Моя луна

Сидя в ванной и заглушая громкие всхлипы рукой, Сокджин неотрывно смотрел на тест. Две полоски. Когда они так проебались? И что самое главное, почему он позволил так проебаться? Во время гона Джуна они предохранялись. Но вот во время течки… Зарыдав только сильнее, омега швырнул тест в мусорку и прикрыл лицо ладонями. Безусловно, он хотел детей. Но не знает, хочет ли их Намджун. Они ведь так молоды. Джину всего двадцать один, а Намджуну девятнадцать. Пусть они и давно вместе, но они ведь даже не узаконили свои отношения. Единственное, что сейчас волнует омегу — как бы его не отправили на аборт. Пусть Джин и молод, но он не избавится от своего комочка. Его размышления прервал стук в дверь и обеспокоенный голос его альфы за ней. — Джин, у тебя все хорошо? — прислонившись к двери, младший пытался уловить малейший шорох. — Да, Джуни! — выкрикнул омега, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Точно? — в голосе альфы зазвучали сомнения, — Ты так внезапно вскочил, что я начал переживать. — Не стоит. Теперь все хорошо. Все ужасно. — Ну хорошо, — скорее чувствуя, чем видя, как альфа нахмурился, Джин не мог сдержать улыбки. — Я сейчас выйду, и мы досмотрим фильм, — стараясь придать голосу уверенности, что не очень-то получалось, заверил Сокджин. — Ладно. Жду в гостиной, — но альфа понял, что лучше дать его омеге время все обмозговать, и поэтому не стал мешать. Как только шаги за дверью стихли, улыбка пропала с прекрасного лица. Медленно встав, шатаясь, Джин подошел к раковине, включил холодную, даже ледяную воду и ополоснул лицо. Подняв взгляд к зеркалу, смотря на свои покрасневшие глаза и нос, омега покачал головой и выключил воду. Дождавшись, чтобы покраснение спало хоть чуть-чуть, Джин вышел из ванной, направляясь к своему обеспокоенному альфе. Стоило сесть рядом с последним, как тот серьезно потребовал: — Рассказывай. — Что? — старший даже растерялся от такого. — Почему ты плакал? — и выразительно посмотрел на все еще красный нос и глаза. В ответ молчание. Разозлившись, парень вскочил с дивана, на котором они до этого удобно устроились, и ушел в комнату, громко хлопая при этом дверью. Тяжело вздохнув, Джин начал убирать все со столика. Обиделся. *** — Долго собирался скрывать? — обвивая талию своего омеги, шепчет ему на ухо Джун. — Что именно? — оставаясь снаружи спокойным, когда внутри все заледенело от страха, это все про Сокджина. — Что ты носишь моего ребенка, глупый, — оставляя на лебединой шее нежный поцелуй, альфа только крепче обнимает своего истинного. — Откуда ты знаешь? — смысла скрывать нет, а так хоть это узнает. — Тесты надо лучше прятать. — Блять, — выдохнув сквозь зубы то ли от покусываний своей шеи, то ли от того, что такой тупой, прошипел омега. — Какие плохие слова знает такой воспитанный омега, — явно издеваясь, хрипло шепчет Намджун, потираясь своим пахом о чужие подтянутые ягодицы. — Это все ты виноват, — тихо простонав, старший лёг грудью на стол, с которого убирал тарелки. — Ах, какой я плохой, — наигранно разочарованно проговорил альфа и толкнулся своим членом, скрытым тканью домашних спортивных штанов, в ягодицы старшего. — Точно, — закусив губу от того, как большой член его парня каждый раз проходился между половинками, Джин начал подмахивать бедрами, желая большего. — Стой, — нахмурившись, Намджун остановился перед тем, как стянуть со своего омеги шорты, от чего тот разочарованно застонал, — Нам ведь можно? Это не навредит нашей радости? — Нашей радости сейчас навредишь ты, дубина, — недовольно прошипел Ким, пытаясь притереться своей задницей о член младшего. — Как скажешь, милый. Чмокнув омегу в щёку и быстро сдëрнув с него шорты вместе с бельем, Намджун лицезрел пульсирующую дырочку, из которой толчками выходила смазка, стекая по бедрам и маня альфу. Не сдерживаясь, тот начал покусывать эти манящие бедра, специально не переходя к самому главному, распаляя омегу еще больше. А он уже не мог сдерживаться. Ëрзая грудью по столу, пытаясь хоть чуть-чуть насадиться на язык альфы, которым он вылизывал ему бедра, но тщетно. — Джууун, — ещё чуть-чуть и омега натурально завоет от такой пытки. — Да, милый? — а его альфа все издевался и мучил его. — Прошу, — тихо шепчет, прикрывая глаза, наконец, чувствуя влажный язык в своей дырочке, вздыхая от облегчения. Слушая громкие стоны своего парня, Намджун гладил изнутри гладкие стенки, заставляя омегу налаживаться на язык и выкрикивать от удовольствия, что растекался по всему телу. Сжав двумя руками его бедра, альфа широко развел их и, вытащив язык, облизал пересохшие от такого вида губы. Отвлек от созерцания сие прекрасной картины недовольный стон, и альфа сразу же впился в чуть растянутую дырочку, посасывая её. Да, такого наслаждения Сокджин испытает не раз. *** — Джуни, как думаешь, розовый подойдет? Или лучше малиновый? На кресле-качалке расположился омега с огромным животом, хотя был только 6 месяц, а живот будто 9. Самого омегу это, конечно, знатно напрягало, но муж говорил, что он просто много ест. После таких высказываний этот самый муж спит на диване. — Солнце, мы же еще не знаем, кто у нас будет, — альфа сел перед своими самыми дорогими людьми на колени и поцеловал одного из них в его круглый животик. — Вдруг у нас будет альфа? — И что? Хочешь сказать, что розовый или малиновый — только для омег? — этот самый омега сразу же ощетинился и сложил руки на груди. — Эмм, — вот сейчас решается тот самый момент, будет Намджун спать на диване или нет, — Просто мне кажется, альфам подходят более… Другие оттенки. По скептическому взгляду Джина понятно: диван. Тяжело вздохнув, принимая поражение в этой неравной битве, альфа поднялся. — Ну, малиновый, так малиновый. — Нет, стой! — вздрогнув от такого крика, Джун так и остался стоять, так и не взявшись за ручку двери, — Я передумал. Не хочу эти цвета. Хочу мои любимые персики и ежевику. Быстро. — Как скажешь, милый, — с тяжелым вздохом покидая будущую детскую, Намджун начинает собираться в магазин. А как иначе? Любимый муж ведь персики с ежевикой захотел. *** — Нет, Намджун, сиди на работе. Многие могли бы подумать, что омега не хочет, чтобы его муж был рядом с ним на УЗИ, но… Да, он не хочет! Ведь такая гиперопека уже подзаебала. Джин уже застрелиться готов, но чудо в его животе и его любимый, хоть и придурковатый муж, не позволят. И вот сегодня они могут узнать, кто у них будет. Но альфк срочно вызвали на работу. Будь не ладна они и этот чертов Ким Намджун, который захотел свой бизнес. Вот что бурчал тогда омега, стоило ему узнать об этом. Но ничего не поделаешь. Но сейчас, сидя в коридоре и грызя аккуратные, которые уже таковыми не являются, ногти, Джин с нетерпением ждет своей очереди и сильно переживает без своего альфа. Но что поделать? Сам ведь на работу отправил, сам теперь и выкручивайся. — Ким Сокджин? — Да, это я, — вскочив с кресла, омега широко распахнутыми глазами уставился на бету. — Проходите, госпожа Со вас ожидает. Как и ожидалось, кушетка, мониторчик, какие-то непонятные предметы. Всё, полюбовались? Можно и домой. — Ким Сокджин? — а нет, планам помешала пожилая бета. — Да, — обреченно кивнув, омега пошел на кушетку и без всяких указаний начал сам все делать. — Не стоит переживать, в этом нет ничего страшного. Да и ребенку такие процедуры не вредят. Спустя некоторое время радостная бета что-то говорила омеге, пока тот сам был в какой-то прострации. — Сокджин? — та осторожно потрясла его за плечо, от чего омега вздрогнул. — А, что вы говорили? — Может, вам воды? Выглядите бледным, — обеспокоенно произносит врач. — Все хорошо, госпожа Со. Я очень рад. Думаю, муж тоже будет рад. А можете дать мне эээ… — О, вы про снимок? — та сразу спохватилась и быстренько вернула снимок довольному омеге. — Благодарю, — немного поклонившись, омега вышел из кабинета. Не успел он пройти и метра, как врезался в чью-то мощную грудь. Подняв глаза на этого нарушителя гражданского спокойствия, омега узрел в нем своего мужа, который не должен был освободиться до вечера. — Ты чего тут делаешь? — Приехал за своим мужем. Или за тобой любовник собирался? — весело щурясь, альфа увидел, как у истинного бледнеет лицо. — Ты вообще идиот, что ли? Какой любовник? Может, ты сам был у любовницы, а?! А то вызвали его на работу в выходной! — омега сам даже не понял, как завелся. Ну, гормоны и все дела. — Джини, я же пошутил, — а вот его альфа даже не удивляется. Сколько таких заскоков было. Не сосчитать. — Ну смотри. А то я твоему слону хоботок то отрежу, — угрожающе сверкнув напоследок глазками, омега развернулся и пошел к выходу, виляя бедрами. Тихо посмеявшись с такой выходки, альфа пошел за своей маленькой истеричкой. *** — Как там поживают мои альфа и омега? — прикладывая ухо к большому животу, шепчет Намджун. — Они постоянно меня пинают. Я не могу даже минуту отдохнуть. Они там устроили какой-то спарринг не на жизнь, а на смерть, — Джин даже не догадывался, что такая случайная фраза в будущем окажется правдой. — Ну конечно. Они ведь такие активные. Все в папочку, — аккуратно поцеловав животик, тем самым успокаивая двух безобразников, давая мужу передышку, Намджун устроился рядом на постели. Вот так, молча лежать на груди своего альфа и чувствовать его нежные поглаживания — это определенно лучшее, что было в жизни омеги, не считая, конечно, самого альфы и их деток. Но спустя десять минут его начали мучать какие-то боли внизу живота. А после по постеле начало расползаться мокрое пятно. — Джун, — побледневший омега тормошит такого же побледневшего альфу, — У меня воды отошли. Эти слова подействовали как пощечина. Подскочив с кровати, захватив заранее собранные вещи, Намджун аккуратно взял истинного на руки, зная, что скорая приедет только через час, поэтому уж лучше самому отвезти. К больнице они приехали уже через двадцать минут, хотя обычно добираются за тридцать пять. Но не Намджун под крики и проклятия Джина. В больнице его сразу же посадили в коляску и увезли в родильное отделение. Когда альфа хотел уже зайти следом в родовую, его, естественно, прогнали и он слышал крики о том, какой он ужасный за пределами. И был уверен, что если бы ему позволили войти, то без травм он явно бы не ушел. *** — Ну что ж, поздравляем, у вас здоровые альфа и омега. Альфа родился на шесть минут раньше, вес четыре килограмм семьсот грамм, рост шестьдесят сантиметров. Настоящий крепыш. Омега весит три шестьсот грамм и рост пятьдесят пять. Монотонно излагал врач, пока Намджун пытался пройти к своему омега. Когда же бета вздохнул и пропустил его, он сразу забежал в палату и увидел своего уставшего и растрепанного, но все равно такого же прекрасного омегу. А в руках у него были два свертка, что он укачивал. — Джини, — шепчет альфа и падает рядом с кроватью на колени, прижимаясь лбом к бедру омеге. — Ну чего ты, Джуни. Посмотри, какие у нас сыновья красивые, — ласково улыбался омега. — Назовем их Чонгук и Тэхён? — шепчет, боясь нарушить такую атмосферу. — Чонгук и Тэхён, — так же шепотом повторяет омега и целует своего альфу. А в это время маленький, только что родившийся альфа смотрит на своих родителей с таким пониманием и осознанностью в глазах, а после переводит взгляд на своего спящего брата, который дует во сне своими пухленькими губками пузырьки. Смотрит не мигая, а после опять переводит взгляд на своих родителей, начиная плакать, тем самым будя брата, который плачет в два раза хуже. Ведь его сну помешали. — Ох, похоже, спокойно спать мы не будем, — хмыкнул альфа, беря младшего сына на руки, пока альфа наблюдал за этим, насупив бровки. — Да, спокойно спать мы не будем, — вторит ему Джин, а в голове мысли, будто так будет не только из-за их рождения.