Выгодный брак

29 ноября Гермиона откинулась на спинку стула, рассеянно водя пальцем по узорам на скатерти. Пэнси и Невилл выбрали насыщенный темно-фиолетовый цвет, на фоне которого весьма эффектно выделялись цветочные композиции, состоящие исключительно из маргариток. На танцполе Джинни и Гарри отрывались под энергичную песню с Джорджем, а Тео взял себе в партнеры неожиданную парочку — Дина и Симуса. Устроившиеся в углу Пэнси и Невилл шептались друг с другом и выглядели так, будто они в зале одни, а не в окружении десятков людей, собравшихся на праздник. С такого расстояния не было видно слегка выступающий живот невесты, из-за которого Гермиона вытаращила глаза на Драко, когда Пэнси шла к алтарю. Драко, в свою очередь, с хмурым видом тут же принялся подсчитывать на пальцах срок. Гермиона с трудом подавила смешок и взяла его за руку, успокаивая. Если бы Пэнси была беременна, когда рассталась с ним, это заметили бы уже несколько недель назад на вечеринке по поводу помолвки. Гермиона повернула голову и увидела, что к ней направляется Драко с двумя бокалами вина. В груди разлилось приятное тепло, но она слегка нахмурилась, когда его остановил Робинсон — член Визенгамота, с которым у Гермионы было несколько безрезультатных встреч. Они обсуждали что-то несколько минут, и Гермиона уже собиралась идти на помощь, когда Драко наконец удалось сбежать. — Что случилось? — спросила она, поднимаясь с места. — Гораций Фоули в последнее время не вылезает из Мунго. Поскольку я претендую на его место в Визенгамоте, Робинсон хотел узнать мою позицию по законопроекту, который выдвигает. Гермиона помрачнела. — Ты же не раздумываешь всерьез занять его кресло? Тот факт, что треть мест передается по наследству, является архаичной практикой, и нужно… — Я сказал ему, что Фоули уже лет десять притворяется, что вот-вот умрет, только чтобы разрушить надежды своих наследников. Вряд ли есть основания полагать, что в этом случае все будет иначе, — перебил Драко. — Давай не будем ссориться сегодня, Грейнджер. — Это не ссора, я просто… — она покачала головой, и Драко передал ей бокал. — Это ужасно и устарело — править по принципу крови. — И я даже могу согласиться с тобой, но опять же — я бы не хотел ругаться на свадьбе лучшей подруги. Гермиона уступила, и до конца очередной песни они в дружеском молчании потягивали вино. Драко стоял ближе обычного, задевая ее рукавом своей рубашки. Он давно повесил пиджак на спинку стула, но все еще оставался в жилетке, потому что лишь настолько растрепанным мог позволить себе выглядеть на светском мероприятии. Гермиона выбрала для торжества черное платье с драпированным вырезом и открытой спиной. Оно стоило скандальное количество галлеонов, но следовало признать — ей нравилось, как оно сидит. Похоже, Драко все-таки влиял на нее. Тем временем популярная песня «Ведуний» сменилась на более меланхоличную композицию. По залу разносились знакомые слова, и Гермиона начала покачиваться под музыку, улыбаясь сама себе. — Потанцуешь со мной? — спросил Драко. Учитывая, что он пропустил даже первый вальс — что на свадьбах чистокровных, очевидно, было очень важно, — Гермиона подозревала, что Драко не особо любит танцевать. — Все в порядке, мы не обязаны, — ответила она. Драко вдруг забрал у нее бокал и поставил на стол вместе со своим. — Давай, это же твоя любимая песня. — Откуда ты знаешь? Он покосился на нее, хватая за руку и вытягивая на площадку. — Ты напеваешь ее каждое утро. Если уж мне приходится слушать тебя, то меньшее, что ты можешь сделать, это станцевать со мной, — ухмыльнулся он. — Кроме того, гости начнут судачить, если я не потанцую хотя бы раз со своей женой. Своей женой. До недавнего времени такое обращение от кого-либо казалось ей странным и чуждым. Но сегодня, в его теплых и уверенных объятиях, это слово, произнесенное низким голосом, ощущалось почти реальным. На самом деле, до прошлого лета Гермиона не задумывалась о замужестве. Конечно, она хотела когда-нибудь выйти замуж, но она знала большинство волшебников своего возраста в Британии и либо встречалась с ними, как с Роном, либо предпочла бы всю жизнь играть в квиддич, чем встречаться с ними, как с Маклаггеном. Драко Малфой даже не приходил ей в голову, но теперь она почти видела будущее с ним, туманное и неясное, но возможное. Он умен — почти так же умен, как она — и мог быть резким, но Гермиона узнала, что под ледяной оболочкой скрывалась теплота, которую он тщательно прятал от остального мира. В него можно влюбиться. Вполне вероятно, она уже влюбилась. Драко притянул ее к себе, положив одну руку на талию, а другой взяв ее ладонь. Поза казалась слишком формальной, но быстрый взгляд по сторонам убедил Гермиону в том, что остальные пары ничем от них не отличались. Сейчас танцующих было меньше, и среди них наблюдалось несколько озадаченных пожилых пар. Гермиона осмелилась шагнуть еще чуть ближе. Он переплел их пальцы и поднес ее руку к своей твердой груди. — Драко? — нерешительно спросила она. Он молчал в течение двух ударов сердца. — Да? — Это маггловская песня. — Я догадался. — Ни Невилл, ни Пэнси не магглорожденные. — И что? Гермиона подняла голову. — С чего вдруг эта песня звучит на их свадьбе? Малфой не ответил, лишь крепко сжал челюсть. А потом притянул ее к себе, касаясь щекой виска и окутывая ароматом своего парфюма. Тяжелое дыхание шевелило прядки ее волос. — Просто потанцуй со мной, Грейнджер.

***

Ему не следовало пить третий бокал вина. Или четвертый. Драко сидел на краю кровати, обхватив голову руками. Он слышал, как Грейнджер ходила по своей комнате, готовясь ко сну, и мысленно сокрушался. Просить ту маггловскую песню было рискованно. Крайне рискованно, особенно с такой ведьмой. Она слишком умна, слишком внимательна к деталям. Слишком внимательна к нему. Этот брак не настоящий, и Драко должен помнить об этом. То, что ее голос стал мягким и хрипловатым, когда они танцевали, то, что к концу песни она так естественно уткнулась лбом в его плечо, то, что с тех пор она не сводила с него этих гребаных карих глаз, ничего не значило. Она вышла за него замуж ради его денег. Да, им только предстоит консумировать брак, но он не собирался торопиться. У них впереди еще месяц. Месяц, чтобы привести мысли в порядок. Грейнджер проскользнула в дверь в этой долбаной ночнушке, и Драко сжал руки в кулаки. Все было бы гораздо проще, если бы она легла в постель в старых трениках Уизли. А может, и нет, потому что мысль о том, что на ней одежда другого мужчины, внезапно вызвала у Драко желание что-нибудь сломать. — Все хорошо? — спросила она, забираясь под одеяло. Драко лег, но не потянулся к ней как обычно. Сейчас ему нужно было пространство, а его ладони на голой коже ее спины никак не способствовали самоконтролю. — Да. Гермиона приподнялась на локте и посмотрела на него сверху вниз. — Тебя что-то беспокоит, — между ее бровями появились две морщинки, и Драко отчаянно хотелось коснуться ее переносицы и разгладить их. Твою мать. — Все нормально, Грейнджер. Спи, — бросил он слишком резко. Она даже не вздрогнула. Просто с задумчивым выражением лица протянула руку и накрыла ладонью его щеку. Нежно дотронулась до его нижней губы, и Драко не смог удержаться. Он резко вдохнул и облизнул губы, задев языком подушечку ее большого пальца. Ее взгляд упал на его рот, глаза потемнели, и Драко понял, что если в ближайшее время не выпутается из этого финта Вронского, то тот перестанет быть финтом. Гермиона начала опускаться, и он остановил ее, уперев руку в грудь и покачав головой. — Нет. Не сегодня, — твердо заявил он. Грейнджер отодвинулась. Настолько, что он потерял контакт с ее кожей. Он хотел податься вперед за ее теплом, но это было бы непродуктивно. — Скоро придется, — напомнила она, явно не обижаясь на его отказ. Рука сама собой обвилась вокруг ее шеи, но Драко как мог сопротивлялся низменным инстинктам притянуть Гермиону ближе. — Я знаю, — сказал он, поджав губы. — Но не сегодня. Она снова нахмурилась. — Почему? — Потому что мы выпили. — Я не настолько пьяна. Если ты об этом беспокоишься, — возразила она. Драко царапнул ногтем по ее затылку, и Гермиона зажмурилась. Когда она снова открыла глаза, они затуманились от вожделения. От спиртного у Драко развязался язык, а может, от того, как она на него смотрела. — Потому что когда я трахну тебя в первый раз, я хочу, чтобы ты по-настоящему этого желала. Я не хочу, чтобы ты была одурманена алкоголем или просто пыталась притвориться, что это не обязательно. И я намерен сделать так, чтобы ты об этом не забыла. Гермиона разомкнула губы и тяжело сглотнула. — Хорошо, — прошептала она, не двигаясь. Драко выдохнул, притягивая ее к своей груди, и напряжение между ними начало медленно спадать. — Почему ты это сделала? — спросил он, потому что, по всей видимости, терять уже нечего. — Почему согласилась выйти за меня замуж? Он чувствовал, что Гермиона все еще зажата, но когда принялся перебирать пальцами ее волосы, она расслабилась. — Мне нужно было спасти А.П.У.Р.М.С. — Тебе правда надо придумать название получше, — пробормотал он себе под нос. — И я понимаю, но… мы едва знали друг друга. После войны они общались несколько раз. Чаще всего вполне дружелюбно, но вряд ли этого было достаточно, чтобы оправдать тот скачок веры, который совершила «Золотая девочка волшебного мира», выйдя замуж за человека с фамилией Малфой. — За пару месяцев до нашей встречи я пила кофе с Невиллом. Вроде бы он тогда как раз помогал Пэнси с организацией свадьбы, и он рассказал, что ты извинился перед ним. За все. Хогвартс, войну и все с этим связанное. Драко и правда попросил прощения. Хотя если бы он знал, что Лонгботтом замышляет увести Пэнси, то, наверное, воздержался бы. Это чертовски усложнило его жизнь. — И из-за того, что я извинился перед Лонгботтомом, ты решила, что можешь выйти за меня? Гермиона усмехнулась, положив ладонь ему прямо на сердце. И прильнула к нему всем телом, по обыкновению легко и непринужденно, так, как никто и никогда до нее. Он продолжал водить рукой по ее волосам, осторожно перебирая и пропуская сквозь пальцы пряди. — Нет, так как ты извинился перед Невиллом, когда никто тебя не принуждал, и сделал это искренне, без каких-либо скрытых мотивов, я поняла, что могу доверять тебе. Доверять. Долбаные гриффиндорцы. Драко всегда удивлялся, почему она не попала в Рейвенкло, но если война не служила достаточным доказательством, то этот ее ответ точно все прояснил. — Я бы не советовал доверять Малфоям, — произнес он без горечи и насмешки. — У нас есть привычка заботиться только о себе. Грейнджер зевнула, прижимаясь к нему еще ближе. — Знаю, — сонно пробормотала она. — Но я все равно буду доверять тебе. За эти годы Драко слышал много ужасных вещей в свой адрес, большинство из них он даже заслуживал. Некоторые были сказаны членами его собственной семьи, некоторые просто прохожими. Но это оказалось самым худшим, что ему когда-либо говорили.