Beware of feelings.

XVIII. Как после прозовут «Золотой век»,но такой ли он? Всем ли было хорошо? Разумеется - нет. Хорошо жилось лишь дворянам и другим властным людям. Но все представители богатых сословий были счастливы? Прошло около недели с того момента, как умерла дворовая крестьянка Ольга, которую парнишка Аякс очень любил. Тогда он будто потерял частичку себя, самый ценный человек покинул его. Было тяжело принять смерть такого близкого человека. Решив сказать о своих переживаниях матери, она лишь усмехнулась над ним.  — Хах, хватит тебе, нашёл из-за чего переживать.  На протяжении всей жизни он смотрел,как его родители - властные и жестокие помещики, а особенно мать - Анна Сергеевна, избивают своих крестьян, принимают жестокие меры наказания, ссылают не пойми куда... Аякс был уверен, что именно они виноваты в её гибели, но, по словам матери, все это был «несчастный случай». Ну да, конечно.  Они всегда вели себя так, будто  крепостные не люди, а скот. Аякс бы, возможно, имел точно такое же мировоззрение, как и его семья, если бы не его любимая Оленька, которая относилась к нему с такой теплотой и заботой, которые ему не давали родители. Он все детство провел с ней. Эта женщина много значила для него. Она всегда укладывала его спать, напевая приятную мелодию. Даже когда ему было лет восемь, он просил ее побыть с ним. Женщина всегда соглашалась. Каждый раз, когда он засыпал, она нежно его целовала в лоб, проговаривая шепотом «доброй ночи» и уходила. Ольга всегда поддерживала парня, всегда была рядом и никогда не осуждала его, в отличие от «родителей».  Аякс очень любил писать рассказы и стихи, восхитительно рисовал, вообщем, творческая личность. Парню всегда хотелось, чтобы его заметили, он мечтал стать художником или писателем, а лучше быть и тем и тем. Но родители всегда были против такого будущего  «— Молчи, даже слышать не хочу, ты пойдёшь в Фатуи. Место тебе там уже есть, между прочим, среди Предвестников. — говорит женщина, акцентировав внимание на «между прочим» — Но если ты так хочешь проживать на своих рассказах и картинах, которые небось никому и не нужны, то прошу, поступай в эту Академию художеств Сумеру.» С Ольгой же было наоборот, она слушала все его стихи, рассматривала все рисунки, показанные им. Аяксу эта женщина смогла заменить мать. Да что там заменить. Он считал ее своей мамой. От неё парень чувствовал любовь и очень ценил это. Родная мать же для него просто «женщина-родительница», никак по-другому сказать о ней нельзя. А другая, казалось бы, чужая женщина - мама.  Мысли о семье вернули его в действительность. Сейчас напротив него сидит его отец и читает книгу. На обложке которой молодец человек заметил название книги «Путешествие из Петербурга в Москву» А. Н. Радищев. Хах, забавно, особенно если учитывать сюжет книги и её смысл. С чего его вообще интересовали подобное чтиво, он такое никогда не читал. Где он ее вообще нашел, ее же запретили. Ладно, все равно. Отец внимательно водил своими голубыми глазами по страницам, иногда потирая ладонью о подбородок.  — Хм — тихо выдыхает мужчина, кладя книгу рядом с собой.  Парень устремил взгляд в окно, оттуда уже виднелись деревянные домики.  — Скоро будем — резко говорит отец, перекладывая ноги так, чтобы одна лежала на другой.  — Понял — не отнимая взгляд от окна, отвечает парень.  Прошло около десяти минут, как они уже были на месте. Повозка остановилась возле дороги. Чайльд, как к нему обращались «в высшем свете и  представители низшего общества», слез первым и тут же поймал на себе около шести пар глаз.  За ним вышел его отец, который оценил взглядом находящихся здесь людей. Из толпы показался худощавый старик, который обратился к мужчине. — Добрый день, какими судьбами, господин — хриплый и тихий голос донёсся до ушей.  — Кхм, — прокашливается дворянин — Нам нужна девушка, лет двадцати-тридцати, чтобы та следила за чистотой и порядком в доме. Главное, вела себя достойно. — отец вновь пробегает взглядом по присутствующим  Достойно себя вела, когда сами за любую ошибку били дворовых, м. Он опять вспомнил про Ольгу. Чайльду стало тошно, он не хотел принимать то, что вот так легко можно заменить человека. Парень не стал слушать их разговора дальше, не стал наблюдать за действиями отца, он попытался отвлечься и погрузился в свои мысли.  Ему стало очень жаль ту девушку, которую сейчас лишат своей родной семьи, это все так бесчеловечно. Все земляки были в ступоре. Дети стояли в обнимку со своими матерями, пока молодые девушки переглядывались то на одну, то на другую. Парень решил рассмотреть улицы деревни: вдали виднелось поле, вокруг множество деревьев и деревянных домов. Все это выглядело очень красиво, Аякс бы нарисовал это потом. Рассматривая одну из берёз, парень замечает там юношу его возраста, возможно чуть старше, сидевшего под ней, облокотившись спиной к стволу. Среди других земляков он особо отличался: у него были длинные каштановые волосы, что не было присуще парням, и это выглядело волшебно. Ровная спина, изящные тонкие руки и бледная кожа. Он выглядел грациознее даже некоторых аристократов, которых Аякс знал. Незнакомец, почувствовав на себе чужой взгляд, посмотрел в ответ. Чайльду стало неловко, но сейчас он мог рассмотреть и его лицо. У этого человека были слегка густые брови, которые он чуть нахмурил, когда взглянул на Чайльда, тонкие губы и ровный, прямой носик.  Но Аякс подметил его глаза, они будто блестели. Яркие, словно переливаются в солнечных лучах. Они у него будто бы золотые, медовые. Парню казалось, что сейчас он смотрел не на крепостного, а на человека, вышедшего из картины французского художника Франсуа Буше. Он был восхищён такой красотой... Этот незнакомец вызвал у него очень много вопросов, ему даже захотелось попробовать пообщаться с ним.  Когда Чайльд приложил свою руку к голове, крепостной увёл взгляд и повернулся к парню спиной. Блин, как Аякс не подумал о том, что человеку может быть неприятно то, что на него буквально пялятся, стало очень стыдно. Молодой человек, конечно, перестал в открытую пялить, но иногда бросал взгляд на него, тот сидел так же. Минуты три прошло, как Чайльд кидает взгляд; незнакомец сидит так же, чуть повернув голову к парню, и наклонив её так, чтобы тоже видеть Аякса. Их взгляды опять встречаются. Сердце забилось сильнее, а дыхание будто бы участилось. Мальчики  начали немного смущаться друг друга, как тут, чья-то рука легла на плечо Аякса.  — Идём, всё закончено — сказал ему отец, ведя за собой незнакомую ему женщину.