Beware of feelings.

С той встречи прошло около двух месяцев, на улице стоял уже не тёплый май, а жаркий июль. В слегка приоткрытую форточку сквозил несильный ветер, но в комнате все равно было душно. Чайльд лежал на своей кровати и слушал шум за окном. Сегодня не было слышно пения птиц, лишь только гул дворовых, чем-то бурно занимающихся на улице. Настроение было замечательным, такая хорошая погода. Парень смотрел в потолок и вспоминал того незнакомца. Он вызывал у Аякса слишком много вопросов и бурю эмоций. Каждый раз, думая о нем, его сердце бешено стучалось, складывалось ощущение, что оно вот-вот выпрыгнет из груди. Внутри Чайльда все переливалось и искрилось, что чувствовалось напряжение в теле, но оно не настораживало, наоборот становилось так легко и свободно. Неужели, это то самое, что называют «бабочки в животе»? Наверное. И всё же, в такие моменты улыбка невольно расползалась до ушей, а сам молодой человек был готов умереть от чувств, которые он испытывал.  Прикрыв глаза и выдохнув, Чайльд присаживается на краю кровати и пытается дотянуться до шкафчика, на котором у него лежал листок и карандаш. Притянув к себе все нужное, он принялся рассматривать то, что изобразил. Тонкие руки, человек, сидевший спиной к дереву, домики сзади - всё это красовалось на его рисунке, но он не был завершён. Обычно парень не любил рисовать дома, он делал это в саду, в своём укромной местечке, в котором ему никто не помешает. Молодой дворянин любил тишину и спокойствие, поэтому терпеть не мог, когда его тревожили, особенно во время своих занятий. Собравшись, он направился на улицу, дабы побыть одному и закончить свой рисунок. Чайльд выходит из своей комнаты и когда парень уже стоял у двери, его останавливает мать. — Уже уходишь? С французским закончил? — прищуриваясь, спрашивает женщина. — Да — быстро отвечает юноша. — И куда ты?  — Je pars dans la rue. S'il vous plaît ne m'attendez pas le soir  — Мда, работай над акцентом, иди. — говорит мать и отстаёт от парня.  И вот опять... При чём, это была главная проблема. Аякс прекрасно знал французский и свободно говорил на нём, но этот акцент... У него он не получался вообще, а мать только и делала, что давила этим. Её сын - лучше всех мог что-то перевести или сказать, среди ровесников, но ей всегда было мало, тц.  Быстро выйдя из дома, юноша отправился в своё местечко. Заходит в сад, оттуда направо к яблоням, там уже проходишь по прямой, сворачиваешь - кусты, заходишь в них и вуаля. Теперь он наконец-то сможет побыть один, его никто здесь не достанет. Сколько времени он тут не проводил, его не замечали даже дворовые, работающие в саду. Чайльд садится на траву, срывает яблоко с дерева, которое стояло совсем близко и продолжает.  Парень выводит линии на бумаге, изображая тонкую талию. Вырисовывает каждый торчащий волосок, пытается изобразить ту белую легкую, слегка помятую рубашку. Чайльд давит на карандаш, чтобы верхняя часть волос незнакомца была изображена темнее, а концы светлее, как запомнил он. Вырисовывает складки на одежде, а после приступает к лицу. Он прекрасно запомнил яркие глаза, которые у него не выходили из головы. Он пытался изобразить тот уставший взгляд, небольшие мешки под глазами и выделяет глаза того парня на рисунке особенно. Он легко дорисовывает нос с губами, после рисует чуть нахмуренные брови крестьянина, проводя легкую линию, словно вёл её по воздуху. Пара штрихов и готово! Аякс не знал, похоже или нет, но получилось великолепно.  Юноша вновь вспоминает другого, и ему становится так спокойно, слишком уж комфортным он ему казался. Он отложит этот рисунок к своим другим работам, а к этому времени уже начало темнеть, и нужно было возвращаться; ибо ему, как обычно, вставать приходилось рано - засыпал он поздно. По утру нужно было работать с этим французским языком и арифметикой, о боже.  **** Утро. Парень смотрит на часы рядом. Юноша, на своё удивление, просыпается раньше обычного. Он быстро заканчивает свои утренние дела. Сново смотрит на часы. До занятий у него оставалось около часа, а он, обычно, через силу вставал за полчаса до учебы. Парень не завтракал, поэтому так долго тянул свой сон. Пока у него было дополнительное время, он тянет руки к законченной работе и собирается рассматривать её. Пусть, всё было готово, но он бы добавил ещё парочку деталей. Аякс садится за  свой стол, на котором уже лежали нужные учебники, берет в карандаш в руки и только начинает выводить румянец на щеках незнакомца, как вдруг... — Аякс, ты встал уже? — к нему в комнату врывается его мать.  Парень от неожиданного вторжения вздрагивает, ударяется коленями об стол. Заметив мать, он мигом убирает свой рисунок себе на ноги, перевернув его.  — А... Д-да — резко отвечает он женщине.  — Совсем не похоже на тебя. Обычно просыпаешь всегда.  Чайльд ничего не отвечает, лишь пару раз моргает и смотрит на свою мать.  — И что ты делаешь? — спрашивает та — Домашнее задание повторяю.  — Ммм, правильно. Тебе бы не помешало. — с насмешкой говорит дворянка —Чтобы над акцентом проработал все сегодня. Мне уже надоело, что учитель постоянно жалуется на тебя — Эх, ладно — Не вздыхай так. Я вообще пришла предупредить, что учитель придёт чуть раньше и хотела разбудить тебя, ну раз так... Учись давай. Bonne chance — Угу, Merci  Женщина внимательно смотрит на сына, повернув голову. Стоит около двери секунд так тридцать, а потом уходит со словами  — Учись.  Та жгучая боль в коленях уже прошла, но синяки-то появятся. Парень смотрит вниз - рисунок чуть помялся, но это не испортило его. Учитель придёт раньше, у него осталось около пятнадцати минут. Он кладёт работу на стол, повернув её в обратную сторону. Чайльд дорисовывает нежный румянец на бледном лице, крутя в голове образ крепостного.  Парень погрузился в раздумья: а как его зовут? Сколько ему лет? Чем он увлекается? А вдруг у них есть общие интересы. Юноша вновь улыбается, представляя, как они бы встретились; и Чайльд узнал бы всё то, что его так тревожит. Юноша и так знал, какого жилось крепостным, но он бы очень хотел услышать именно от незнакомца весь их быт. Вот конечно,  Чайльд уже идеализировал человека из-за прекрасной внешности, совсем его не зная. А если даже познакомятся, кто знает, может он не будет таким, каким показался Чайльду. Он смотрит на часы, прошло около десяти минут. Сейчас в самом деле стоит отложить свои дела с мыслями и повторить домашнее задание, до занятий оставалось совсем ничего.  Читая книгу на французском, в голове же её переводя, в глаза парню бьет свет.  — Bonjour — здоровается учитель, аккуратно кладя свою сумку рядом со столом.  — Здравствуйте, учитель.  — На французском — говорит молодой мужчина, пододвигая к себе стул, и садится рядом с парнем.  Из сумки он достаёт какой-то учебник, пару листов и кладёт их на стол.  — Bonjour Monsieur — Аякс отвечает на просьбу, смотря на то, как учитель изучает положенные листы и ищет нужный — Славно... Минуту.  Проходит какое-то время, мужчина кладёт перед Чайльдом листок, с каким-то текстом.  — Мне нужно, чтобы ты прочитал вот это.  Чайльд водит глазами по словам, а после начинает  — Il est difficile de se séparer, même pour une courte période, de ceux dont nous avons besoin à chaque instant de notre existence. La séparation est difficile; mais bienheureux celui qui peut se séparer sans sourire — Тц, твой акцент не изменился, слух до сих пор режет, ох. Занимался всю эту неделю, пока меня не было? Тебе есть над чем работать, хм — учитель устремляет взгляд в окно, поглаживая себя по вискам Чайльд уже успел перевести эту фразу, он сразу узнал эту книгу. Опять это «Путешествие из Петербурга в Москву». Да откуда они все берут её... У Чайльда от этого появилось пара вопросов к своему учителю.  — Да, конечно — с ноткой недовольства произносит тот —Вы читали это произведение? — переведя глаза с листка на учителя, интересуется парень.  — Да не прям чтобы читал... Видел у тебя такую, когда она была в свободном доступе, думал заинтересовать так. Записал пару цитат на французском оттуда, ну и всё. Ты уже перевёл? Ну-ка скажи мне.  — Вот как значит... Хорошо, сейчас. — Чайльд вновь смотрит на листок — Расставаться трудно хотя на малое время с тем, кто нам нужен стал на всякую минуту бытия нашего. Расставаться трудно; но блажен тот, кто расстаться может не улыбаяся  Аякс воспринял эти слова по-своему... — Похвально, в этом к тебе никаких претензий. Значит, с этого занятия будем прорабатывать и прорабатывать твой акцент, он правда стал лучше, как я и сказал ранее, но всё же не дотягивает.  Так и прошло занятие. Аякс то и делал, что читал текст с листов, а учитель поправлял его речь, пытаясь объяснить как правильно произносить  какой-либо звук с акцентом. Как обычно, у парня особых успехов не было. Походу сейчас на него опять будут жаловаться. — Au revoir — прощается с ним учитель, уже выходя из комнаты.  — До свидания  Чайльд переводится с мыслями, от всех этих иностранных слов очень устаёшь. Особенно когда уже всё  знаешь, но приходится повторять это по кругу. Он аккуратно складывает учебники и листы на край стола, а после идёт и ложится на кровать. Спина уже болела так долго сидеть, зато когда ложишься такое облегчение. Юноша прикрывает глаза, думая о том, как бы неплохо сейчас было бы пойти на улицу: в комнате становилось уже невыносимо. Он медленно встаёт, убрав чёлку, что прикрывала глаза, и спускается вниз. Идя по последней ступеньке, он замечает отца, но тот не собирался ему мешать; он спокойно сидел, читал журнал, попивая чай.  Одной ногой Чайльд уже был на улице, другой - дома.  — Я ушёл — выкрикивает парень отцу и вылетает из дома.  Боже, неужели, до заката он сможет побыть один, а завтра все заново. Отличало лишь то, что ему завтра нужно заниматься фехтованием. Парень вдыхает воздух и идёт по-привычному маршруту. Но дойдя до своего местечка, он замечает какой-то проход, которого раньше не было. Здесь кто-то был? Он заходит туда: куча веток с листьями бьют по лицу, оставляя на коже небольшие царапины. Чайльд убирает их руками, но они все равно мешали осмотреться. Как тут мог кто-то быть, если пройти просто невозможно.  Когда этот кошмар закончился, он выходит просто в сказочное место. Здесь стояли большие деревья, с пышными зелёными макушками, вокруг лежали сухие палочки, в некоторых местах были кусты с дикой малиной. Местами пролетали бабочки, такие яркие-яркие. Солнце здесь ярко светило, что придавало особый шарм, а небо было видно прекрасно, даже не смотря на деревья; все оно такое голубое, украшенное красивыми облаками. В целом, место очень напоминало лес, но оно им не являлось. Как минимум потому что, оно было не так уж и далеко от дома Аякса, а он не припоминал того, что у них поблизости есть лес. Теперь у парня было «новое укрытие».  Он шагает чуть дальше и наступает на какую-то лужицу. Парень смотрит вниз и понимает, что это не лужица, а ручеёк, ведущий к реке. Чайльд решается пойти по нему, времени у него ещё много.  После десяти минут ходьбы, он выходит к реке. Там был мост, на котором сидел человек. Чайльд не выходит из кустов, лишь щурит глаза, присматриваясь.  «Что?...»  Там, на мосту, сидел тот самый крепостной, свесив ноги в воду. Он сидел спиной, Чайльд узнал его по волосам. И что ему говорить? Человек, который ему был так интересен и нужен... Вот так просто? Все это было слишком ванильно. Чайльд потирает глаза, вдруг показалось; открывает глаза - ему не показалось. Он просто стоит на месте, не зная как ему реагировать. Аякс сглатывает, а его ладошки чуть вспотели. В животу что-то скрутило, прям как тогда, когда он увидел его в первый раз. Чайльд хочет подойти чуть ближе, ветка под его ногами предательски хрустит. Твою мать...  Незнакомец оборачивается головой и замирает. Чайльд видит, как он меняет выражение лица на испуганное: его глаза расширились, а губы искривились. Он чуть обернулся телом, увёл взгляд от Аякса, но потом вернул его. Незнакомец нервно накручивает волосы на палец, а после говорит нелепое — З-здравствуйте — тихо, чуть дрожь слышалась в его голосе.  Чайльд не понимал, что творится, это сон? Слишком это всё как-то легко организовалось, боже...