Выгодный брак

28 февраля Драко взглянул на часы, нервно постукивая свитком пергамента по ладони. Он наматывал круги перед камином, гадая, где же запропастилась Гермиона. Он знал, что она работала допоздна, но новости в его руках не могли ждать. Фоули умер. Драко искренне не верил, что это случится; старый ублюдок уже с полдюжины раз за эти годы был на грани смерти, но ему всегда удавалось выкарабкаться. А теперь, в самый неудобный момент, он взял и на самом деле умер, предоставив Драко место в Визенгамоте. Гермионе это не понравится. Она неоднократно давала это понять. Но то, чего она хотела — полная реорганизация Визенгамота, — не произойдет в ближайшие сутки или даже в ближайшие три месяца. Остальные нынешние члены Визенгамота еще недостаточно стары, чтобы умереть или уйти на пенсию, поскольку война уничтожила целое поколение чистокровных патриархов, либо похоронив их, либо заперев в Азкабан. Если бы Драко не согласился занять место, оно перешло бы к следующему в очереди. Яксли. Драко подписал бумаги в своем кабинете через час после того, как получил известие, догадываясь, как взбесится Грейнджер, но и понимая, что спорить бессмысленно. А с последствиями он разберется. Он знал, что небезразличен ей, и хотя его выбор мог ей не понравиться, в конце концов она прислушается к голосу разума. Он подумывал послать ей сову, но это казалось безличным — Гермиона была в Шотландии, занималась межеванием земель кентавров или чем-то подобным. Да и все равно дело уже сделано, он мог подождать, пока она вернется. Драко снова сверился с часами и сел на диван, но тут же встал и продолжил мерить шагами комнату. Через два часа он перебрался из гостиной в ее спальню. Каждый раз присаживаясь, он начинал дремать и по опыту знал, что если она обнаружит его там спящим, то сделает все возможное, чтобы не разбудить. Но он редко бывал в ее покоях, и Гермиона обычно заходила туда, чтобы переодеться в домашнюю одежду, прежде чем присоединиться к нему в его спальне. По крайней мере, так он точно не пропустит ее возвращения. Не самый лучший план, но другого не было. Драко растянулся поверх ее покрывала и стал ждать, тщетно борясь со сном. Через три четверти часа он сдался, убаюканный запахом ее постельного белья. Драко не знал, сколько времени прошло — несколько часов или всего десять минут, — когда он проснулся от того, что рядом с ним на кровать рухнула Гермиона, все еще одетая в свой вычурный рабочий свитер и брюки. Он так и не смог привести в порядок ее гардероб, но ему даже стало нравиться, как решительно она выступает против модных тенденций. Гермиона прижалась к его груди, тяжело вздыхая. — Ты чего сюда забрел? — спросила она, проглотив зевок. — Нам… у меня есть новости, — он изо всех сил пытался проснуться, даже когда обнял ее и зарылся носом в сладко пахнущие волосы. — Давай поговорим об этом утром, — пробормотала она. — Я только что провела последние двенадцать часов в спорах с кучкой отмороженных волшебников. Драко фыркнул и притянул ее ближе к себе. — Уверена? — Уверена. Гермиона достала из его кармана палочку, тихим шепотом наколдовала одеяло — старомодное и аляповатое, как и ее свитер, и гораздо уродливее, чем все, что когда-либо выходило из-под его руки, — и накрыла их. Они оба так и не разделись, но ему было тепло и уютно, и к его боку прижималась жена. С новостями из Визенгамота он разберется утром.

***

1 марта Сначала Гермиона проигнорировала сову, постучавшую в окно ее спальни. Накануне она слишком долго мерзла под ледяным дождем и по колено в грязи, ругаясь с фермером, который намеренно пытался втянуть кентавров в конфликт. Перед тем как вернуться, она наложила осушающие чары, но согрелась только после того, как ее обнял Драко. Она весь день думала об этом. О том, как приятно было бы погрузиться в его объятия и заснуть. Поэтому не смогла устоять, увидев, что он ждал ее на кровати, — хоть и только для того, чтобы ей что-то сказать. Она даже не потрудилась переодеться, просто растворилась в нем так, как мечтала уже несколько часов. Сова постучала клювом по стеклу, и Гермиона снова уткнулась лицом в грудь Драко. Она хотела вернуться к тому сну, что ей снился, про двух хихикающих маленьких херувимчиков с кудрявыми светлыми волосами, но птицу было не остановить. Ворча, Гермиона села и выскользнула из объятий Драко. Он зашевелился, что-то пробормотал во сне, а затем повернулся на бок, вытянув руку, как будто искал ее. Она распахнула окно и, забрав письмо, опустилась в кресло у камина, чтобы почитать. Всего несколько строк, написанных дружелюбным почерком Присциллы. Гермиона, Извини за ранний подъем, но я только что получила сообщение: фермер вчера вечером поставил свой забор, и теперь кентавры угрожают пристрелить его на месте. Честно говоря, я бы им разрешила, но… — Но это именно то, чего хотят фермеры, — прошептала Гермиона, сминая бумагу в кулаке. Возможно, этот конкретный фермер и не хотел, чтобы в него выпустили множество стрел, но целью подобных трюков было спровоцировать бой, чтобы потом использовать это для полного отказа от договора. Намеренно нарушить земли кентавров, а затем заявить о самообороне, когда те справедливо попытаются вернуть собственную территорию. Гермиона с тоской посмотрела на Драко на своей кровати, но делать было нечего. Придется отправляться в путь. Сон развеялся окончательно, пока она одевалась. Мыслями она уже была в Шотландии и с ужасом думала о предстоящей борьбе, но знала, что людей, готовых выполнять такую работу, очень мало. Гермиона наколдовала кусок пергамента и нацарапала записку, оставив ее парить возле Драко. Д, Еще одно чрезвычайное происшествие с кентаврами, и мне пришлось снова мчаться в Шотландию. В час дня у меня встреча в Министерстве, так что мне все равно придется вернуться до этого. Почему бы нам не встретиться в моем офисе на ланч, чтобы обсудить твои новости? Г. Утро прошло именно так ужасно, как она и опасалась. Фермер настаивал на том, что он всего лишь защищает свою собственность, и после часа споров на поле, превратившемся в сплошную грязную лужу под непрекращающимся ливнем, наконец появился его адвокат. Обычно Гермиона была бы рада видеть человека, уважающего правовые нормы, но этот волшебник — худой, подтянутый мужчина, невольно напомнивший ей Барти Крауча-старшего, — уважал только те законы, которые мог приспособить для своих целей. Представительница кентавров, возможно, лет на десять старше Гермионы, стояла в четырех футах слева от них, скрестив руки, и наблюдала. Она позволила Гермионе взять инициативу на себя, но не из почтения, а из соображений практичности. Такие волшебники редко разговаривали с кентаврами с уважением, а иногда и вовсе обращались с ними как с животными. Гермионе было поручено вести переговоры от имени табуна — огромная честь, — но за каждым ее словом следили, чтобы убедиться, что Гермиона не перечит им. Она не винила кентавров за их немногословность, но утро от этого выдалось невероятно напряженным. К полудню, когда она вернулась в Лондон, промокшая до нитки, несмотря на полдюжины водоотталкивающих чар, Гермиона уже совсем забыла о новостях Драко. Она аппарировала в переулок за офисом, и он уже ждал ее на тротуаре перед зданием. Погода в городе стояла пасмурная, но дождя не было, и Малфой нахмурился, увидев ее. — Я думал, ты собиралась аппарировать в Шотландию, а не добираться туда вплавь, — сострил он. — Ха-ха, — проворчала Гермиона, накладывая на себя осушающие чары, которые сработали только наполовину, что никак не улучшило настроение. — Ты принес обед? — Сэндвичи из «Фортескью», — он потряс бумажным пакетом в руках. Гермиона не отказалась бы от супа, чтобы согреться, но Драко не виноват — он не знал, что в Шотландии сегодня утром лило как из ведра. Они вошли внутрь, и Гермиона снова наложила на себя сушащие чары, на этот раз чуть более успешно. Стивен уже был в Министерстве, а Присцилла разбирала свежую почту. Заметив их с Драко, она рассеянно и озадаченно махнула им рукой в приветствии. Гермиона не могла прочитать странное выражение лица Присси, но сейчас ей было не до того. Что бы ни беспокоило коллегу, с этим можно разобраться после обеда. До встречи в Министерстве, которая планировалась ровно через час. Гермиона устало вздохнула и открыла дверь своего кабинета. В последнее время она все чаще думала о предложении Драко, сделанном несколько недель назад, и размышляла о том, каково это — иметь дело только с фанатичными фермерами, а не с фанатичными фермерами и Министерством. Как бы она ни ненавидела стоять под дождем, ругаясь по поводу трехсотлетних договоров и возможности оспорить их законом, принятым в тысяча девятьсот третьем году, и завещанием, написанным в тысяча девятьсот шестьдесят пятом, она, по крайней мере, чувствовала, что сегодня чего-то добилась. Фермер согласился перенести свой забор на прежнее место при условии, что Гермиона найдет магического землемера, чтобы еще раз проверить границы участка. Не так уж много, но зато на данный момент земли кентавров находились в безопасности. Это была изнурительная, неблагодарная работа, но она приносила результат. После обеда Гермиону ожидала светская беседа с попытками перевести тему на права гоблинов и законопроект, выдвинутый Терри Бутом на прошлой неделе, который предоставит им возможность возвращать свои реликвии после смерти нынешнего владельца-волшебника. Разговор предстоял извилистый, утомительный и в конечном итоге бессмысленный, потому что без голосов чистокровных законопроект ни к чему не приведет. Гермиона повесила плащ на стойку у двери и направилась к своему столу, на котором уже громоздилась почта, полученная от первой совы за день. Драко положил на ее стол пакет с едой и что-то еще, конусообразное и завернутое в бумагу. — Минутку, — сказала она, перекладывая кипы документов. — Дай-ка я освобожу тут немного. Драко кивнул, напряженно глядя на нее. Гермиона подняла стопку писем и повернулась, чтобы положить ее на подоконник поверх утреннего «Ежедневного пророка», который Стивен обычно оставлял на ее столе. Знакомая копна светлых волос на обложке газеты привлекла ее внимание: на колдо Драко шагал по Косому переулку, игнорируя камеры. — Похоже, ты попал на первую полосу, — заметила она. — Что сделал на этот раз? Подарил очередную бесценную работу из своего подвала Музею чародейского искусства? Однако колдография была старая — Драко не надевал этот костюм уже несколько месяцев, — но ее измученному мозгу потребовалось время, собрать мысли воедино. Драко резко вдохнул, как раз когда она прочитала заголовок. Малфой займет кресло в Визенгамоте. Она замерла. Сердце ухнуло вниз еще до того, как она полностью осознала суть написанного, словно тело инстинктивно поняло, что ее предали. Гермиона стояла спиной к Драко, желая, чтобы буквы изменились или перестроились в другое предложение, какое угодно, кроме того, что она видела перед собой. — Когда ты собирался мне сказать? — холодно спросила она. — Прямо сейчас, — ответил он со вздохом. — Слушай, я знаю, что ты будешь сердиться, но… — Я вижу, ты не терял времени, чтобы согласиться, — она наконец повернулась, но не отрывала взгляда от страницы, сканируя ее, чтобы понять наверняка всю глубину его предательства. — Фоули умер вчера в полдень. Ты согласился еще до того, как я вернулась домой вчера вечером? — Да. — Ты даже не попытался обсудить это со мной. — Потому что знал, что ты скажешь. Гермиона бросила газету на стол и сжала губы в тонкую линию. — У тебя был какой-то крайний срок? Ты должен был сообщить им в течение двенадцати часов или что-то в этом роде? Драко долго молчал, и ее желудок скрутило. — У меня была неделя. — Неделя. Понятно. И все же ты согласился сразу. — У меня не было другого выбора. — Удобно. Драко выглядел так, будто изо всех сил старался сохранить самообладание. — Если бы я сказал «нет», это был бы Яксли. И ты знаешь, что он бы принял предложение. — Гарри рано или поздно его арестует, — небрежно отмахнулась она. — Как только они отследят деньги, которые он перевел работнице кухни, он окажется в Азкабане. А нельзя занимать место в Визенгамоте, имея судимость за серьезное преступление, о чем, я уверена, тебе известно, — добавила она, приподняв бровь. — Судебные процессы требуют времени. Он будет занимать это место, пока все не закончится. Гермиона скрестила руки, глубоко вдыхая. — Проблема не в этом. У тебя была неделя, и ты, зная, как я отношусь ко всему, согласился, не обсудив со мной. В его глазах вспыхнул гнев. — Потому что мы обсуждали это. У нас был один и тот же гребаный спор пять раз, зачем повторять его в шестой? Я бы все равно взял кресло, что бы ты ни сказала, — прошипел он. Ее сердце болезненно сжалось, и она сильно стиснула руки в кулаки. — Потому что, в конце концов, не имело значения, что я говорила, да? Ты и не собирался ко мне прислушаться. — Это мое место, Гермиона. Я ясно дал это понять, когда мы начали. Слезы навернулись на глаза, но она сморгнула их. Она думала, что они оставили договор в прошлом, но, видимо, заблуждалась. — Твое место. Твое решение, так? — Да. Не понимаю, что в этом плохого. — Значит, для тебя ничего не изменилось с июня, — бросила она, не желая, чтобы он отвечал. Драко просто уставился на нее. — Что? — После всего, что между нами произошло, ты все еще считаешь, что я не заслуживаю права голоса. Драко раздраженно провел рукой по волосам. — Честно? Нет. Ее словно ударили под дых. Гермиона думала, что они строят что-то настоящее, что-то прочное, а Драко… Он все еще видел в ней что-то временное. — Понятно, — прохрипела она. — Слушай, я знал, что это тебя расстроит, но… — Расстроит меня? Почему? Потому что теперь мою организацию можно похоронить, ведь все наши успехи в Визенгамоте будут выглядеть так, будто это из-за моего мужа? — она выплюнула последнее слово как ругательство. — Какое это имеет значение? — взорвался Драко. — Если я могу помочь принять твой закон, кому какое дело, что люди думают о твоей глупой маленькой… — он остановил себя, но слишком поздно. — Моей маленькой глупой организации, — тихо закончила она. — Это не то, что… — Нет, это именно то, что ты собирался сказать, и не смей отрицать. Все, ради чего я работала, все, что я построила… Для тебя это несущественно, не так ли? — Гермиона, это не… — Ты ведь все это время так считал. А.П.У.Р.М.С. — это шутка для тебя, затея, против которой ты ничего не имеешь, но и не поддерживаешь. — Я думаю, то, что вы делаете, достойно, но… — Но, — перебила она. — Но тебе ведь лучше знать? Так было всегда, с самого начала. Ты насмехался надо мной в ту первую встречу и насмехаешься сейчас. Молчание Драко длилось слишком долго. — Гермиона, я… — Нет, я услышала достаточно, — произнесла она все так же тихо, но теперь в ее тоне было больше стали. — Я не хочу быть с тем, кто считает то, что я делаю, глупостью. — Я не считаю это глупостью, — возразил он. — Нет, ты считаешь это бессмысленным, что еще хуже. Его ноздри раздувались, и он снова провел рукой по волосам. Она никогда не видела его таким растрепанным за пределами спальни, и ей до боли хотелось пригладить его прическу. — А ты так и не избавилась от гриффиндорской самоуверенности, — огрызнулся Драко. На ее недоверчивый взгляд он покачал головой и шагнул к краю стола, сжимая ладони и наклоняясь к ней. — Все это время я думал, что тебя волнуют результаты. Результаты, которые я могу дать тебе с помощью этого кресла, но на самом деле тебе на это наплевать. Тебе важно, чтобы люди видели в тебе спасительницу. Золотая девочка Хогвартса, героиня войны и блаженный мученик за любое дело, которое, по твоему мнению, поможет тебе считать себя лучше других. Свет прожекторов покинул тебя, когда закончилась война, и с тех пор ты пытаешься его вернуть, верно? Каждое слово впивалось в ее кожу, зарываясь глубоко в душу. Гермиона заставила себя поднять подбородок. — Если ты действительно так думаешь обо мне, то между нами все кончено, — отчеканила она так ровно, как только могла. — Я перенесу вещи в свою комнату и буду благодарна, если ты не станешь говорить со мной без необходимости. Драко выглядел так, словно хотел что-то сказать, но он просто вскинул руки. — Хорошо. Я буду проводить в поместье все возможное время. — Отлично. Они смотрели друг на друга, пока Драко не отступил назад. Скажи что-нибудь. Извинись. Скажи, что тебе жаль. Этого будет недостаточно, но это может быть началом. Но он просто смотрел на нее холодными, бесчувственными глазами. — Тогда увидимся в конце месяца. Надеюсь, твои идеалы согреют тебя ночью. Он повернулся к выходу, и она хотела дать ему уйти, но вместо этого окликнула: — Ты оставил это, — Гермиона подняла со стола сверток. Драко замер у порога, но не обернулся. — Это тебе, — с горечью отозвался он и захлопнул за собой дверь кабинета. Тишина давила на уши. Гермиона уловила аромат роз и коснулась палочкой упаковки, зажигая ее, пока не успела передумать. Огонь быстро сожрал упаковку и погас, когда букет превратился в пепел. Только тогда она позволила себе расплакаться.