the letter.

сан устал считать, сколько приятных неожиданностей он пропустил и сколько шансов стать счастливым он отклонил. сан устал просыпаться один по утрам, прекрасно понимая, чей сонный голос хотел бы услышать. он устал наблюдать за парочками на улицах города, лишь предполагая, как бы у него все могло сложиться. тело протестует против физических нагрузок, потому что его хозяин и так стал больше практиковаться в танцах и ходить в спортзал, чтобы чувствовать себя лучше.                   а все из-за гребанного кан есана.  чхве бегает за ним, кажется, со средней школы. да, именно так, с последнего ее года. тогда все казалось довольно безобидным, милым и смешным, всем вокруг все представало в свете дружбы, да и только. и сам мальчишка был с этим согласен, он не понимал, почему хочет больше времени проводить со своим хорошим другом. но в старшей школе эта тема раскрылась, сан тогда много плакал, разговаривая с мамой. она лишь поддерживала сына как могла, стараясь его отвлечь. так и получилось, что он начал заниматься танцами. один нюанс -- в танцах тоже был есан. красивый, выкладывающийся на полную до мокрой челки и майки, есан. есан, который шумно дышит, опираясь на крепкое плечо, потому что ноги после практики попросту не держали так, как нужно. есан, который дружески обнимал на прощанье и приносил сендвичи на двоих в обед.  -- сан-и!! пообедаем вместе? я взял твой любимый сендвич с ветчиной и сыром. -- маленький кан выглядел как чертов ангел с этими белыми волосами и невинной улыбкой, которая сменялась оскалом во время танца.  -- я не голоден, но могу посидеть с тобой, если ты хочешь. -- сан отнекивается, но следует за старшим к свободной скамейке в школьном дворике.  -- как ты догадался. -- младший неохотно берет в руку предложенный обед, но не притрагивается к нему, ссылаясь на то, что поест позже. конечно, скрывать свою хандру за нервозом перед прослушиванием в компанию намного проще.  тогда сан понял, что все не будет так легко, как он себе напридумывал. с есаном будет сложно, с ним обязательно придется говорить много и подолгу, чтобы объяснить все, как есть и решить, стоит ли попробовать что-то поменять.  это был день рождения сана, тогда не особо много народу собралось, под конец праздника и вовсе остались только уен, есан и он сам. чона забрали родители, запретив оставаться на ночевку, а парням разрешили поселиться в комнате чхве. в их руки попала игровая приставка и пачки чипсов с бутылками газировки. все было хорошо: они играли в какую-то незамысловатую парную игру, переговаривались о предстоящих экзаменах в следующем учебном году и думали, что будут делать оставшуюся часть каникул. но черт дернул младшего за язык, чтобы поговорить, а может, это была банальная пустота в душе, которую он пытался заполнить. -- ты когда-нибудь влюблялся?  чужие губы сжались в тонкую линию, говоря о том, что разговор окончен.  -- просто ответь на вопрос, я что многого прошу? -- тебе, блять, кто-нибудь когда-нибудь нравился, или ты есть кусок дерьма, как о тебе говорят?  его голос повышается, но самую малость, потому что все в доме уже спят. тонкие брови сводятся к переносице, а хватка лишь усиливается.  -- я говорил тебе когда-то, просто ты не слушал, видимо, думал о чем-то поважнее.  кан тихо хмыкает где-то за углом кровати, после чего ложится на одну сторону постели, намереваясь просто уснуть, чтобы прекратить все это. -- спокойной ночи.  произносит сан, будто прощается.  значит, это был разговор, после которого он разбил себе костяшки в школьном туалете, потому что внутри все кипело от злости, необъяснимой ревности и... любви. любви к человеку, которому она была не нужна.               вторая попытка была еще хуже первой. это был выпускной. день, который сан запомнил, как худший в своей жизни. день, после которого он никогда не притрагивался к алкоголю, когда рядом был есан.  выпускной -- пора веселья и отрыва по полной среди подростков, которых отпускают в плаванье взрослой жизни. все вокруг счастливы, смеются, поют песни и танцуют на вечеринке. лишь один человек сидит в углу комнаты, уныло поглядывая в собственный стаканчик с пуншем: он не опустел даже на глоток. сан, если честно, сам не знает, зачем вообще сюда пришел, ему хватило церемонии с головой. ах да, тут был есан. есан, который танцевал в компании других парней из его класса прямо по середине импровизированного танцпола. и таким есаном можно любоваться вечно: им нужно восхищаться, его нужно боготворить. именно этим парень и занимается, наблюдая за всем со стороны.  чхве особо и не задумывается, соглашается сразу же, стоит только попросить. он выпивает стакан с алкоголем почти залпом и направляется в сторону центра комнаты. пускай он не отличался любовью к показушности, сейчас выкладывается на все сто процентов, чтобы смотреться круто рядом с другом. точнее, чтобы ему соответствовать.  происходящее со временем начинает нравиться, и вот, два парня танцуют уже который трек подряд, челка отчаянно липнет ко лбу, как и свободные до этого футболки. становится жарковато, но окно никто не открывает. от переизбытка амплитуды голова слегка кружится, а на губах играет озорная улыбка. сан понимает, что его запоздало колышет алкоголь. есан оставляет его на диване в пустой гостевой комнате всего на пару минут, за которые младший успевает выпить еще полтора стакана пунша, намешанного с чем-то покрепче. мозги по корке расплываются, и становится так легко: грудь больше ничего не сдавливает, нет мыслей в голове. -- прекрати киснуть и приходи в себя, алкашня.  вопрос сана звучит слишком осознанно для человека, который себя-то понимает с трудом. -- если после этого ты уснешь на пару часов, я прощу тебе даже убийство.  теперь им уже по 23, а эти кошки-мышки по-прежнему продолжаются: сан догоняет, есан убегает. но они оба выросли: чхве стал более настойчивым в своих действиях, более серьезным и обдуманным, а кан наоборот, все больше сомневался в своих реакциях, эмоциях и чувствах.  -- когда я поднимусь в рай, пустишь ли ты меня вместе с ним? -- прошу, скажи, что сможешь позволить мне привести его с собой.