Выгодный брак

14 января Впервые за несколько недель Гермиона проснулась одна в постели. Она накинула халат и спустилась на первый этаж. Задержалась на нижней ступеньке, чтобы почесать Живоглота за ушком, и затем протопала на кухню, где и нашла Драко. — Доброе утро, — зевнула она, подкравшись к нему сзади и обхватив за талию. — Поверить не могу, что ты поднялся раньше меня. Гермиона уткнулась лбом ему между лопатками и буквально услышала, как он улыбнулся. Такого Драко она понимала. Понимала, как могла влюбиться в него. Мягкий внутренний мир, скрывавшийся за твердой, ожесточенной оболочкой, прекрасно это объяснял. Но тот другой Драко, с новогоднего бала… С ним было сложнее. Холодный, непредсказуемый и совершенно не смущенный тем, что потерял контроль над собой. Тот Драко убил бы Яксли за причиненную ей боль. В этом Гермиона была уверена. Она не понаслышке знала, на что идут люди, чтобы защитить тех, кто им дорог, но ее удивило, как именно действовал Драко. Инстинктивно. Невозмутимо. Не задумываясь ни о каких последствиях. Драко обрушил весь свой гнев на Яксли, и только ее вмешательство удержало его от чего-то похуже. И это само по себе очень плохо, но настоящая проблема крылась в другом. По всем правилам, Гермионе следовало бояться этого Драко. А если нет, то хотя бы остерегаться. Вот только ее еще больше к нему тянуло, и этот факт был настолько непостижим, что она предпочла просто его игнорировать. Гермиона не часто выбирала такой способ решения проблем, но иногда, когда чувства упрямо отказывались подчиняться логике, лучше всего было выкинуть их из головы и сосредоточиться на том Драко, которого она понимала и который сейчас поглаживал ее соединенные руки на своей груди. Он развернулся в ее объятиях и притянул к себе. — Ты поздно вернулась домой. Хотел дать тебе отоспаться, — сказал он, прижимаясь щекой к ее макушке. — Я приготовил тебе чай и наложил согревающие чары. Гермиона поморщилась про себя — из-за этих чар заварка всегда слабеет, — но все равно оценила заботу. — Спасибо, — пробормотала она, приподнялась на цыпочки и оставила мягкий, быстрый поцелуй на его губах. — В это время года в А.П.У.Р.М.С. всегда так много работы? — спросил Драко, когда Гермиона отпустила его и потянулась за своей чашкой. Она окинула взглядом его черный кашемировый свитер и серые спортивные штаны. Более неформально он смотрелся только в своей пижаме, от которой, к радости Гермионы, он и сам с удовольствием отказался теперь, когда они не только спали в одной кровати. Чай, как она и предполагала, оказался слабоват, но теплота в глазах Драко с лихвой компенсировала эту неприятность. — Сейчас конец сессии Визенгамота, так что да, мы очень заняты. Так будет, пока они не уйдут в отпуск в середине февраля, а потом снова, когда все начнется в конце апреля. — Наверное, непросто одновременно заниматься и той частью работы, что связана с поддержкой и переселением эльфов, — заметил он. Гермиона плюхнулась на табурет и принялась за свой тост. — Да, — признала она. — В это время года мы обычно отстаем по насущным вопросам. Так много всего нужно пролоббировать, а нас так мало. — Значит, я должен винить Визенгамот в том, что тебя у меня украли на большую часть оставшегося нам в браке времени? — Среди прочего, да, — ответила она, игнорируя острый укол в груди, когда Драко упомянул о приближающемся окончании их контракта. Вряд ли она могла остаться за ним замужем, даже если сейчас у них было что-то похожее на отношения. Брак — это нечто гораздо серьезнее, чем свидания и секс, но все же мысль о разводе давалась ей сейчас не так просто, как еще полгода назад. — Мы могли бы сделать больше, имея дополнительный штат сотрудников. Драко задумчиво поджал губы. — Ты уверена? Я не ставлю под сомнение твою компетентность, — поспешил добавить он. — Просто сколько в вашем распоряжении реальной власти? Многие ли члены Визенгамота соглашаются на встречи с вами? — Кое-кто из избираемых, да. И они готовы принимать наши идеи. — А те, кто получают места по наследству? — А их уже давно пора упразднить. Драко выдохнул через ноздри, но, видимо, решил не продолжать этот конкретный спор. — Те, кто встречаются с вами, полагаю, хотят говорить только с тобой, а не с твоими коллегами? — Мое имя открывает перед нами многие двери, это правда. — Как и в вопросе сбора средств. Гермиона побледнела. — В том, чтобы быть героиней войны, не так много плюсов, но если это убеждает людей слушать меня, пока я выступаю в защиту других, я не собираюсь за это извиняться. И буду использовать любые доступные мне средства. — Дело не в этом. Ты не можешь вечно выезжать на своем статусе героини. Поверь мне, народ уже начал забывать, из-за чего вообще началась война. Посмотри, как легко меня приняли обратно в общество, а ведь я был Пожирателем смерти. — Ты был ребенком, которого заставили, — ответила Гермиона, махнув рукой. — И ты проделал огромную работу с семейным фондом. — Верно. Но на это ушли годы, а волшебное общество и столько не ждало, чтобы закрыть на все глаза. Вот почему Яксли отделался легким выговором; вот почему эти места до сих пор передаются по наследству. Пассивность — мощная сила, и нет ничего более пассивного, чем общество волшебников. Людям не нравится, когда их тыкают лицом в совершенные ими ошибки, а мало кто не запачкал руки во время второго пришествия Волдеморта. Они предпочтут притвориться, что всему виной временное помешательство, но не признают свою роль в этом. Гермиона моргнула. Все это было правдой. Она много раз говорила примерно то же самое Гарри и Рону, но, даже зная, насколько изменился Драко, все равно удивилась, услышав это из его уст. — Значит, ты откажешься от места в Визенгамоте, когда придет твоя очередь? — Чтобы оно досталось Яксли? Он ведь следующий, ты же знаешь. — Но если бы ты выразил свою позицию… — Мне кажется, ты, как никто другой, должна понимать, насколько это бессмысленно, Грейнджер. Мой отказ от одного из этих мест в конечном итоге не принесет ничего хорошего. Лучше уж его займу я, чем другой засранец, родившийся с серебряной палочкой в зубах. — Какое удобное для тебя мнение, — фыркнула Гермиона. Он покачал головой. — Вернемся к моему первоначальному вопросу: А.П.У… твоя организация не может эффективно выполнить ни одну из задач, потому что у вас их слишком много. И вы полагаетесь на чьи-то добрые сердца, которых у большинства людей нет. Гермиона устремила на него суровый взгляд, но Драко привел слишком много хороших аргументов, чтобы с ним спорить. Она скрестила руки и подняла подбородок. — Так что же нам делать? Будь ты главным в А.П.У.Р.М.С., что бы ты изменил? Драко приподнял бровь. — Ты серьезно? — Абсолютно. — Выберите одно направление. Либо вы правозащитная группа, лоббирующая интересы своих подопечных в Визенгамоте, либо благотворительная организация, поддерживающая переселение домовых эльфов и тому подобное. Вы не можете делать и то и другое. — Но мы… — Не можете и поэтому закапываетесь. Я знаю, что вы хотите помочь, но вам нужно направить свою энергию туда, где вы действительно эффективны. — Если бы ты увеличил наш бюджет, мы могли бы… — Вопрос не в этом. Я могу дать вам миллионы галлеонов, но это не решит основной проблемы. Вам нужно сосредоточиться на своей первоочередной задаче. Откажитесь от лоббирования. — Ты считаешь, я должна оставить это на усмотрение Визенгамота? Органу, в котором все еще есть наследуемые места? — Если Фоули умрет и я не займу его кресло, кто будет следующим? Она закатила глаза. — Яксли. — А после него? Гермиона нахмурилась. — Откуда мне знать? — Ральф Селвин. Кстати, я также в очереди на два других места, благодаря семье Блэк и давнему, неблагоразумному союзу Малфоев и Эбботтов, хотя там я где-то пятый и шестой, и, естественно, если я займу место Фоули, на другие уже не смогу претендовать. — И что? — То, что знание такого рода дерьма важно. Робинсон поддерживает только те законы, которые поддерживает Фоули, но если Фоули умрет и ни я, ни Яксли не займут его кресло, он, скорее всего, перейдет на сторону Гринграсса из-за какой-то древней кровной вражды, о которой никто уже не помнит. — Ни один из них в любом случае не проголосовал бы ни за что из того, что я лоббировала, — возразила Гермиона. — Нет, но я бы проголосовал. И если бы я занял это место, я бы больше не был соперником для остальных, и Флинт тоже проголосовал бы со мной, потому что все в этой семье только и подражают Малфоям. — Знаешь, ты не очень-то убеждаешь меня в пользе унаследованных мест. — Я и не пытаюсь. Я хочу объяснить тебе, что все завязано на отношениях, семейной вражде, преданности и всем том чистокровном дерьме, которое ты так ненавидишь. — Ты думаешь, что я должна бросить лоббирование. — Я думаю, тебе следует отделить это подразделение твоей организации и передать его кому-то, кто мог бы делать это более эффективно, в то время как ты будешь заниматься тем, что тебе действительно нравится, а это, похоже, запугивание домовладельцев. Ее губы, вопреки здравому смыслу, дернулись в улыбке. — Мне так и не довелось стать старостой школы. Должна же я хоть кому-то читать нотации. — О, я заметил, — ухмыльнулся Драко. — Но ты спросила мое мнение. И ты его получила. — Это не значит, что оно мне нравится. — Я другого и не ожидал, — он подмигнул ей, но в его взгляде не было ни капли насмешки. Только знакомые огоньки в глазах. Драко обогнул стол, и Гермиона развернулась на табурете лицом к нему. Он положил руки на столешницу позади нее и наклонился. — Драко? — прохрипела она, когда он нежно поцеловал ее у самого уха. — Хм? — от вибрации его губ по коже побежали мурашки. — Скажи мне правду. Тебе нравится, когда я читаю нотации? Он усмехнулся ей в шею. — По-моему, ты прекрасно знаешь, что да. — Ты когда-нибудь задумывался… как все могло бы быть? Если бы Волдеморт не вернулся? — Меня никогда не интересовало, что было бы, если бы… Все уже случилось, — ответил он и, к ее разочарованию, отстранился. Аккуратно заправил прядь волос ей за ухо, и Гермиона чуть не замурлыкала от удовольствия. — Или ты имеешь в виду между нами? — Не знаю. Иногда я просто… размышляю. Если бы у нас было нормальное детство, все могло бы статься по-другому. — Наверное, я бы все равно вырос мерзавцем, — заметил он, приподнял ее и усадил на стол, с грохотом отодвинув тарелку в сторону. — Но, возможно, мы пришли бы к этому без фиктивного брака. — Зависит от того, насколько большим ты бы был мерзавцем, — поддразнила она и подалась навстречу его губам. Ей нравилось, когда Драко целовал ее вот так — мягко, но в то же время целенаправленно. Когда почти благоговейно брал ее лицо в ладони или обхватывал пальцами подбородок. Это совершенно не соответствовало ее представлениям о нем раньше, но теперь, когда она увидела человека, которым он стал, все обрело смысл. Он не зацикливался на том, что могло бы быть. Он делал свой выбор и придерживался его до конца, вот и все. Он не отличался особой сердечностью, но в нем была и подлинность — искренность, которая проявлялась во всех его поступках. И когда Драко целовал ее, он не лукавил.

***

23 января — Вы идете, мистер Малфой? Его сопровождающая из Министерства стояла у лифта, вопросительно приподняв брови. Поначалу, в те первые месяцы, когда он пытался обелить имя своей семьи, Министерство настаивало на том, чтобы кто-то сопровождал его на каждую встречу. Драко полагал, что это происходит из-за их вполне справедливого недоверия к нему. Как ни крути, во время второго правления Волдеморта его отец использовал свое влияние в Министерстве, чтобы сеять хаос, и Драко не мог винить их за осторожность. Но через несколько месяцев он сообразил, в чем дело. Министерство подлизывалось к нему так же, как и к его отцу. Темную метку на руке они просто игнорировали, как и его преступления. И ему от этого становилось дурно. Служащая выжидающе посмотрела на дверь лифта, и Драко покачал головой. — Возвращайся в свой офис, Шейла. Мне нужно сделать еще одну остановку, — сказал он, добавив в свой тон немного надменности, чтобы избежать споров. Шейла вежливо улыбнулась и попрощалась с ним, заходя в кабинку, которая унесла ее обратно в офис министра финансов. Драко дождался следующего лифта и отправился в Отдел магического правопорядка. Он знал, что может доверять Поттеру в расследовании Яксли в полной мере, насколько позволяет закон, но не мешало бы его немного подтолкнуть и напомнить, что закон — это еще не все. Офисы ОМП находились в нескольких минутах ходьбы от лифта. Секретарь отдела, молодой человек, которого Драко смутно помнил как дальнего кузена Крэбба, встал, когда Драко переступил порог. — Мистер Малфой, — воскликнул он. — Что привело вас сюда сегодня? — Зашел поздороваться, — бросил Драко, проходя мимо. Волшебник — Коул? Колин? Вроде бы Коул — вышел из-за стола. — Могу я вам что-нибудь принести? Воды? Чай? Коул учился в Хогвартсе на несколько лет позже них и был хаффлпаффцем, к отвращению Крэбба, но он всегда относился к Драко с почтением. — Ничего не надо, правда, — ответил Драко так вежливо, как только мог. Ему пришлось положить руки на плечи Коула, чтобы убрать парня со своего пути. — Только переговорить с твоим начальником. Кабинет Поттера был похож на кабинет Гермионы — слишком маленький для кого-то настолько важного, как Избранный, и довольно захламленный. Поттер сидел за столом, хмуро глядя на лист пергамента перед собой, когда вошел Драко. — Все в порядке, Малфой? — спросил он, а затем, словно ему только что пришла в голову ужасная мысль, вскочил на ноги. — Что-то с Гермионой? — Все нормально, — отмахнулся Драко. — Как жена? — Очень беременна и очень раздражена. Драко сдвинул палочкой стопку бумаг со стула и сел. — Скажи мне, только честно, все магглы так… склонны к беспорядку, как вы с Гермионой? Поттер фыркнул. — Магглы в этом плане не отличаются от волшебников; кто-то любит порядок, кто-то нет. Семья, вырастившая меня, была очень чистоплотной, а это, — он обвел рукой помещение, — моя форма бунтарства, — и откинулся в кресле, слегка изумленный. — И… Гермиона? Кажется, я никогда не слышал, чтобы ты называл ее по имени, разве что во время клятвы. Драко заерзал на своем стуле. — Это ее имя, — отрезал он, не желая давать Поттеру повод думать, что у того есть какое-то преимущество. — И мы стали… близки, — добавил он с ухмылкой. Возможно, со времен Хогвартса все кардинально изменилось, но некоторые вещи, например, потребность Драко одержать верх над Мальчиком-Который-Выжил, остались прежними. Тот поморщился. — Кабинет Гермионы выглядит так, потому что она слишком занята и гениальна, чтобы наводить порядок, — пробормотал Поттер, и, по мнению Драко, это было косвенным признанием поражения. — Я просто ленивый. — И бунтуешь против своих магглов. — И это тоже. Так зачем пришел? Сомневаюсь, чтобы просто поболтать о маггловских нормах уборки. — Я хотел узнать, как идут дела с Яксли. Поттер выглядел озадаченным. — Никаких новостей с тех пор, как я проинформировал Гермиону на прошлой неделе. — Напомни-ка, — солгал Драко, и что-то оборвалось в груди. Возможно, они с Гермионой были не так близки, как он думал. — Ладно, — Поттер смерил его долгим взглядом. — Ну, я изучил финансовые отчеты работников кухни, выяснил, нет ли у кого необъяснимых вкладов в Гринготтсе и тому подобное. Нашлась одна женщина, недавно прибывшая из Франции, которой перевели неплохую сумму до и сразу после благотворительного вечера в Мунго. — Так чего ты ждешь? Иди и арестуй ее, — сорвался Драко, чувствуя, как по венам разливается знакомый гнев. — И Яксли заодно. — Все гораздо сложнее, и внесение денег на счет вряд ли является незаконным. Финансовые дела Яксли крайне запутанны, и мы не нашли ни одного денежного перевода, соответствующего тому, что она получила. Это не значит, что он не замешан, только то, что мы пока не можем ничего доказать. — А что ведьма может сказать в свое оправдание? — Говорит, что деньги ее родителей. Мы выясняем детали, но для этого приходится втягивать сюда и французское Министерство. Драко раздраженно скрестил руки на груди. — За ней нужно внимательно следить. И за Яксли. Его заявление застопорилось, и решение вряд ли будет в его пользу, а значит… — Он в отчаянии, — холодно вставил Поттер. — Поверь мне, я знаю, что может случиться, когда кто-то в отчаянии и готов травить людей налево и направо, чтобы получить желаемое. Драко лишь из вежливости опустил глаза. Камень в свой огород он заслужил, хоть ему и не нравилось это признавать. — Что ж, спасибо за проделанную работу, — процедил он сквозь стиснутые зубы. Наступила долгая тишина. Поттер вздохнул. — Я знаю, что она тебе небезразлична, — произнес он наконец. — Но если она не сообщила тебе, значит, на то была причина. Думаю, из-за того маленького инцидента в поместье на Новый год. — Тогда почему ты рассказал мне? — Потому что мы — я, Рон и Гермиона — почти все детство хранили секреты. Контроль над информацией позволяет нам управлять ситуацией, даже если честность была бы лучше. И хотя я подозреваю, что она скрывает это от тебя, чтобы ты не натворил глупостей, я также думаю, что она в большей опасности, чем хочет верить. В таком случае совсем неплохо, если кто-то еще знает обстоятельства дела. — Ты хочешь, чтобы я был начеку. — Я хочу, чтобы кто-то еще был начеку, да. Несомненно, Гермиона может справиться сама, но… она моя лучшая подруга, Малфой. Она должна быть в безопасности. Мне нужно, чтобы она была в безопасности. Сердце Драко сжалось. Казалось странным иметь столько общего со своим бывшим врагом, но он кивнул. — Я сделаю все, чтобы защитить ее, — тихо пообещал он. — Знаю. Никогда не думал, что скажу это, но в этом я тебе доверяю. Драко нужно было поскорее убираться оттуда, пока они не сделали что-нибудь совершенно нелепое. Обнялись, например. Он встал, смахнув невидимые пылинки со своих брюк. — Ну что ж, не буду отвлекать тебя от работы. Поттер кивнул, но остался сидеть за своим столом. — Прости за беспорядок, — бросил он, когда Драко перешагнул через груду папок на полу. Драко остановился в дверях. — Да ладно тебе. Я понимаю бунт, Поттер. В конце концов, я женился на гриффиндорке. Поттер слабо усмехнулся ему на прощание.