Выгодный брак

3 мая Драко резко затормозил у травы и слез с метлы, обогнав Тео всего на несколько секунд, после чего распластался на газоне, подставив лицо солнцу. Тео принес их фляжки с водой и сел рядом, явно еле сдерживаясь от комментария. Драко прикрыл глаза рукой. — Что бы там ни было, просто выкладывай. — Ты в самом деле не собираешься извиняться перед Грейнджер? — Она не хочет извинений. — Вообще-то, я уверен в обратном. — Нет. Она хочет, чтобы я изменился. — А-ах, — насмешливо протянул Тео. — А мы-то знаем, что это невозможно, поскольку ты все еще преданный последователь Темного Лорда и все такое. Драко вздохнул и приподнялся на локтях. — Иди на хер. — Да я б с удовольствием, но ты не в моем вкусе, — недолго думая, ответил Тео. — Ей нужно, чтобы я уступил свое место. — Ты вообще хочешь быть в Визенгамоте? Политика никогда тебя не интересовала. И Грейнджер права, система ужасна. Почему бы просто… не уйти? — От этого не будет никакого толку. Мало что изменится. Чистокровные все равно будут голосовать все вместе. — Мы же как стадные животные, правда? — усмехнулся Тео. — На протяжении нескольких столетий в нашем коллективном сознании созрело где-то целых две оригинальные мысли. — Именно. Если учесть старую вражду, союзы, браки и прочее, то получается, что в основном решения принимают пять человек, а остальные просто делают то, что им велят. Входя в состав Визенгамота, я становлюсь одним из этих пяти. Драко думал о той ночи уже несколько недель, пытаясь найти способ выкрутиться. Очевидно, Гермиона хотела, чтобы он сделал широкий жест доброй воли и отказался. И как бы ему ни претило признавать это, Лонгботтом привел несколько веских доводов. Жизнь Гермионы была совсем не такой, как прежде, в то время как у Драко практически ничего не изменилось, если не считать одного гребаного осложнения, связанного с тем, что он влюбился в свою жену. Простым и понятным решением — на которое так ненавязчиво намекал Тео — было уступить место. Доказать Гермионе, что он способен измениться и прислушаться к ней, и завершить все это извинениями. Но Драко не нравилось чувствовать, что его к чему-то принуждают, даже если выбор правильный. Да, очень мелочно и по-детски с его стороны не делать что-то только потому, что этого хочет кто-то другой. Может, он и изменился со времен учебы в Хогвартсе, то не так уж сильно. Кроме того, этого все еще казалось недостаточно. Драко прекрасно понимал, как сильно облажался за последние несколько месяцев: кресло, намек на то, что он не уважает ее работу, избиение Яксли и нежелание извиниться за две из этих трех вещей. Поэтому не похоже, что простое признание своих ошибок донесет мысль, что он понял, каким был засранцем. Ему нужно было сделать что-то большее; доказать, что он не только языком трепать умеет. Показать ей, что она снова может ему доверять. Драко долго размышлял, нахмурив брови. А потом вскочил на ноги и повернулся к Тео. — Поднимайся. Тео закатил глаза. — Зачем? Драко слабо ухмыльнулся. — Затем, что у меня есть идея, но мне понадобится твоя помощь, чтобы осуществить ее.

***

25 мая Гермиона прошла через приемную, кивнув Стивену и Уилле. В последнее время Стивен повадился приносить большие букеты — розы, по всей видимости, — каждые несколько дней, чтобы украсить помещение. Она оценила этот жест, но, похоже, на цветы наложили заклятие Умножения, так как их количество быстро увеличивалось. Такими темпами совсем скоро могло не остаться ни одной свободной от них поверхности. Гермиона все намеревалась поговорить об этом со Стивеном, но розы странным образом напоминали ей о Драко, и она изо всех сил старалась притворяться, что не ощущает что-то похожее на разряд тока в сердце, каждый раз думая о нем. Гарри и Рон уже ждали ее в кабинете. — Откуда столько цветов? — спросил Рон, передвигая с помощью палочки одну большую вазу со стола на шкаф. — Стивену взбрело в голову заняться декором. — Ужасно много роз, — заметил Гарри, глядя на еще одну вазу на маленьком столике в углу. Гермиона даже не осознавала, что Стивен расставлял их и здесь; ей и правда нужно включить это в повестку следующей летучки. — Дороговато для человека с такой зарплатой, как у вас. Гермиона нахмурилась. Она не подумала об этом, предположив, что у коллеги просто имелись садоводческая жилка и большой запас удобрений из драконьего помета. В этот момент в открытую дверь постучала Уилла, вежливо улыбнувшись Гарри и Рону. — Сова из Гринготтса, Гермиона. Я бы отдала попозже, после твоего обеда, но письмо отмечено как приоритетное, и эта дурацкая птица уже достала меня клевать. — Давай сюда, — сказала Гермиона, опускаясь в кресло. Средства из фонда Малфоя поступали регулярно каждый месяц, но их хватало как раз, чтобы продержаться. В прошлом месяце возникло несколько непредвиденных расходов, и, хотя она была уверена, что они не превысили ограничение, Гринготтс, скорее всего, прислал предупреждение о том, что они близки к нулю. Гарри и Рон обменялись обеспокоенными взглядами. — Если Малфой прекратит финансирование до развода, Чжоу скормит ему драконьи кишки на завтрак, — прорычал Рон. — А если не она, так мы. — Он не может, — устало ответила Гермиона. — Дал Непреложный обет, Гарри свидетель. — Да, — несколько неохотно согласился Поттер. — Но Рон прав. Если Малфой вздумал тебя обдурить, мы с ним разберемся. Гермиона приняла конверт от Уиллы и подождала, пока та выйдет из комнаты, чтобы вскрыть его. Если А.П.У.Р.М.С. придется сокращать бюджет, она не хотела, чтобы ее сотрудники волновались, что это отразится на них. Она бы предпочла сократить собственную зарплату, хотя ей скоро нужно будет переехать обратно в старую квартиру, поскольку развод приближался, и это еще больше ударит по ее кошельку. Мысль о предстоящем разводе наводила на нее ужас, но Гермиона отбросила ее в сторону. Все равно они с Драко уже не разговаривали. Лучшее решение для них сейчас — расстаться по-хорошему и жить дальше. — Может, нам стоит послать на разборки Джинни? — размышлял Рон, пока Гермиона просматривала письмо. — Я бы с удовольствием посмотрел, как Малфой получит еще один Летучемышиный сглаз. — Или то заклинание с щупальцами, — предложил Гарри. — У меня оно довольно неплохо выходит. — Или… — Помолчите, — рассеянно пробормотала Гермиона, остановив взгляд на цифре внизу пергамента. — Да ладно, мы же не говорим о Непростительном, мы просто… — Я сказала, помолчите, — повторила Гермиона. — Потому что… мне кажется… — она затихла, перечитывая сообщение и ища другое объяснение, любое другое объяснение. Но его не было. Она моргнула и дрожащими руками протянула записку Гарри. — Кажется, Драко только что отдал мне половину состояния Малфоев. Гарри вытаращил глаза, увидев сумму. — Этого не может быть. Рон заглянул Гарри через плечо, и у него отвисла челюсть. — И это лишь половина? Сколько денег у этого придурка? Гермиона не обратила особого внимания на точные цифры во время переговоров — больше была озабочена тем, чтобы А.П.У.Р.М.С. получил именно то, что она просила, и считала, что остальное ее не касается, — но она помнила количество в общих чертах. Сумма, которая сейчас находилась в их хранилище, составляла примерно половину того числа, и Гермиона не могла припомнить никого другого в волшебном мире с такими деньгами и уж тем более готового завещать их правозащитной организации без каких-либо условий. Рон поднял еще один выпавший из конверта лист пергамента, исписанный мелким шрифтом, явно касающийся юридической стороны, и озадаченно прищурился. — Тебе придется уточнить у Чжоу, но, по-моему, здесь говорится, что… денег еще нет! Что этот говнюк задумал? Гермиона выхватила бумагу из его рук и пробежалась по содержимому. Рон прочитал все верно, деньги еще не были в их хранилище. Они лежали у отправителя в ожидании ее согласия на перевод. Но стóит ей только поставить подпись, галлеоны беспрепятственно перейдут в сейф А.П.У.Р.М.С. Она подняла голову, и взгляд упал на очередную вазу с розами, на этот раз на книжной полке. — Стивен? — позвала она. — Да? — ответил тот, появившись в дверях. — Эти розы. Они ведь твои? — Нет, я думал, их присылают тебе. Ну или Уилле или Прис, но девчонки, похоже, не в курсе. — Их доставляют? Ты их не приносишь? — Стая сов прилетает с ними каждое утро, когда я прихожу открыть офис. Я просто предположил… От кого еще они могут быть? Кто еще потратит сотни галлеонов на розы абсолютно без повода? Гермиона отложила уведомление от Гринготтса и посмотрела на своих друзей. — Простите, мальчики, я… Я должна найти своего мужа.

***

— Кого мы ждем? — спросил Драко у своей секретарши, поправляя запонки. Он выглянул в окно, где собралась пресса, а также около дюжины любопытных зрителей, которые, должно быть, увидели трибуну и остановились, чтобы посмотреть, что такое намечается. — Только Флинта, — ответила помощница. — Вам нужна помощь? — добавила она, жестом указывая на его запястья. — Справлюсь, — Драко покачал головой и снова выглянул наружу, хотя это было бессмысленно. Он же не послал ей приглашение на пресс-конференцию, а извещение из Гринготтса будет доставлено не раньше завтрашнего дня. Перевод такой суммы требовал много бумажной работы, а гоблины, как известно, очень привередливы. — Пойдемте вниз. С Флинтом встретимся уже там. Остальные собравшиеся ведьмы и волшебники решили отказаться от своих мантий Визенгамота, поскольку то, о чем они намеревались объявить, официально не получило одобрения суда. Но это изменит ситуацию. Навсегда. На все про все ушли недели. Сначала Драко выяснял, каким именно образом они могли отказаться от своих мест, поскольку после массового отречения в тысяча девятьсот двадцать первом году были введены дополнительные меры предосторожности. Оставшиеся чистокровные очень постарались сделать так, чтобы никто не мог уйти, только в случае смерти или тюремного заключения. Тут ему бы очень пригодился мозг Гермионы, но пришлось довольствоваться Лонгботтомом и Тео. К счастью для всех, Тео был почти так же хорош, а возможно, и лучше, если дело касалось поиска лазеек, поскольку, будучи слизеринцем, он пренебрегал правилами. Пока Тео придумывал контрпроклятие, Драко занялся убеждением. Ну, он предпочитал называть это убеждением вместо того, чем это являлось на самом деле, а именно серией угроз, шантажа, запугивания и откровенного подкупа членов Визенгамота, пока не набрал достаточное количество. Удивительно, как просто оказалось купить некоторых из них, что только подчеркивало мысль Грейнджер: система, как она есть, изначально коррумпирована. Драко не был до конца уверен, что это полностью исправит ситуацию — многих избираемых членов также можно подкупить, и остаются еще шесть наследственных держателей, — но, по крайней мере, так у народа будет больше права голоса, а альянс чистокровных сильно сократится. Если они захотят заблокировать какое-либо законодательство, им придется здорово потрудиться. Драко подошел к трибуне и пробормотал Сонорус, чтобы его хорошо расслышали в шуме оживленной улицы волшебного Лондона. — Спасибо всем, кто пришел сюда сегодня, — начал он, придерживаясь светских манер. — Я собрал вас здесь, потому что мы, девять из пятнадцати наследных членов Визенгамота, хотим сделать заявление. С этого момента мы все уходим со своих постов. Он подождал, пока изумленная толпа угомонится, и продолжил: — Мы считаем, — говорил он, не обращая внимания на грозные взгляды некоторых не очень охотливых участников, — что процесс наследования мест лучше оставить прошлым векам. Конечно, не все наши коллеги согласны, но этот жест должен ознаменовать новое начало в волшебном сообществе, где голос человека имеет большее значение, чем его кровь. Собравшаяся толпа взорвалась шумом. Драко принял вопрос от «Пророка», затем от «Придиры», но под общим ревом трудно было разобрать отдельные возгласы. И все это время он продолжал сканировать глазами пришедших в поисках того лица, которого не могло там быть, но он все же надеялся, что найдет. Взгляд упал на знакомую копну каштановых волос, и несколько секунд Драко думал, что ему просто привиделось. Но потом он заметил выражение ее лица — наполовину гордое, наполовину разъяренное — и понял, что она настоящая. Драко замолчал на середине предложения. К трибуне тут же подскочил Тео, жестом дав ему знак отойти, и продолжил отвечать на вопросы. Драко отступил назад к остальным и быстро обогнул толпу, которая, к счастью, сейчас была гораздо больше сосредоточена на объяснениях Тео. — Они от тебя, да? — выпалила Гермиона, как только он подошел. Драко засунул руки в карманы, чтобы не потянуться к ней. Все должно произойти только по ее желанию. — Розы? — И галлеоны. Драко помрачнел. — Ты должна была узнать о деньгах только завтра. — Гринготтс прислал уведомление сегодня утром. — Ты согласилась? — Конечно, — она лукаво усмехнулась. — Деньги были главной причиной, по которой я согласилась выйти за тебя замуж. Безумие с моей стороны отказываться от них. — Хорошо. Я хотел… Это для тебя. Для А.П.У.Р.М.С. Без всяких условий. — Даже если я оставлю все по-старому? — Даже если. Ты — сила, которая может переменить мир к лучшему, Гермиона. Мне жаль, что я не признал этого, когда должен был. Ее щеки порозовели, и она отвела взгляд, как будто не могла смотреть ему в глаза. Драко не мог понять, хорошо это или плохо. — Что же все это значит? — спросила Гермиона, кивая на толпу. Она встала на цыпочки, чтобы лучше видеть трибуну. — Что вы с Тео задумали? Драко не рассчитывал, что ему придется рассказывать ей о том, что он сделал. Именно поэтому он устроил пресс-конференцию — чтобы она сама увидела доказательства, оценила их и приняла решение самостоятельно. Он без проблем заставил других чистокровных отказаться от места в правительстве, но не хотел давить на нее, чтобы она простила его. Конечно, он постарался устроить все так, чтобы ей было трудно не простить его, но окончательный выбор оставался за ней. Он посмотрел на свои ботинки. — Я… Я отказался от кресла в Визенгамоте. И заставил большинство остальных отказаться от своих. — Ты что? — воскликнула она достаточно громко, чтобы несколько репортеров повернулись и подняли на нее брови. — Ты слышала меня. — Потому что… Потому что это было… правильно? Драко поднял голову к небу, избегая смотреть на Гермиону, и глубоко вздохнул. Конечно, она хотела бы, чтобы это стало причиной. Он должен был показать ей, что изменился и понял, что иногда нужно поступать правильно. Но позволить ей поверить в это — значит позволить поверить в ложь и, что еще хуже, в то, что он был тем, кем никогда не станет по-настоящему. Хорошим человеком. Наконец он решился встретиться с ней взглядом. — Нет. Я сделал это для тебя. Она резко вдохнула, несколько раз открыв и закрыв рот. Драко практически слышал, как ее мозг обрабатывает информацию, и ему оставалось только надеяться, что она поняла. Драко не верил, что когда-нибудь станет по-настоящему хорошим человеком, но он сделает все возможное, чтобы быть им для нее. Он вздохнул. — Со сроками все напортачили. Ты должна была прочитать новость в «Ежедневном пророке», а потом получить деньги. — А розы? Их доставка предполагалась еще с прошлой недели? — Да. Хотя бы это прошло по плану. Но остальное… Ты понимаешь, что я поступил так не из лучших побуждений? — спросил Драко. — Я знаю, что должен хотеть этого, и ты права насчет всего: Визенгамота, А.П.У.Р.М.С. И не имеет значения, что, по моему мнению, тебе нужно менять структуру; ты делаешь доброе дело. И этого достаточно. Мерлин свидетель, у меня полно денег — было, во всяком случае, пока не пришлось потратиться на взятки этим старым придуркам. Используй их по своему усмотрению. Гермиона подняла брови. На ее губах играла улыбка. — Ты подкупил их? — Это был единственный способ, — Драко пожал плечами. — И необходимый. — Драко… — Ты должна понять, — прервал он. — Я эгоистичный засранец и всегда им буду. Я хочу тебя, поэтому сделаю что угодно, чтобы завоевать. Мерлин, я организовал все именно на этой неделе в мизерной надежде, что ты примешь меня обратно до того, как мы подадим документы на развод. И я готов на все ради тебя, но, Гермиона… Я не хочу, чтобы ты думала, что я лучше, чем я есть. Она подошла ближе и положила ладонь на его руку. Даже сквозь пальто Драко чувствовал жар ее кожи. А ее взгляд излучал тепло, по которому он так скучал. — Ты действительно сделал все это… ради меня? — Конечно, ради тебя, — проворчал он. Только Грейнджер может так тугодумить во время самой важной и нервной речи в его жизни. — Я же только что сказал… — Я знаю, что ты сказал, — пробормотала она. — Просто… Это очень сложно осмыслить, Драко. Ты буквально изменил нашу систему правления в качестве извинения. — Сработало? На ее лице появилась первая за последние месяцы настоящая улыбка. — Конечно, сработало, идиот ты этакий, — рассмеялась она и взяла его лицо в свои руки. Гермиона поцеловала его, и Драко впервые за несколько недель обрел возможность полноценно дышать. Он поцеловал ее в ответ, прижимаясь так крепко, как только мог. Через несколько минут она отстранилась, но все еще касалась его носа своим. — Мог бы остановиться на цветах. В конце концов, все свелось к одному. К цветам. Цветам и гребаному Невиллу Лонгботтому.