Каменное сердце

- Я не знаю, я ничего от тебя не требую, но я бы хотел что бы мы иногда виделись? — ответил он хриплым голосом. — Хм, — я ухмыльнулся и посмотрел на землю. - Я уже достаточно с тобой «виделся», и все эти разы были ужасны. Ты несешь в мою жизнь только хаос и страдания, неужели ты не понял этого? - Дэвид, я думал ты меня простил, — с недоумением глядя на меня начал Джон. Я зло улыбнулся. — Ты думаешь, что пустив слезу ты сможешь расположить меня к себе?! Если ты так думаешь, то я могу тебя огорчить. Ты, блять, мужик с сединой в волосах, и ты не понимаешь, сколько дерьма ты мне сделал?!       Джон стоял с расстегнутым пиджаком. Верхняя пуговица на рубашке также была расстегнута. Галстук просто висел абсолютно развязанный. Руки были засунуты в карманы брюк, волосы растрепаны, торчали в разные стороны. И в таком виде он просто смотрел на меня, будто ждал чего-то. Я сжался и укутался сильнее в куртку.       Это была отвратительная ситуация. Мы просто стояли. Стояли и молчали. Джон смотрел на меня, надеясь, что то, что я только что сказал, не конец разговора и что я дам хоть малейшую надежду ему. Но я молчал, потому что я не хотел даже видеть его сейчас с собой рядом. — Это все? — спустя долгий промежуток времени наконец спросил Джон. — Не знаю, в каком именно смысле ты спрашиваешь, но я бы хотел чтобы это был конец во всех смыслах. Если… Если тебе сложно меня видеть, мы с мамой переедем, это не проблема. Но... Я считаю, что ты потрясающий, не именно для меня, извини, но нет. Зато как человек для мира ты потрясающий, не знаю, какой была твоя жизнь раньше, думаю такой же шикарной. Но ты великий мужик. И этого я не отрицаю, - выдавил я из себя. Джон улыбнулся. Знаете, это такая улыбка, когда тебе дико больно, но ты улыбаешься. Улыбка губами, хотя в глазах боль… - Спасибо, - Джон развернулся и сел обратно в машину. Завел ее и ждал, пока я сяду. Я и сел. Он молча отвез меня домой. И как только я вышел у своего дома, он опустил стекло и, не поворачивая головы в мою сторону, еле слышно сказал: - Не уезжай, - окно закрылось, и машина быстро уехала.       Я ушел домой и лег спать, было уже где-то полпервого ночи. Утром я пошел в школу. Дни потянулись быстрой чередой. Прошло около месяца, и этот месяц был самым спокойным в моей жизни, и, когда я уже собирался забыть все, что со мной произошло и начать новую жизнь, произошло что-то очень странное.       Была где-то половина двенадцатого, как в дверь кто-то позвонил. Мама недоуменно уставилась на меня, будто это я позвонил в дверь. Или будто это я подстроил какую-то тупую шутку и она об этом догадалась. Я посмотрел на нее, улыбнулся и развел руки в стороны мол «Женщина, я в таком же недоумении как и ты». Мама встала с кресла, поставила на стол ноутбук и ушла в прихожую. - Добрый вечер, извините, что я так поздно вас побеспокоил, надеюсь, я вас не разбудил? — раздался низкий, незнакомый мне мужской голос в прихожей. - Да нет, что вы… — как-то удивленно ответила мама. — Чем я могу вам помочь? - Я могу увидеть Дэвида? — спрашивает мужчина. Мама некоторое время не отвечала, но потом произнесла: - Да... Проходите.       Я резко сажусь ровно и внимательно вглядываюсь в книгу у себя в руках, делая вид, что я вообще ничего не слышал. В комнату входят трое мужчин, двое из которых охранники. - Ой, присаживайтесь, - мама начинает хлопотать и убирать свои вещи со стола. - Огромное спасибо, не могли бы вы оставить нас наедине? — говорит мужчина, которого сопровождает охрана. Мама удивленно смотрит на меня, но я и сам в таком же шоке, а затем она уходит наверх. Я сижу и недоуменно смотрю на моего ночного гостя. Лет ему довольно не мало, 53-56, не знаю, может больше. Он невысокого роста, но по внешнему виду заметно, что слой общества, в котором он обитает один из самых верхних. - Дэвид, я Николай, извини, что наше знакомство настолько неожиданно, я и сам удивлен, что решил обратиться к тебе, с учетом того, что я располагаю многочисленными ресурсами… Но ситуация действительно крайне непростая. Поэтому я был вынужден прибегнуть к крайностям, — увидев недоумение на моем лице, Николай начал объяснять суть своего визита. - Как мне известно, ты знаком с таким заведением, как «Ореол»… Все мое тело моментально напряглось, а скулы даже свело. Николай тоже это заметил. — Однако, такого рода… увлечениями, как я выяснил, ты не интересуешься. Что ж… Я бы хотел перейти непосредственно к делу, по причинам которого я сейчас нахожусь здесь. Мне известно, что ты знаком с одним из моих… работников, который по совместительству является моим очень близким другом. Думаю мальчик ты не глупый и уже понял, о ком я говорю. Так вот, Джона я знаю очень давно. Я помню его еще таким, когда он был примерно того же возраста, как ты сейчас. Его жизнь до «Ореола» была настолько ужасна, что ты, мой милый, боюсь не можешь себе и представить… - лицо у Николая перекосилось, и стало ясно, что он действительно привязан к Джону эмоционально. — У меня нет детей, Дэвид, но Джон мне как сын. Я владею заведением, о котором мы ведем речь. Я создал это заведение, я принял на работу Джона и остальных и именно я вывел на такой уровень мое детище. Джон лучший. Во всех планах лучший. Он за месяц может выбить такие деньги, какие другие работники приносят за три года. Не так давно с Джоном что-то произошло. А я, поверь, знаю его очень хорошо, но даже я не понял, что случилось. Он заговорил об увольнении. Это было просто смешно и немыслимо, он просто создан для такой жизни, эта жизнь - неотъемлемая часть его самого, а он захотел уволиться. У нас не принято увольняться! — Николай начинал злиться, но он смотрел куда-то сквозь меня и продолжал говорить. — Примерно месяц назад Джон просто исчез, с ним нельзя связаться, он никого не впускал в дом. Он не хотел говорить со мной, а он мне обязан жизнью!!! — Николай кричал, затем он одернул себя и успокоился. — Я прожил больше половины века на этой сраной земле и видал вещи ужасные, творил вещи ужасные, но Джона я вытянул из дерьма, я спас этого бездомного, худого мальчишку, сломанного и напуганного. Ты его видел, никогда и не подумаешь, что у него такое прошлое. Не знаю, почему я его выбрал, что-то в нем было, был стержень, были принципы, он мне как сын… Собственно, я заговорился. Я знаю, что неким образом Джон к тебе привязан и я… сейчас глядя на тебя, понимаю почему. Ты как он, как он тогда, когда я его нашел. В тебе есть стержень, принципы, и сейчас ты сломлен.       Я собирался возмутиться и сказать, что он несет полную чушь, но он не дал мне открыть рот, подняв ладонь вверх мол «молчи». - В людях я разбираюсь отлично, можешь не отрицать, - продолжил Николай, — но ты тоже заинтересован в Джоне, и хотя ты это отрицаешь, глаза твои горят, пока я говорю о нем. У меня есть к тебе просьба. Ты должен вытянуть моего мальчика из этой канавы, в которую он свалился по твоей вине. Я вспыхнул. — Я должен??? По моей вине??? Да мне насрать на то, что вы тут видите, и что вы думаете, и кто вы, и как вы опасны, и сколько у вас денег и власти! Я никому ничего не должен! И то, что этот придурок хочет, чтобы я был с ним, вообще меня не волнует. Я столько натерпелся из-за него, что мне на всю оставшуюся жизнь хватит! Так что если вы на что-то надеялись, поговорив со мной, то зря. Уходите, я не хочу вас больше слушать!!! — я громко орал, размахивал руками уже стоя. Николай поднялся и с улыбкой смотрел на меня. - Что ж, теперь понятно, что он в тебе нашел, бесстрашный. Потрясающе. Интересно. Что ж, где он живет, ты знаешь. Спасибо, что выслушал, извини, что я так поздно тебя потревожил, до встречи, Дэвид. Уверен, еще увидимся.       Я проводил Николая из дома и закрыл дверь. Мама стояла уже за мной с огромными удивленными глазами и открытым ртом. А я весь кипел, по моим венам будто текла лава, бурлящая лава. Хотел разбить что-нибудь и желательно, чтобы это было лицо Джона! — Дэвид… Что... - начала мама, но я уже взбегал по лестнице. Зайдя в комнату, я закрыл на замок дверь и, быстро раздевшись, пошел в душ.       Холодные струи воды катились по телу, а я стоял, оперевшись одной рукой об стену и опустив голову. Я закрыл глаза и пытался нормально дышать. Почему меня это так задело? Задел тот факт, что Джон сломан из-за меня, я знаю, что это моя вина.       И вот я уже еду на метро по направлению к дому Джона. На часах 3:40. Да, самое время. Я поеду туда и выбью всю дурь из его головы. При этой мысли я громко рассмеялся вслух. Сидящий рядом мужчина испугано на меня посмотрел. У меня истерика, я испуган и в замешательстве. Я не знаю, зачем я еду к нему, но знаю, что ворота закрыты. Я нажимаю на звонок, в котором камера и смотрю прямо в нее. Никакой реакции. Я снова звоню. Фонарь над воротами зажигается, я жмурюсь и протираю глаза. Снова нажимаю на звонок и смотрю в камеру. Треск в динамиках: - Уходи, - я не узнаю голос Джона. - Я не уйду, так что открывай, - твердо отвечаю я, хотя желание бежать настолько велико, что без понятия как я не поддался ему.       Динамики затихают, но ворота не открываются. Я стоял минут пятнадцать, но ворота так и не открылись. Сукин ты сын, что б тебя… Ладно. я забираюсь на забор, с трудом забираюсь и, когда пытаюсь слезть уже с обратной стороны, нога соскальзывает, и я падаю на какой-то куст, куст весть в ягодах и вся моя одежда мажется. Я еще больше злюсь и, отряхнувшись, иду ко входу в дом. Свет везде выключен, только на втором этаже видно какое-то слабое пятно света. Дверь оказывается открыта, дебил. Совсем с ума сошел.       Я тихо открываю дверь, захожу в дом и, оказавшись в гостиной на первом этаже, прихожу в шок. Такого беспорядка я давно не видел. Вещи разбросаны по всюду, деньги, бумаги, стекло, куча бутылок из-под дорого коньяка, в углу что-то спаленное, спаленное прямо на полу, пиздец… Лестница наверх уставлена стаканами, и коробками с документами. Я еле подымаюсь по лестнице ничего не задев, захватив с собой биту с первого этажа, вдруг подумает, что я грабитель. Я тихо прохожу в его комнату и порядок на протяжении всего моего пути я не смог отыскать.       В комнате Джона, в той самой, в которой я пару раз просыпался, зрелище еще более плачевное: окна завешаны, бутылки разбиты, стены в пятнах видимо от этих же бутылок, кругом разбросана одежда и в самом центре этого хлама сидит Джон. Волосы растрепаны, на лице уже давняя щетина, почти борода, на нем лишь потертые джинсы. Он сидит и смотрит на экран телевизора, в котором видны его ворота. Видимо камера со звонка. Наверное думает, что я ушел. Тут бита, которую я несу в руке, толкает одну бутылку, и как домино штук пять начинают падать на пол, делая кучу шума. У меня чуть не случился сердечный приступ от этого резкого шума, так громко нарушившего мертвую тишину. Джон ошарашено, резко подрывается с пола и с испугом смотрит на меня. — Дэвид? — выдавливает он из себя, каким-то незнакомым севшим голосом. — Сюрприз… - пытаюсь сказать я хоть что-то и как всегда говорю херню. Я смотрю на него, он смотрит на меня. — Решил меня убить, — Джон смотрит на биту. — А... - я выкидываю ее в сторону. — Думал вдруг ты рехнулся, и набросишься на меня. Джон запускает руку в волосы и тяжело вздыхает. — Ты где валялся? — смотрит на мою одежду. Я смотрю на свои штаны. — О, в кусте возле твоего забора… — улыбаюсь, и смотрю на него. — Что, блять, у тебя творится в доме?! Джон молчит, но смотрит на меня. — До чего ты себя довлел, ты на свет выходил когда в последний раз? У тебя тут в кучах труп найти можно, я думаю… — я пытаюсь говорить как можно спокойнее, но ноги у меня подкашиваются и руки трясутся. - Я не жал гостей, - отвечает он, все так же глядя на меня. — Слушай, ты не должен так себя изводить. Я восхищался тобой. Восхищался тем, кто был сильным, непоколебимым и мужественным… Джон сел обратно на пол. - Ага, ну как же… Я пробрался к нему и сел рядом прямо напротив. — Эй… Я приехал к тебе, сам приехал, по своей, блять, воле, потому что я переживаю за тебя! — громко на эмоциях выпалил я. — И если ты не придешь в себя, думаю, у нас ничего не выйдет. - Ничего не выйдет? — он вопросительно смотрит на меня. - Ну... Начать общаться с начала, я думаю мне тоже нужно это, твое общество… — я еле это сказал, это было очень нелегко для меня.       Джон протягивает свою руку и сжимает мою, от этого прикосновения меня будто прошибает током, и разряд доходит до самых кончиков пальцев на ногах. Я тяжело вдыхаю воздух и ответно сжимаю его руку, я не знаю, зачем я это делаю, но я знаю, что это правильно, знаю, что хочу этого и что это мне нужно.       Он смотрит мне в глаза, и я вижу, что он оживает… Его глаза оживляются, губы расслабляются, и он кладет вторую руку мне на шею. Мне страшно, дико страшно и страшно не от того, что он ко мне прикасается, а от того, что мне это нравится и что я сам этого хочу. И я приподнимаюсь, отпускаю его руки и сажусь на его колени, как бы оседлав, наши лица буквально в паре сантиметров друг от друга, и мое лицо обжигает его дыхание. Он кладет мне руки на талию. - Дэвид, ты не должен… — Да замолчи ты уже, — я его перебиваю, обнимаю за шею и медленно прикасаюсь к его губам своими.       Его губы такие теплые и мягкие, и я так счастлив… В этот момент я будто родился, будто начал жить, это было то, что мне было необходимо. Возможно мне было необходимо это всю мою жизнь. Но я даже боялся думать о таком. Но это часть меня, это я, я настоящий и я живу… теперь живу. Он как-то неуверенно начал отвечать на мой поцелуй, осторожно, нежно, боясь спугнуть. Я прижался к нему всем телом, ощущая его тепло, его дыхание, его сердцебиение, ощущая его, поцелуй становился все увереннее, все настойчивее, и в итоге это был страстный, горячий и безумный танец двух языков. Меня никогда еще никто так не целовал, я был готов кончить от одного поцелуя, это было настолько умопомрачительно, я даже не заметил как оказался лежащим в постели в одних трусах. Джон нависал надо мной, а я просто млел под ним, я будто растаял. Его поцелуи переместились на шею, он целовал меня, покусывал, а я изгибался под ним весь вспотевший и возбужденный. Я понимал, к чему все идет, но не мог остановиться, не мог контролировать себя и свое тело. Он начал целовать мою грудь, мои соски, покусывая их, затем он начал спускаться ниже, от поцелуев внизу живота меня пронзали какие то неконтролируемые судороги, от которых я начинал стонать и кусать нижнюю губу. Он начал стягивать с меня трусы, и никакой неловкости не было. Я чувствовал, что возбужден, и знал, что Джон возбужден не меньше. Он снова начал меня целовать, поцелуй был еще более страстным и я уже не чувствовал губ, но мне было так чертовски хорошо. Мы были оба голые, и я касался своим стояком его, эти прикосновения пронзали меня и я знал, что хочу большего. - Возьми меня Джон, я хочу этого, - еле слышным хриплым голосом, прошептал я.       Джон опустил руку и вытянул из шкафчика баночку с прозрачной жидкостью, он выдавил себе на палец каплю, и снова начал целовать меня, его поцелуи были требовательны, целуя шею я почувствовал, как в меня вошел его палец, медленно, не спеша, особого дискомфорта я не почувствовал, спустя минуту это уже были два пальца, я изгибался под ним потому что мне не было больно я не мог не чувствовать его поцелую, сводящие меня сума.       Джон поднялся надо мной, поцеловав меня в губы начал в меня входить. Это было невозможно, я не впускал его, физически не выходило, Джон выдавил себе на член смазки и целуя меня сжал в руке мой член, я вскрикнул и в этот момент Джон вошел в меня, не глубоко, лишь головкой, но это было было больно, я скривился, но его поцелуи снова начали меня отвлекать, да и его рука сжимающая мой член полностью заняла все мои мысли тем как мне хорошо, и, воспользовавшись моментов Джон начал входить в меня глубже.       Спустя почти час, мы лежали в постели уставшие, вымотанные, но счастливые. Джон поцеловал меня в лоб: -Впервые за всю жизнь я занимаюсь любовью. Я подняла голову и вопросительно посмотрел на него. -Просто раньше я трахался. И это близко не стоит с тем что было сейчас. Я довольно улыбнулся. Джон обнял меня и я уснул.