Каменное сердце

Мне ведь правда нужно было идти домой. - Джон. Меня мама будет ждать. И она, я уверен, сума сходит. - Нет, - Джон закидывает ногу за ногу и продолжает мирно попивать кофе, держа в одной руке газету. Я сижу на кровати. - Что, блять, значит "нет"? - Она не волнуется, - отвечает. - Это ты сам так решил? - Я позвонил ей и представился твоим учителем, сказал, что вы с классом уезжаете на неделю за город. Мол, эта поездка очень важна и что все уже устроено. Она была даже рада, - Джон по-прежнему смотрит в газету. - Пиздец, - я вздыхаю и опускаю голову. Мне бы хотелось вообще уехать из этого города. Уехать ото всех. Чтобы никто не знал, куда я подевался. Чтобы все считали меня пропавшим без вести. Чтобы все считали меня умершим. Только маму жалко. Она бы плакала, я точно это знаю. На первый взгляд она такая сильная, но на самом деле очень ранимая. И от этой мысли мне становится так грустно. Внутри все сжимается в тугой узел, а на глаза снова наворачиваются слезы. Сколько себя помню, я никогда не плакал. Во мне будто океан слез. Я плачу, а легче не становится. И я не знаю что делать. От самого себя не сбежишь. Я даже не заметил, как начал взахлеб рыдать, опустив голову. Джон сразу сорвался со стула и бросился ко мне. - Блять, Джон, - я посмотрел на него. - Что? - он вопросительно посмотрел на меня. - Ничего не будет, - я замотал головой и начал вытирать слезы. - Ты о чем? - У нас ничего не будет. Я не гей... И если... - я прикусил губу, - если ты до меня дотронешься, я не переживу это. Я не хочу, чтобы ко мне кто-то прикасался. Мы не должны больше видеться с тобой. Никогда. Я этого не хочу. Джон стоял напротив меня с таким видом... Я даже испугался. Человек, который недавно внушал мне такой страх, сейчас стоял напротив меня с таким растерянным видом. Но потом что-то произошло, и его лицо снова стало каменным. Абсолютно безэмоциональным. - Хорошо, - он развернулся и вышел из комнаты. Я сидел посреди кровати и смотрел на дверной косяк, за которым только что скрылась фигура Джона. И мне стало так плохо. Стало еще хуже. Он ушел. Сказал хорошо и ушел. Единственный человек, который своим присутствием внушает безопасность, просто ушел и оставил меня одного. Я встал с постели, схватил портфель, лежащий на кресле, и пошел к двери. Выход из дома я нашел сразу. Потому что не в первый раз находился в этом доме. В вазе, стоящей на комоде в гостиной, лежали ключи от машин. Я схватил первый попавшийся. Водить я умел давно и, кстати, неплохо. Но так как у меня был личный водитель, свое умение я не использовал. Пока не использовал... Я направился на стоянку и нажал на ключи. Черт... Снова красная. Не знаю, куда ушёл Джон, да мне и не важно было. В голове был рой мыслей, я думал, что поеду домой... Был уверен, что поеду домой, но на полпути что-то произошло, и я свернул в сторону, в которую указывала табличка с надписью "Выезд из города". У меня с собой было все что нужно: паспорт, телефон, кредитная карта и немного наличных. Я не знал куда поеду, но бак был полностью заправлен и поэтому я просто ехал. Я ехал около 5 часов и все это время телефон ни разу не позвонил. Ни разу! Я заехал в какой-то маленький городок, заправился и, отыскав мотель, снял номер. Владелец мотеля подозрительно поглядывал на меня и в сторону припаркованного автомобиля, но увидев чаевые, которые я любезно протянул в его сторону, заулыбался и дал мне ключи от лучшего, по его словам, номера. Я взял ключи и, попросив не беспокоить, ушел в номер. Лучший номер оказался действительно очень уютным. Я кинул портфель в кресло и залез под одеяло. Было часов 10 утра, но я уснул совершенно вымотанный. Проснулся из-за неприятного чувства, что на меня смотрят. Открыл глаза и увидел что в кресле, в котором должен был лежать только мой портфель, сидит Джон. Я испуганно посмотрел на него и протер глаза, подумав что это сон. Но Джон так и продолжал сидеть в кресле, держа в руках ключи от машины. - Как..?! - я недоуменно смотрел на него. Его лицо не выражало абсолютно ничего. Он даже не смотрел на меня. - Ты думал, что я позволю тебе уехать на моей любимой машине?! - бросает презрительный секундный взгляд в мою сторону. - Я... - я не думал что он так будет переживать из за машины. - Я не думал, что она для тебя так важна. - Я забираю ее, - Джон встает с кресла. Мне стало так страшно. Страшно из-за того, что он разговаривал со мной таким серьезным голосом. От того, что он действительно кинет меня здесь одного. От того, что он абсолютно не ставит меня ни во что. Я не понял, как все так резко изменилось. Я резко подрываюсь с кровати и встаю в двери, преграждая ему путь. Его бровь вопросительно ползет вверх. - Нет, - твердо говорю я. Мой голос дрожал, но звучал твердо. - Что нет? - так же сухо спрашивает Джон. Я молчу. Молчу, потому что сам не знаю, что значит мое "нет". Но я смотрю в его абсолютно черные глаза и пытаюсь разглядеть хоть что-то за этой суровой маской. Но не вижу. Как человек может так резко изменить в себе все. - Отойди, - сурово говорит. - Я владею двадцатью видами боевого искусства. Ты думаешь, что сможешь меня остановить? - он начинает злиться. - Да, - твердо говорю я, хотя я немного побаиваюсь, но надеюсь, что он не серьезно. - Дэвид... Отойди, - Джон делает шаг в мою сторону и подходит совсем вплотную ко мне, так, что я почти касаюсь своим носом его подбородка. - Ты серьезно? - я с надеждой смотрю на него. Надеясь, что он все-таки останется со мной и будет защищать, потому что только он создает у меня такое чувство спокойствия и безопасности. - Ты сам этого хотел, - его голос звучит хрипло. - Ты понимаешь, что если ты сейчас уйдешь, то мы больше не увидимся? - почти шепотом говорю я. - Да, - он отталкивает меня в сторону и уходит. Я так и стою в дверях, глядя пустым взглядом в стену. Звук шин уезжающей машины окончательно меня убедил в том, что он уехал. Не знаю, сколько я стоял так, но долго... Потому что я не помнил, как добрался до кровати и снова уснул. Проснулся от того, что мой телефон громко звонил в кармане штанов. Сонный я чуть не убился, запутавшись в одеяле, но в итоге я добрался до телефона. - Да... - подношу телефон к уху и потираю глаза. - Дэвид! - слышу голос Эммы. - Что? - я жмурюсь от громкого крика в трубке. - Твою мать, какой поход? Что за хрень? Где ты? Твоя мама сказала, что позвонил мистер Марлон - учитель психологии и сказал, что ты в походе! Какой мистер Марлон? Какой поход? Во что ты влип? Где ты?? - она кричала это так громко и быстро, что я еле разбирал слова. - Я далеко. Ты можешь меня забрать? - Давай, куда ехать?

***

- Ну и видок у тебя, - говорит Эмма, стоя уже у меня в номере. - Кто тебя так? Я хотел что-то сказать, не знаю что, но, вспомнив кто меня так, я скривился от отвращения. Видимо Эмма поняла, и лицо ее сразу помрачнело. - Это тот мужик из "Ореола" ? - она спросила очень осторожно. - Нет... Не надо... - Боже, Дэвид за что они тебя так?! - Эмма обняла меня и осторожно положила руку мне на спину. Я закрыл глаза. Как хорошо, что у меня есть такой знакомый как Эмма. От мысли, что есть человек, который меня поддержит, стало спокойнее. Я уже не плакал, потому что не мог. Я выплакал все за эти пару дней. Мы выпили кофе, и, поблагодарив хозяина мотеля, я сел в машину Эммы, и мы поехали обратно в сторону города. Я снова уснул и даже не заметил, как мы приехали. Эмма разбудила меня легким толчком в плечо. - Ты домой? Я замотал головой, Эмма понимающе махнула головой. - Поживешь у меня, - она снова завела машину и сосредоточено уставилась на дорогу. Эмма жила в противоположной стороне города от моего дома. Ее жилище представляло собой двухэтажный уютный домик с огромной террасой и большим садом. Мы вошли во двор, и тут из двери с лаем на нас кинулся огромный комок черной шерсти, радостно лая и прыгая по направлению к Эмме. - Грааааааффффф!!! - Эмма бросилась навстречу этому огромному созданию, визжа на всю улицу. Пес повалил Эмму на траву и принялся усердно вылизывать ей лицо, слюнявя все в радиусе двух метров. Наконец угомонив своего пса, Эмма поднялась и позвала меня идти в дом. Родители Эммы оказались самыми милыми людьми, серьезно. Они накормили меня до отвала (кстати, я почти 3 дня ничего не ел), потом стали рассказывать истории из детства Эммы, а после, я даже сам не заметил каким образом, но мы впятером (вместе с огромным псом), сидя на диване в обнимку, распевали песни. Этот вечер, совершенно непохожий на все дни за прошедшую неделю, вернул меня к жизни, и я смог расслабиться. Меня поселили в гостевой и сказали жить сколько душе будет угодно. Я снова вырубился сразу же, как коснулся постели. Проснулся в 10 утра. Из кухни сильно пахло выпечкой, поэтому я сразу почувствовал, что проголодался. На пути к кухне я чуть не свернул голову, зацепившись за ковер, посреди которого мирно сопел Граф. Как ни странно, но я никого не застал на кухне. Посреди стола лежала записка: "Дом в твоем распоряжении. Позавтракай и развлекайся." Я улыбнулся, и сразу же мне стало грустно. А ведь где-то дома мама сидит в полном одиночестве. Наверняка снова засыпает прямо в кресле, ничего не ест и только пьет литрами этот чертов кофе. Все, еду домой. Я схватил свои вещи, оделся, вызвал такси и, поставив в известность Эмму, уехал домой. Мамы дома не было. Как только вошел в дом, сразу стало так спокойно, все такое родное. Я заварил кофе, включил телевизор и, укутавшись в плед, улегся на диване. Не успел я даже допить свой кофе, как в дверь позвонили. На пороге стоял Сэм со своими дружками. Я хотел было захлопнуть дверь, но они сразу вломились. - Ой! Да ты вернулся! - радостно орал он, пихая меня и входя в дом. - Что тебе надо? - совершенно спокойно спросил я. Я даже не боялся. Сломанное нельзя поломать еще раз. - Не знаю, я соскучился. Да и по твоей вине мы нехило так огребли. - По моей... Действительно, - вздохнул я поняв, что он говорит о том случае в туалете. - И что ты от меня теперь хочешь? - У меня есть два варианта развития событий... - с ухмылкой говорит Сэм и садится в кресло.

***

Я должен был позвонить Джону и любыми способами заставить его приехать ко мне, либо повторяется произошедшее в туалете. - Сэм, он не приедет... - говорил я в который раз. - Приедет... - он протягивает мне телефон. Я подношу телефон к уху и слушаю гудки. Никто не берет трубку, но в конце, когда я уже собирался положить трубку, раздался знакомый голос: - Алло. - Джон... - тихо говорю я. В трубке раздается молчание. И тут меня бьют в живот, попадая по незажившим ребрам. Из меня вырывается глухой крик, и я начинаю кашлять, чувствуя, что рот наполняется кровью... - Дэвид! - в трубке раздается громкий голос Джона. - Дэвид!!! Я теряю сознание. Меня бьют по щекам, и я прихожу в себя. Перед глазами все расплывшееся, а во рту отвратительный привкус засохшей крови, тело разрывается от боли. Слышу глухие голоса и абсолютно ничего не разбираю. Пытаюсь нащупать пол и подняться. Потихоньку начинаю разглядывать фигуры. Джон стоит напротив с Сэмом, и оба они смотрят на меня. - Решай, - говорит Сэм. И дьявольская улыбка застывает у него на лице. Джон по-прежнему с каменным лицом. - Ты оставишь его в покое, - Джон смотрит на меня, потом на Сэма. - Да, - Сэм снова улыбается. То, что происходило дальше, было просто отвратительно. Лучше бы меня снова вырубили, и я захлебывался собственной кровью. Джон имел Сэма прямо у меня на глазах, я отворачивался, но кто-то из дружков Сэма держал меня, будто нарочно заставляя меня смотреть на это отвратительное зрелище. Пару раз меня чуть не стошнило, а потом я просто ничего не видел, я смотрел перед собой и ничего не видел - в глазах все расплывалось. Меня отпустили, и я, поднявшись кое-как с пола, ушел в гостиную, ну то есть уполз в гостиную, потому что подняться по лестнице, что-бы попасть к себе в комнату я бы не смог. Я зашел в комнату и, улегшись на кровать, потерял сознание. Не знаю, что было дальше, но пришел в себя я в больнице под пиканье аппаратов. В кресле рядом спала мама. Я попытался сесть, но застонал, почувствовав острую боль в груди. Мама зашевелилась и открыв глаза испуганно уставилась на меня. - Боже, Дэвид... - она нажала на кнопку вызова, и в палату вбежали врачи и медсестры. Маму вывели из палаты рыдающую. Я не понимал, что происходит. Врачи задавали совершенно странные вопросы. Просили пошевелить пальцами и повторять за ними слова. Спрашивали как меня зовут и прочее... Позже мама рассказала мне, что я пролежал в коме 2 месяца. Она нашла меня в гостиной и сразу же вызвала милицию и скорую. Милиция так ничего и не выяснила. А в больнице маме сказали, что у меня сломано 4 ребра, сильнейшее сотрясение. Одно из ребер задело легкое, мне повезло, что все хорошо обошлось и я остался жив. По поводу комы врачи ничего не обещали, сказали, что кома может длится несколько лет, и они не могут ничего поделать, лишь следить, чтобы мое состояние было в порядке. Это так странно. Странно не заметить двух месяце, которые ты проспал. А чувство, что я на минутку отключился. В течение 4 недель я находился под наблюдением у врачей, а потом врачи выписали меня домой и прописали еще кучу лекарств. Мы приехали домой и сразу легли спать. Мама уже и не помнила, когда нормально спала, а не сидела возле меня. А я 2 часа пролежал в постели, глядя в потолок. И черт. Прошло гребных два месяца, а у меня чувство, что только вчера я видел это отвратительное зрелище у себя в гостиной. Я встал с кровати и спустился вниз. Этот ужасный диван так и стоял посреди гостиной. Ну уж нет. Не знаю откуда во мне взялись силы, но я вытолкнул диван во двор и оставил его посреди газона. Вернувшись домой, я взял спички, а из гаража достал канистру с бензином. Я подпалил этот сраный диван и стал прямо возле него, глядя как пламя разгорается все сильнее и сильнее, а перед глазами все так же была картина Джона и Сэма на этом проклятом диване. В соседних домах загорелся свет, и на улицу повыбегали люди. Через пару минут раздался звук сирены и к нашему дому подъехала пожарная машина. Из дома выбежала перепуганная мама и бросилась ко мне. А я все так же и стоял над этим горящим диваном. Пожарные потушили его, и он стал похож на черную кучу непонятно чего. Мама что-то говорила пожарным, объясняла, что все в порядке. Соседи медленно расходились, а я все так и стоял над сгоревшим диваном держа коробку спичек в руках.