1864

— Я ВЫГЛЯЖУ КАК РЫНОЧНАЯ ПЛЮШКА?! Голова [Первого] была намного больше его тела, которое, по иронии судьбы, было очень пухлым. Его щеки стали толще, а глаза больше. Он был похож на тех чиби из аниме, которые Миа иногда смотрела в свободное время. Джунхёк фыркнул, стараясь не рассмеяться над другим собой, и отвернулся. Он смеялся над собой? Да, да, он смеялся. Он, должно быть, уже сошел с ума, раз смеялся над собой же. — Не буду врать, возможно, именно так будет выглядеть мой Youtooz. Я выгляжу чертовски очаровательно, — сказал [Первый], скрещивая руки на груди, словно гордясь собой. Юри хлопнул лапками, радуясь прогрессу, которого достиг Джунхёк: — Эта форма не будет истощать ману Воплощения Ю Джунхёк, но если б ты использовал свою обычную человеческую форму, то это отняло бы немного маны, в зависимости от того, как долго и сколько вас. — Погоди, ты сказал "сколько нас"… Означает ли это, что он должен убедить всех 1863-х оставшихся, поскольку он 1864-й? — спросил он с любопытством. Джунхёк тоже слушал, потому что если бы это было правдой, у него была бы целая армия, состоящая из самого себя.... Секунду... Новая стигма, которую мне дал «Морской Бог Войны»... Разве её способность не делает мои регрессии зависимыми от меня?! Он широко раскрыл глаза от откровения. Но тогда, откуда он узнал... Совпадение? Он покачал головой. Это было слишком удачное совпадение. Он как будто знал, что это будет ему полезно. Почему? Он вздохнул. Ему следует научиться терпению, кроме того, ответы постепенно открывались Джунхёку. — Правильно! Возможно, ему придется сражаться с некоторыми, если они откажутся, а может и нет. Мы не сможем продолжить, если они не согласятся ассимилироваться с тобой, как Воплощение Ю Джунхёк из Первого цикла, — объяснил Юри. Джунхёк скрестил руки на груди. Так, ему нужно было убедить остальных, да? Это может быть немного сложно, учитывая, что после второго у него возникли проблемы с доверием. — Ага... Понял. Но что произойдет, если они умрут? Ты сказал, что фрагменты воспоминаний тоже исчезнут, — Джунхек и [Первый] должны были знать о риске. Юри побледнел, лишь услышав это. Плюшевый кот кивнул головой: — Именно так. Потому что они также содержат соответствующие мировые линии. Мир Воплощения Ю Джунхёк из первой мировой линии слился с текущим. Вместе с этим также были возвращены ваши утерянные фрагменты памяти. [Первый] прервал его: — Погоди-ка, мировые линии? Имеешь в виду место, где происходит мой цикл? — спросил он, и Юри кивнул. — Верно. Обе ваши мировые линии были слиты воедино. Если регрессивные повороты Воплощения Ю Джунхёк будут уничтожены… Тогда и их мировые линии также будут стерты, включая прошлое, потому что вы были ассимилированы в текущий мир. Джунхек раскрыл глаза от шока: — И этот мир перестанет существовать? — Он боялся услышать ответ, видя, если он правильно его понял, что мир остановится и исчезнет, ​​если какой-либо из его регрессов умрет от его руки. Юри торжественно кивнул. [Первый] вздрогнул от этой мысли: — Черт, 1864-ый. Тебе досталась самая тяжелая работа из всех нас... Джунхёк вздохнул. Конечно же, его цикл был бы самым радикальным: — Почему я не удивлен…? — Он помассировал область меж глазами, прежде чем сменить тему. — Раз уж мы занялись этим, нам следует переименовать тебя, поскольку у нас одно и то же имя, — указал Джунхёк, посмотрев на другого регрессора. — Нас будет очень много, учитывая, что ты — 1864-й. Почему бы не звать друг друга по номеру регрессии для легкости? — предложил он. — Хотя нам, возможно, понадобится именной бейдж или что-то в этом роде, чтобы мы знали, кто есть кто... Юри поднял лапу, и вокруг него внезапно появилось облако дыма, обнажая магнитный бейдж: — С этим я могу вам помочь! Это именной бейдж, все, что вам нужно сделать, это записать номер и приклеить его на видном месте. Джунхёк взял бейдж, а Юри дал ему ручку, прежде чем написать на нем «первый». [Первый] прищурился, рассматривая почерк. — Это всего лишь номер, но, черт возьми, твой почерк отстой. На лбу Джунхёка вздулась вена: — УЖ ПРОСТИТЕ, Я БЫЛ СЛИШКОМ ЗАНЯТ ВЫЖИВАНИЕМ! [Первый] трансформировался в свой нормальный человеческий размер, прежде чем насильно отобрать у другого ручку и перезаписать номер. Гораздо аккуратнее по сравнению с другим мужчиной. [Первый] взял карточку, прежде чем устроить ее на левой стороне груди: — Не могу поверить, что я должен помочь самому себе, Иисус Христос… — Я все слышу, — огрызнулся Джунхёк, в то время как [Первый] пристально посмотрел на него. — Умолкни, я ближе всех к Оригиналу, — отругал он его. — Тогда я буду звать тебя 1864-ый, ведь мы все одинаковые, — сказал он, прежде чем другой странно посмотрел на него: — Теперь то что? — Как ты принял свой нормальный размер? [Первый] в замешательстве моргнул, прежде чем осмотреть себя. О да, он трансформировался. — Я просто подумал об этом, а потом пуф, вот я здесь. Наверное, это инстинктивно? — Кстати, что с маной? Я ведь не потребляю слишком много, верно? — спросил он, беспокоясь, что может забрать слишком много маны. Джунхёк посмотрел на свою статистику и увидел, что его нынешняя мана почти не расходуется, учитывая, что другой принял человеческую форму: — Все в порядке, однако я беспокоюсь о том, когда мы доберемся до сотен и тысяч. Это ведь была лишь первая регрессия, [Первый] побледнел: — Уф, 1864-е регресса, да? У меня сохранились некоторые расплывчатые из наших воспоминаний, и некоторые продолжают медленно всплывать в памяти. Следующая регрессия - это... — [Первый] замолчал, а Джунхек отвернулся. Ах, похоже, [Первый] получил его воспоминания, учитывая, как тот был осторожен с ним. [Первый] прикусил внутреннюю сторону щеки, прежде чем прижал Джунхека к своей груди и крепко обнял его: — Ты много страдал, не так ли? Джунхёк промолчал, но чувствовал, что наконец-то может позволить себе расслабиться, потому что был кто-то, кто также понимал его боль от регресса. Даже если это был он сам. Несмотря на это, он чувствовал, как его стены рушатся, когда он просто позволил [Первому] утешить его. — Вторая регрессия… Была и остается самой тяжелой регрессией, через которую нам пришлось пройти. Даже спустя столько времени, все эти годы… Он все еще имеет над нами власть. [Первый] ничего не сказал и просто позволил Джунхеку выплеснуть свое разочарование, потирая спину, словно пытаясь облегчить боль: — Я могу сказать, просто глядя на тебя, 1864-го, что ты сломался, когда появился тот Страж, да? Джунхёк кивнул, просто позволив своим глазам закрыться на какое-то время, пока [Первый] обнимал его. — Ты, плюшевый кот, — начал [Первый], Юри взглянул на него. — Могу ли я помочь ему в этом сценарии? Юри выглядел грустным, и покачал головой: — Если дело дойдет до боя, ты не можешь. Ему придется столкнуться со своими циклами регрессии в одиночку, так же, как он столкнулся с тобой, — объяснил он, заставив [Первого] нахмуриться: — Просто скажите мне, когда будете готовы позволить мне вызвать его. Но Джунхёк возразил: — Я справлюсь с ним. Призови его. Юри этого не сделал, поскольку [Первый] сжал его крепче: — С тобой действительно все в порядке? Я чувствую, как мое сердце бьется быстрее, и немного беспокоюсь. Я чувствую то же, что и ты, помнишь? Джунхёк выругался. Конечно, он мог, [Первый] был им, так же, как он является [Первым]. Однако, это то, что он может... нет... Должен сделать. Мужчина осторожно оттолкнул [Первого] от себя, одарив его решительным взглядом: — Я справлюсь. Я и раньше выживал, когда подвергался безостановочным ментальным атакам. Я могу сделать это снова. [Первый] вздохнул, зная, насколько он упрям, и потер переносицу: — Просто убедись, что ты не переусердствуешь. Теперь у тебя есть я, и я не позволю тебе страдать в одиночестве. — И он снова превратился в маленького чиби на случай, если начнется драка. Джунхеку потребуется вся его мана, если это произойдет. Мужчина слегка улыбнулся ему, кивнув в знак подтверждения, прежде чем посмотреть на терпеливо ждущего Юри: — Я готов. Плюшевый кот кивнул. Он поднял обе лапы высоко в небо и мяукнул. Как и раньше, узор на полу башни внезапно ярко засиял, прежде чем появилась знакомая фигура. Но это зрелище заставило и Джунхёка, и [Первого] вздрогнуть. [Первый] громко ахнул, прикрыв нижнюю часть лица, в глазах застыл шок, прежде чем он отвернулся, закрыл их, не веря тому, что увидел. "Ох, [Второй]..." Мужчина лежал на полу, обхватив руками свое обнаженное, покрытое синяками тело, как будто пытается оградить себя от мира. "Верно, их забирают сразу после смерти... А [Второй]..." [Первый] в гневе сжал руку. [Второй] - это он, и все же… Вместо страха, который [Второй] и Джунхёк испытывали к Асмодеусу, он чувствовал лишь гнев. На теле [Второго] нет ни единого места без отметин. Следы на его шее, запястьях и лодыжках были самыми фиолетовыми. Джунхёк вздрогнул. Вот почему он ненавидел щупальца. Они слишком сильно напоминали ему оковы, которые использовались, когда он стал игрушкой Асмодея. Джунхёку нужно было быть осторожным. Одно-единственное неверное движение может привести к плачевному исходу для них обоих. Если быть совершенно честным, Джунхёк понятия не имел, как подойти к [Второму], который находился в самом нестабильном и уязвимом состоянии. Джунхёк глубоко вздохнул, прежде чем выдохнуть, и осторожно приблизиться к нему. Словно почувствовав опасность, [Второй] резко поднял взгляд на Джунхёка. Он узнал бы эти глаза где угодно. У [Второго] истерика. — НЕ ПОДХОДИ! — кричал на него [Второй], заставляя Джунхёка и [Первого] вздрогнуть. В его голосе слышались явные и грубые ноты отчаяния. Сам Джунхёк знал, что если он хочет, чтобы [Второй] присоединился к нему, ему нужно быть с ним осторожным. — Я не он, Ю Джунхёк, — сказал ему регрессор, — я здесь, чтобы помочь тебе. [Второй] только покачал головой, и на его глазах уже выступили слезы: — Ложь… ВСЕ ЭТО ЧЕРТОВА ЛОЖЬ! ЭТО ПРОСТО ЕГО БОЛЬНЫЕ И ИЗВРАЩЕННЫЕ ИГРЫ РАЗУМА! Джунхёк вздрогнул. Всплыли воспоминания, что были похоронены глубоко внутри него. Асмодей иногда создавал иллюзии, будто люди спасают его, только для того, чтобы он попался на эту удочку и был преследован. Прямо как игра в кошки-мышки. Результат? Он даже не хотел говорить о нем. — Джунхек, успокойся. Ты больше не в Царстве Демонов, ты далеко от этой адской дыры. Здесь ты в безопасности, — попытался он убедить его и сделал шаг вперед, но [Второй] отполз назад, выражение его лица все еще выражало панику и страх. — Нет, ты врешь… ТЫ ВРЕШЬ! ОН ЛИШЬ СНОВА МОРОЧИТ МНЕ ГОЛОВУ! Нет, он совершенно не видит Джунхека. Он видит Асмодеуса и поэтому в истерике. Его разум был сломлен и не подлежал восстановлению, и он не мог поверить ни единому его слову. Если слова не дойдут до него, то, возможно… До него дойдут действия. Джунхёк подошел к нему ближе, но [Второй] лишь отполз назад, не заботясь о том, болит ли его тело или что он полностью открыт для другого мужчины. — НЕТ…! ДЕРЖИСЬ ОТ МЕНЯ ПОДАЛЬШЕ! Джунхёк с силой потянул его, обняв [Второго], в то время как другой метался, пытаясь вырваться, громко крича, одновременно ударяя руками и ногами другого мужчину, что обнял его. — О, я не могу смотреть! — закричал [Первый], закрыв глаза крошечными ручками. Юри был в той же ситуации, что и он, и отвел взгляд в сторону. [Второй] лишь кричали сильнее: — НЕ ПРИКАСАЙСЯ КО МНЕ! Но Джунхёк продолжал обнимать его, даже несмотря на то, что тот бил его руками и ногами. У него не осталось слов, потому что они не доходили до ушей [Второго]. Больше нет. Только действия смогут. — Пожалуйста... — Он услышал, как [Второму] удалось прошептать: — Не надо больше... Я не могу... Джунхёк обхватил его крепче и нежно прижал. Другой мужчина медленно, но верно успокаивался от истерики, но все еще рыдал. Он был слаб, пытался оттолкнуть от себя Джунхека, но его энергия тратилась только на слезы. Он переместил [Второго] к себе на колени, позволив другому сесть на него, тот вздрогнул от этого действия, прежде чем расслабиться, когда почувствовал руку на затылке. Похоже, он почувствовал, что Джунхёк действительно был здесь, чтобы помочь ему. — Ты больше не с ним. Ты свободен, ты больше не игрушка для этого демона, — пытался утешить его Джунхёк. [Первый] медленно подошел к ним, желая помочь, поскольку чувствовал себя бесполезным. Он поднял взгляд на другого мужчину и положил крошечную ручку ему на ногу, как бы говоря, что он тоже здесь, чтобы помочь. — Ты боишься…? Джунхёк посмотрел на него: — Хм? — Е… — [Второй] икнул, Джунхёк вытер его слезы рукой. — Его? По правде говоря, он боялся и до сих пор боится. Но он должен быть храбрым перед [Вторым]. Ему нужно было заверить его: — Да. Но мы далеко от него. Он тебя не достанет. Больше нет, — в каждой регрессии воспоминания Асмодея также должны сбрасываться, поэтому ему следует держаться от него подальше. Но это не спасает их от нанесенной травмы. [Второй] вздрогнули: — Что, если он снова придет за мной...? Джунхёк покачал головой: — Я не позволю ему, — по крайней мере, больше нет. Он больше не будет убегать от своих проблем или, по крайней мере, не будет пытаться. [Первый] озвучил вопрос: — Как…? — спросил он, его голос надломился. — Насколько тяжелой должна быть вторая регрессия, чтобы быть таким… Джунхёк покачал головой. Он предпочел не говорить об этом, даже если [Первому] было любопытно. — Второй... [Первый] даже не пожаловался, когда его подняли за куртку и положили в руки [Второго]. Сломленный мужчина обнял того и положил голову на плечи Джунхёка, который, в свою очередь, сильнее схватился за тело [Второго]. Было очевидно, что последние воспоминания о регрессии были о их смерти. Это означало, что [Второй] - самый нестабильный из-за предательств, смертей и сексуального насилия. А также, осмелится он сказать… Порождения демонов. — Лучше? — спросил Джунхёк, вытирая слезы с лица [Второго]. — Немного… Но все равно больно, — сказал он ему, прижимая [Первого] к груди. Упомянутый человечек положил крошечную руку на его сердце и почувствовал, как оно успокаивается. — Ты — это я, да? — спросил [Второй]. Джунхёк посмотрел на него. Он был уверен, что не упоминал, что тот находится в 1864-м цикле. — Как ты понял? [Второй] ему ответил: — Ты пахнешь так же, как и я. Джунхёк кивнул головой. Он вспомнил, что во время второй регрессии его чувства обострились из-за жидкости, которую дал ему Асмодей. Он почувствовал покалывание в спине: — Верно, я — это ты. Вместо того, чтобы регрессировать, ты перешел в 1864-й цикл. Это мой цикл, — объяснил он. [Второй] прикрыл глаза: — Это много. [Первый] вздохнул: — Ну, ты — это мы. А мы все чертовски упрямы. [Второй] нахмурился, позволяя себе озаботиться: — Тогда скажи мне. Боль проходит? Регрессор почувствовал укол в сердце. Это не так. Но все было не так плохо, как тогда, когда он впервые испытал это. Травма все еще была там. — Честно говоря, нет, — он покачал головой. — Нет, не проходит. [Второй] выглядел торжественным, и отвернулся, его руки обнимали [Первого], который все еще молчал, просто позволяя держать себя, потому что он не знал, как утешить другого регрессора. — Но со временем это пройдет, — продолжил Джунхёк, вспоминая момент, когда Страж был выпущен на волю в его раунде. Как он, по сути, съёжился от страха, как и [Второй], и всё же Докча был рядом, утешая его. Теперь он утешал себя. Когда на него напали, у него не было никого, но теперь он был у него. Даже если это был один и тот же человек: — Ты был один, когда столкнулся с такими трудностями, не так ли? [Второй] ничего не сказал, просто наклонившись к плечу другого и крепко схватив его за пальто, не желая отпускать. — Кто-то, — начал Джунхек, его мысли обратились к определенному читателю, — в конце концов появится, — воспоминания о том, как Докча обнял его, наполнили его разум, — это помогает облегчить боль. [Второй] прижал свое тело к двойнику, свернувшись калачиком на коленях Джунхёка: — Я грязный… Можно было почувствовать, как на его лбу вздулась вена: — Ты не грязный, дурак. Ты все еще ты. Мы все еще мы. Это ничего не меняет. — Но он-! Джунхёк прервал его: — Я знаю, что он сделал… До сих пор помню, как будто это было вчера, даже если я хочу отказаться от всех этих воспоминаний… Он насильно превратил нас в машину для размножения… [Первый] крепче сжал тело [Второго]. В голове всплыло что-то вроде воспоминаний, но слова подтверждения потрясли его до глубины души: — Вы двое… и правда так много страдали? Джунхёк издает пустой смешок: — Все в порядке, Первый. [Первый] покачал головой: — Никто другой не должен пережить то, что перенесли вы двое. Может быть, у меня теперь и есть воспоминания о том, когда я присоединился к тебе, но… — [Первый] посмотрел на [Второго], — это совсем другое дело — видеть себя таким. [Второй] на мгновение закрыл глаза: — 1864-ый, — позвал он его, и Джунхек посмотрел вниз, — скажи мне, как ты живешь с этой… грязью? — спросил он, крепче сжимая [Первого]. — Все, о чем я мог думать, это секс!... Это верно. Асмодей был демоном похоти и гнева, его разум почти сошел с ума, если бы не она. Если бы Джунхёк был в здравом уме, он бы вообще никогда не занялся сексом, не говоря уже о нахождении в разгаре апокалипсиса. Проклятие, наложенное на него Асмодеем, было слишком сильным. Знакомая белокурая женщина возникла в его сознании, и он закусил губу. Она была его женой, и все же… Джунхек был плохим мужем и отцом. Проклятие заставило его сходить с ума от сексуального расстройства, и самым близким его партнером была она. Даже если это было в пылу страсти, она все равно позаботилась о нем, предложив свое тело, чтобы ослабить проклятие. Именно из-за этого она забеременела. Проклятие усилило его восхищение ею, которое переросло в похоть. Она согласилась, потому что он был ее пациентом. Ли Сольхва была слишком доброй. "Сольхва… Мне так жаль, что тебе пришлось иметь дело со мной…" Регрессор открыл рот: — Я не пережил. Я помню, после того, как я умер от его рук и перешел в третий раунд, я.... Убил всех в поезде от злости. Я заставил себя стать сильнее как можно скорее. Я копил все предметы и навыки, которые мог найти, — начал он свой рассказ. — Я никому не доверял. Не после того, как Анна Крофт предала меня в твоем цикле, поэтому я искал навык [Взгляд Мудреца] и купил [Детектор лжи] из Котомки. Но даже тогда я все равно потерпел неудачу и откатился вновь. И снова, и снова... И снова... Вплоть до 1864-го регресса, то есть этого регресса. Джунхёк положил свою щеку на волосы [Второго]: — В конце концов, всё потеряло смысл. Я почти забыл, почему я делаю то, что делаю сейчас. И [Первый], и [Второй] посмотрели на свое последнее регрессивное «я», и казалось, что он пострадал сильнее всего, потому что ему пришлось жить дольше всех. Травма никогда не была чем-то пустяковым, с чем можно было бы поиграть. — 1864-ый, — обратился к нему [Второй], — почему я здесь, а не в 3-м раунде? И почему... — [Второй] посмотрел на [Первого] в своих объятиях, — здесь наша крошечная версия? У [Первого] дрогнула бровь: — Прошу прощения за мой французский, но excusez moi, я очарователен, большое спасибо! — отругал он слегка. В своей истерике он, вероятно, даже не заметил, что обнимает свою первую регрессию. Юри осторожно подошел к ним: — Я могу объяснить, почему ты здесь, Воплощение Ю Джунхёк из Второй регрессии, но э... Почему бы тебе не залечить свои раны? О, я также могу подготовить тебе одежду? — предложил он. [Первый] подозрительно посмотрел на Юри: — Почему ты нам помогаешь? Я думал, ты должен быть только проводником? — спросил он. Джунхеку также было любопытно, почему кот уже был готов предоставить ему так много. Юри промурлыкал: — Моя хозяйка добра, она сказала мне предоставить все, что вам нужно, пока вы находитесь в башне, поэтому я сделаю для вас все возможное! — он взволнованно посмотрело на них. Джунхёк и [Первый] посмотрели друг на друга и кивнули: — Хорошо, мы поверим тебе на слово, — ответил регрессор. [Первый] выпрыгнул из рук [Второго] и вернулся к своему нормальному размеру, заставив [Второго] вздрогнуть от внезапного появления новой формы. — Ах, прости... Я не хотел тебя напугать. Я просто хотел помочь, поскольку размер плюшевой игрушки не поможет... — защищался [Первый], почесывая уже-не-столь-зудящую голову. [Второй] покачал головой: — Нет, все... Все в порядке. Я просто в замешательстве. Здесь еще две версии меня, и я больше не в Царстве Демонов... Это похоже на сон, — произнес он, закрывая глаза. [Первый] посмотрел на него с серьезным выражением лица, а затем слегка похлопал себя по щекам. Одна вещь, которую он узнал из Википедии, заключалась в том, что не следует относиться к другим по-другому из-за таких вещей. Джунхёк достал из своего инвентаря целебную мазь, полученную в подземелье театра. — Помоги мне нанести это на его раны, — попросил он [Первого], тот кивнул. [Второй] сначала вздрогнул, когда почувствовал руки на своем теле, но постепенно расслабился, увидев, что раны на его теле заживают, и все это время Юри объяснял ему, почему он находился в 1864-м цикле. Чтобы помочь другому себе вернуть фрагментированные воспоминания и ответить на вопросы всей его жизни. Когда Джунхёк и [Первый] помогли исцелить его тело, первый осознал кое-что, что заставило его сердце остановиться и вздохнуть с облегчением. Татуировки, которая была у него на нижней части живота во второй регрессии, больше не было. Знак Асмодея. Это означало, что он был полностью свободен от его контроля, а возможно, и от Анны Крофт. Так что [Второй] мог жить комфортно, совершенно не заботясь о них. Так было бы лучше, и если бы Джунхек мог, он хотел бы, чтобы все воспоминания о втором регрессе были стерты, просто чтобы [Второй] мог, по крайней мере, прожить лучшую жизнь в 1864-м раунде. Юри протянул одежду в крошечных лапках. — Вот одежда и бейдж, — объяснил он. — Ты сможешь сам одеться или помочь? — спросил [Первый], а [Второй] покачал головой, отталкивая от себя Джунхёка. — Я… я справлюсь. И Джунхёк, и [Первый] отвернулись, просто чтобы дать ему немного уединения и уважения, в которых тот нуждался после той адской дыры, через которую он прошел. — Ты решил, Второй? — спросил Джунхёк, все еще отводя от него взгляд. [Второй] открыл рот: — Я... Да, я присоединюсь к тебе. Если мои страдания помогут нам достичь наших целей, этого более чем достаточно. Я просто хочу знать, почему. Услышав напоминание об этом, Джунхёк сначала успокоился, прежде чем продолжить. Это было болезненное воспоминание, через которое им всем пришлось пройти. Джунхёк решил немного позаботиться о себе, покинув башню с двумя своими регрессами, прежде чем вернуться. Да, возможно, если бы ему удалось ненадолго покинуть башню и пройти сценарии со всеми, он мог бы успокоиться, прежде чем возобновить квест. — Теперь можете смотреть, — произнес [Второй]. — Я не знаю, для чего вы отводите взгляд, когда мы практически один и тот же человек, — оба услышали, как он продолжил. [Первый] обернулся: — Ну чтож, ты, э-э… прошел через некоторое дерьмо, и меньшее, что мы можем сделать, это уважать тебя за это, верно? Это было дерьмо уровня хентая, я до сих пор поражаюсь, что тебе удалось пройти через этот ад вплоть до 1864-го раунда… — [Первого] передернуло от воспоминаний. Даже он не хотел вспоминать, а был наименее травмирован! Было такое чувство, что именно он должен был дать своим будущим регрессиям больше счастливых воспоминаний в надежде заблокировать все плохое. Возможно, именно это ему и следует сделать. И он начнет со [Второго]. [Второй] все еще выглядел нервными, когда [Первый] подошел к нему: — Не волнуйся, я ничего не делаю, — сказал [Первый], показывая ему бейдж, и спросил: — Ты позволишь мне надеть это на себя? [Второй] посмотрел на Джунхёка, который лишь махнул ему рукой, прежде чем кивнул: — Да, ты можешь. Он почти вздрогнул, когда [Первый] прикрепил к его груди бейдж: — Последнее, что осталось сделать… 1864-ый! — [Первый] окликнул их последнюю регрессию, и тот кивнул головой. — Внутри тебя есть фрагмент памяти, — [Второй] обнял себя, как будто пытаясь сделать себя меньше. — Не волнуйся, мы ничего тебе не сделаем. Мы просто осуществим перенос воспоминаний. Мужчина выглядел нервным, когда Джунхёк подошел к нему ближе: — Просто закрой глаза, если тебе страшно, — сказал он ему. [Второй] кивнул, когда он сделал то, что ему сказали, то почувствовал, как их лбы соприкоснулись. Почти сразу же [Второй] увидел себя в знакомом метро. Станция Гымхо. [Второй] мгновенно побледнел. Это была его первая ошибка в этом раунде. Он увидел себя идущим в Сокровищницу. "Нет… Не ходи туда…!" мысленно кричал [Второй], боясь увидеть одно и то же снова и снова. Только когда он увидел экран уведомлений, он остановился и широко раскрыл глаза. «Прокрадись мимо крыс и не атакуй корень.» — Почему? — он почувствовал, что спрашивает. Нет, [Второй] знал, почему, и все же, почему этот регресс(?) спрашивал об этом?! «Случится что-то плохое, просто возьми сундук и уходи.» [Второй] оторвался от Джунхёка и упал на землю, схватившись за голову от воспоминаний. [Первый] сразу же подошел к нему, поскольку теперь он был такого же размера, как и он, помогая ему подняться своими маленькими ручками. — Э-это воспоминание… — начал [Второй], и Джунхёк и [Первый] кивнули ему. — Это было воспоминание из того времени, когда мы еще не регрессировали… — ответил [Первый]. — Кто-то наверху помогал нам... В моих воспоминаниях тоже... Кто-то спас нас от Хангю... Все три регрессора замолчали, словно не веря в то, что только что произошло. [Второй] произнес: — 1864-ый... Ты продержался до сих пор... Как? Джунхек подарил его пустой улыбкой: — Я смог, да. Я лишь хотел знать, почему у нас есть эта Стигма и кто мы на самом деле, потому что мы не знаем, каким было наше детство, не знаем, кто наши родители, почему мы существуем... Именно эти вопросы поддерживали меня до этого последнего цикла... [Первый] взглянул на него: — Но в этом цикле ты, нет... — он покачал головой. — Теперь мы можем получить ответы на наши вопросы. 1864-ый, ты больше не одинок в этом. Остальные из нас помогут тебе, верно, [Второй]? [Второй] согласно кивнул: — Конечно, поможем, и... Я обязательно стану сильнее. Я не хочу обременять вас двоих будучи мертвым грузом. Джунхёк прикусил губу, прежде чем выдохнуть. Да, и то верно. 1864-й регресс станет для него последним. Цикл, в котором он сможет наконец понять, за что сражается. Юри осмотрел троицу, радостно напевая. Кажется, они все успокоились: — Хотите продолжить путь на третий этаж? — спросил он. Джунхёк покачал головой: — Мне... нужно еще немного времени. Могу ли я выйти из башни, даже если я еще не закончил? Юри торжественно кивнул головой: — Конечно. Ты можешь вернуться в любой момент. Теперь, когда ты нашел башню, ты можешь телепортироваться к ней, просто держа диск, направив в него немного маны, — объяснил он. — К тому же, время течет здесь иначе. День здесь - это всего 24 минуты в реальности, так что час был бы всего лишь минутой, — продолжил Юрий. — До сих пор вы были в этой башне шесть часов, так что прошло лишь шесть минут в реальном мире. Так что, время течет по-другому. Удобно. Тогда он не сможет ничего пропустить. Это хорошо. — Хотели бы вы сейчас покинуть башню вместе с ними? — спросил кот. Джунхёк кивнул, взяв [Первого] и [Второго] в руки и усадил их себе на плечо. — Да, я вернусь, как только успокоюсь. Юри кивнул, высоко подняв лапы, и в середине зала начал формироваться портал. Червоточина, ведущая во внешний мир: — Вот выход. Я буду терпеливо ждать вашего возвращения. Джунхёк кивнул, и посмотрел на "пассажиров": — Готовы увидеть мой мир? И [Первый], и [Второй] подтвердили согласием. — Я... хочу встретиться с Ким Докча, — признался [Второй], а [Первый] кивнул в согласии. — Ага, похоже, он знает все наши регрессии. И утешал тебя, когда ты встретился со Стражем, верно? — [Первый] взволнованно воскликнул: — Не говоря уже о причине твоего случайного сто- — Первый заткнись! Это была автоматическая реакция, потому что он продолжал прижиматься ко мне! — перебивает его Джунхёк. — Мне любопытно! — заскулил [Первый], а [Второй] выглядел виноватым. — Мне очень жаль, это из-за меня.... Джунхек затыкает их обоих: — Вы оба, молчите! Первый, ты все равно встретишь его, и Второй, нет, не вини себя за то, чего ты не сделал, — слегка отругал он его. Обе регрессии замолкают: — Вы оба познакомитесь с ним, окей? До этого его не было ни на одном из наших циклов, так что я понимаю, вы взволнованы, но ведите себя хорошо рядом с ним. Этот человек скользкий, как угорь. [Первый] и [Второй] кивнули головами. С этими словами регрессор шагнул в червоточину.