завтрак в Париже будет лучше, чем все, что могли предоставить слуги в поместье, так и остался непроизнесенным. — Что? — Какие у меня любимые цветы? — спросила она вместо того, чтобы ответить на его простой вопрос. — Розы, — уверенно заявил Драко. Пэнси прямо сказала ему об этом, когда они начали планировать свадьбу. Это было то, что должен знать муж, даже связанный контрактом. — Красные розы. — Я так и сказала, да? — пролепетала Пэнси, глядя на карточку в своих руках, а потом протянула ее Драко. «Я ведь прав? — Н.Л.» Это все, что там было написано, что ровным счетом ничего не прояснило. — И именно поэтому я не могу выйти за тебя замуж. — Тебе придется объяснить, — Драко положил записку обратно на стол. Пэнси нервно заламывала руки — первый, а может, и второй признак того, что что-то серьезно не так. Она никогда не волновалась. Она злилась, раздражалась, а иногда могла быть очень грубой, но чтобы беспокоиться? Такого ни разу не случалось за двадцать шесть лет их дружбы. — Я не люблю тебя. Драко склонил голову набок. — Чувство взаимно. — Нет, в смысле… Я люблю другого. Брови Драко взлетели вверх. — Пожалуйста, скажи мне, что это не Лонгботтом. — Она отвернулась, и Драко вздохнул. — Ради Мерлина, — проворчал он. — Все в порядке, Пэнс. Ты можешь видеться с ним, пока мы женаты. Это всего лишь год. Уверен, он поймет. Лонгботтом был вопиющим образом вовлечен в подготовку их свадьбы, в основном по настоянию Пэнси, которая весь последний месяц посещала с ним цветочные магазины, одержимая тем, чтобы найти нужные композиции для показной церемонии. Теперь Драко понимал, что ему следовало это предвидеть. — Нет, я… Я не могу. Нам с тобой придется… понимаешь? А я… Нет, я не могу, — заикалась Пэнси. Она заикалась. Это плохо. Очень, очень плохо. Драко снова вздохнул, провел руками по волосам и выдвинул табурет. — Садись. Объясни, — приказал он, устраиваясь рядом с ней. Спустя час, три рюмки виски и четыре отдельные перебранки все официально свелось к одному. До свадьбы Драко Малфоя оставалась неделя, а у него больше не было невесты.

***

29 мая Гермиона так увлеклась просмотром своих записей, что едва услышала секретаря, сообщившего, что она может войти. Она встала и разгладила юбку, напоминая себе, что должна преуспеть. Драко Малфой был ее последним вариантом. Она бы не пришла сюда, если бы не отчаяние, но Ассоциация по укреплению равенства магических существ (сокращенно А.П.У.Р.М.С., что, по общему признанию, не было короче) находилась на последнем издыхании. Два года назад Гермионе наконец удалось запустить проект благодаря грантовой программе Министерства для общественных движений, но ей не посчастливилось найти достаточно спонсоров для его поддержки. Гарри помогал, где мог, но он всего один человек, а оставившие ему наследство родители хоть и были обеспеченными, но не настолько. Большинство людей, к которым она обращалась, считали это благородным делом и с радостью жертвовали двадцать или тридцать галлеонов, но на одни только символические пожертвования вряд ли можно управлять организацией и платить персоналу, не говоря уже о финансировании программ повышения осведомленности, выделении стипендий существам, нуждающимся в помощи, и оплате аренды небольшого помещения недалеко от Косой аллеи. В хранилище у них оставалось денег на три месяца. И то при условии предельной экономии. Гермиона нуждалась в огромном количестве галлеонов, а Фонд Малфоя был единственным благотворительным проектом в волшебном мире, который еще не успел отказать ей. Она сталкивалась с Драко Малфоем на нескольких мероприятиях, и тот вел себя предельно вежливо, так что у нее не было причин избегать его так долго. Но как бы ей ни хотелось это признавать, его сарказм в детстве нанес душевные раны, и она не сильно стремилась услышать новые издевки. Потому что А.П.У.Р.М.С. уже стала объектом насмешек. Гермиона прекрасно понимала, как все воспринимают ее проект — очередная бессмысленная кампания женщины, которая должна заниматься чем-то бóльшим. Гарри и Рон, конечно, поддерживали ее, но даже они иногда неловко предлагали нанять советника, чтобы сделать организацию более эффективной. Они оба считали, что она тратит слишком много времени, пытаясь удержать все на плаву, но ее работа крайне важна, и очень мало людей готовы ее выполнять. Ей не особенно хотелось наблюдать, как ее детский обидчик смеется над делом ее жизни. Драко Малфой сидел за огромным письменным столом с суровым выражением лица, просматривая лежащий перед ним лист пергамента. Он прищурился, как Гарри, когда тот был без очков, хмуро сдвинул брови и, наконец, поднял взгляд. — Так, да, Грейнджер, — пробормотал он, вставая. — Присаживайся. Его манеры, которые он, вероятно, назвал бы чистокровными, а она — претенциозными, были безупречны, как и костюм, идеально сидящий на его более мускулистом, чем во времена Хогвартса, теле. Гермиона вдруг остро осознала, насколько скромно выглядят ее юбка и джемпер с распродажи. Малфой подождал, пока она сядет, что заняло больше времени, чем следовало бы, потому что она никак не могла сдвинуть тяжелый стул из резного дерева по толстому ковру, а потом с запозданием поняла, что и не должна была его двигать. Она уселась в кресло со всей возможной грацией, а Малфою, в свою очередь, хватило порядочности попытаться скрыть свое веселье. — Спасибо, что принял меня сегодня. Как ты мог заметить из материалов, которые я отправила твоему помощнику… Малфой поднял руку. — Позволь мне сразу тебя остановить, Грейнджер. Фонд Малфоя не будет поддерживать, — он опустил взгляд на бумаги, — твою организацию. — Ты мог хотя бы оказать любезность и выслушать меня. Я подготовила целую презентацию. — И я уверен, что ты очень над ней старалась, — протянул он, и Гермиона не могла понять, насмехается он над ней или нет, но это Малфой, так что, скорее всего, да. — Но этого не произойдет. — А.П.У.Р.М.С. сделала много хорошего… — Не сомневаюсь, — огрызнулся он. — Но денег нет. Она подняла бровь. — Нет денег? — Гермиона жестом указала на абстрактную, вращающуюся статую в углу, которая, должно быть, стоила тысячи галлеонов. — Нет денег? — повторила она, махнув рукой на его костюм. — Я думаю, у тебя есть деньги, просто ты не хочешь тратить их на это. В серых глазах вспыхнули искры. — То, как я трачу свои деньги, не твое дело, Грейнджер. — Мое, если ты руководишь благотворительным фондом, а на самом деле спускаешь галлеоны на одежду, — Гермиона раздраженно скрестила руки на груди. — Мне следует сообщить о тебе в Отдел налогообложения, готова поспорить, ты не… — Меньше чем за две минуты мы дошли от просьбы о деньгах до угрозы Азкабаном. Это, должно быть, рекорд даже для тебя, — он встал и, оперевшись ладонями о стол, посмотрел на нее сверху вниз. — Нет никаких денег, Грейнджер. Больше нет. Если хочешь их получить, тебе придется выйти за меня замуж. Гермиона фыркнула. Он блефовал, и она не собиралась ему поддаваться. — Тогда ладно. Давай поженимся.

***

Драко уставился на женщину напротив него. Выражение ее лица было до противного знакомым, упрямым и самодовольным. Она явно думала, что уличила его во лжи, но Драко не из тех, кто легко отступает. — Свадьба четвертого июня. Надеюсь, у тебя есть платье. Она вскинула голову, тряхнув волосами, которые нуждались в собственном почтовом индексе, и одарила его неверящим взглядом. Его поза не произвела на нее никакого впечатления. Драко не знал, почему попытался устрашить ее, но в тот момент это показалось ему правильным. Он сел и откинулся в кресле, стараясь принять беспечный вид в надежде, что это поможет подавить тревогу, которая бурлила внутри с тех пор, как Пэнси получила эти гребаные цветы. Правила наследования Малфоев были просты и нерушимы, согласно завещанию Абраксаса Малфоя. Драко унаследует все — до последнего кната — в свой тридцатый день рождения, но только если будет женат по брачному договору. До прошлого года он не обращал особого внимания на эту приписку, полагая, что арест отца сделал завещание деда недействительным. В течение последних десяти лет он без особых проблем выполнял функции смотрителя за состоянием, но в конце прошлой зимы его адвокат обратился к нему с вопросом, есть ли у него планы на брак. Драко всегда предполагал, что, конечно же, женится. Будучи подростком, он считал, что этот вопрос решат его родители, так же, как были устроены их отношения, а затем, сразу после войны, он просто перестал думать о будущем больше, чем на несколько месяцев вперед. С тех пор все улеглось, и хотя его работа по превращению Малфоев в главных филантропов волшебного мира в значительной степени помогла стереть пятно с деяний его отца, было очень мало ведьм, которые хотели бы взять на себя бремя его фамилии. Он заводил романы время от времени, иногда даже серьезные, но из этого ничего не вышло. Когда его адвокат заявил, что Драко нужно либо жениться, либо наблюдать, как семейные деньги переходят в руки следующего в роду, Пэнси показалась ему очевидным решением. Она была хорошо осведомлена о требованиях договорного брака, не замужем и готова сделать все необходимое, чтобы довести дело до конца. Это был идеальный план до того дня, когда она влюбилась в Невилла, мать его, Лонгботтома. — Мы будем просто смотреть друг на друга или ты попытаешься солгать о чем-то еще? — спросила Грейнджер ледяным тоном. Драко провел рукой по лицу, внезапно обессилев. Он все равно скоро потеряет деньги, нет никакого вреда в том, чтобы сказать ей правду. Возможно, она даже поверит ему. — Я исполняю обязанности попечителя состояния Малфоев, но для того, чтобы полностью унаследовать его, я должен жениться к своему тридцатому дню рождения. Если ты не в курсе, это на следующей неделе. И как ты, вероятно, заметила, я не женат. Она недоверчиво прищурилась. — А почему ты просто не заключил брак с другом или подругой? — Так и планировалось. Однако Пэнси каким-то образом влюбилась в одного придурка и теперь не хочет этого делать. И это должна быть женщина, иначе я бы сейчас шел к алтарю с Тео или Блейзом. — А ты не можешь просто… продолжать вести себя как попечитель? Драко вздохнул. — Считаешь, я об этом не думал? Если я не женюсь к сроку, деньги перейдут к следующему в роду. — Твоей матери. — Двоюродному брату моего отца, Яксли. Женщины не могут наследовать хранилища Малфоев. — Чушь какая. — Завещание чистокровных. — Полагаю, твоя невеста тоже должна быть чистокровной? Драко покачал головой. — Министерство запретило выполнять эти пункты после войны. Я думал, ты знаешь. — Я знаю, что есть разница между тем, что Министерство считает законом, и тем, что оно исполняет, особенно когда речь идет о чистокровных. Он согласился с этим. — Ну, похоже, они придерживаются этого, так что нет, я не обязан жениться на чистокровной. Просто на ведьме в здравом рассудке, которая подпишет договор по собственной воле. Грейнджер поджала губы. — На какой срок? Как долго должен длиться брак, чтобы ты мог получить наследство? — Год и один день. Зачатие ребенка, как известно, представляло трудности для чистокровных, поэтому свадьбы регистрировались в Зале Бракосочетаний только по истечении года и одного дня. Это позволяло тихо разводиться, хотя в договорах также содержались многочисленные условия, поощряющие супружеские отношения. — Подытожим: если ты не женишься до своего дня рождения на желающей этого ведьме и не останешься в браке в течение года и одного дня, то потеряешь деньги, а состояние перейдет к Яксли? Но после окончания договора каждый может идти своей дорогой, и ты наследуешь все без каких-либо условий? — Уверен, профессор МакГонагалл была бы очень впечатлена твоей способностью свести все это к двум предложениям, — съязвил Драко. — Но да, в этом вся суть. Так что, как видишь, дело не в том, хочу я финансировать твою организацию или нет, а в том, что фонд скоро полностью прекратит свое существование. — Ты бы финансировал ее, если бы у тебя были деньги? — Честно? Нет. Грейнджер выглядела оскорбленной, и он поспешил объяснить: — Проблема не в том, что я не считаю это благим делом. А в том, что я не вполне уверен, в чем это дело заключается. — Мы занимаемся несколькими… — Именно. У вас около пятнадцати различных задач, и вы лишь незначительно эффективны в каждой из них. Грейнджер возмущенно фыркнула. — У нас очень широкий круг задач. Мы неэффективны только из-за недостатка финансирования. — С этим я не могу тебе помочь. Если не хочешь получить совет по сокращению твоей организации, думаю, это все. — Я сделаю это. Драко уставился на нее. — Что? Ее лицо приняло то самое грейнджеровское выражение, от которого кровь стыла в жилах. Словно она собиралась убедить и подчинить кого-то угрозами. У Драко было плохое предчувствие, что этим кем-то окажется он. — Я выйду за тебя замуж. — Не смеши меня. — Не бесплатно. Я выйду за тебя, потом через год мы разведемся, и ты согласишься финансировать А.П.У.Р.М.С. На бессрочной основе. — Не может быть и речи. — Это всего лишь один год. Мы оба получим то, что хотим. — Договорные браки требуют консумации, — напомнил он, добавив для убедительности похотливую ухмылку. Со времен их учебы в Хогвартсе Грейнджер стала еще привлекательнее, он не мог этого отрицать. Хотя ее джемпер был просто отвратителен. И Драко очень хотелось его сжечь. К его абсолютному потрясению, она лишь пожала плечами. — Это просто секс. Я им уже занималась, и, полагаю, ты тоже. Она говорила со всей серьезностью. Драко не спускал с Грейнджер взгляда, пытаясь представить себе брак с ней. Она безусловно раздражала, и он смотреть не мог на этот ее джемпер, но это казалось лучше, чем альтернатива. Драко был готов на все, лишь бы не стать нищим. — Ты серьезно? — Совершенно. — Тогда поздравляю, Грейнджер. Ты заполучила себе мужа.