Пламя и Платина

Поезд в Хогвартс отправлялся ровно в шесть часов вечера, так что Гермиона не спеша складывала в потрёпанный чемодан учебники, свитки пергамента и много дополнительной литературы, чтобы было чем заняться в свободное время. Лучи солнца все ещё освещали небольшую комнату, обставленную маггловскими вещичками. Вдоль стены стоял большой книжный шкаф, покрытый небольшим слоем пыли и украшенный «живыми» фотографиями с Гарри и Роном. Прошло всего три месяца с тех пор, как они виделись, но Гермионе уже не терпелось поскорее с ними встретиться. Она привыкла, что от Гарри во время каникул писем можно не ждать, ибо его дядя с тетей категорически против этого, хоть он и напугал их в прошлом году своим трюком с летающей по Лондону, бедной сестрой Вернона Дурсля. Рон же писал минимум раз в неделю, чем на самом деле немного надоел Гермионе, но она все равно продолжала отвечать ему. Каждый новый учебный год в Хогвартсе друзья встречались с все большими трудностями, поэтому перед поездкой Гермиону часто беспокоило чувство неизвестности. Но стоило ей вспомнить, сколько всего приятного и интересного ждёт ее на занятиях, вечерах в гостиной Гриффиндора у камина, походах в Хогсмид и тайных чаепитиях у Хагрида, тревога уходила, и на ее место приходило лишь предвкушение перед очередным учебным годом, проведённым с друзьями. Закончив собирать чемодан, Гермиона решила выйти на улицу, подышать свежим воздухом перед несколькими часами дороги в поезде. Она села на немного влажную свеже скошенную траву, и ударивший в нос запах дождя напомнил ей о том, почему ещё ей так хочется вернуться в Хогвартс. Человек, у которого был точно такой же запах, что сводил ее с ума, снова будет будто нарочно проходить мимо неё и ненароком касаться своим плечом, о чем она будет думать на протяжении целого дня. Эти мысли не должны были быть в ее голове, они казались неправильными и даже глупыми, но ее сердце не могло ничего поделать, и просто продолжало тайно биться чаще каждый раз, когда он оказывался рядом. По началу Гермионе казалось, что это какая-то злая шутка-влюбиться в такого распущенного, самовлюблённого и заносчивого эгоиста, но позже она поняла, что четыре года-это никакие не шутки, и пора смириться со своей глупостью. Голос мамы прервал мысли Гермионы, она встала, отряхнула одежду и пошла обратно домой, чтобы попрощаться с родителями. Как и всегда, платформа 9¾ встречала волшебников и волшебниц своим теплом и шумом поездов. Вокруг бегали маленькие дети, провожавшие своих старших братьев и сестёр в школу, мечтая о том, чтобы вырасти как можно скорее, и тоже махать своим родителям из окошка, направляясь прямиком в школьную жизнь. Гермиона одной рукой тащила за собой чемодан, а другой пробивалась сквозь толпу к «Хогвартс Экспрессу». —Помощь нужна? Она обернулась и широко улыбнулась, увидев перед собой уже такое родное, счастливое лицо Гарри. У них бы не хватило места на то, чтобы обняться, поэтому они просто пожали друг другу руки. Вновь взглянув на Гарри, Гермионе показалось, что он сильно поменялся за лето. Возможно, свою роль сыграли сильно отросшие волосы. —Букля!—Гермиона помахала белой сове Гарри и сделала недовольное лицо,—Поверь, я тоже безумно зла, что они не позволили тебе послать мне хотя бы одно письмо! —Ничего, как только приедем, я сразу ее отпущу. Нужно быстрее протиснуться к поезду, иначе придётся проситься в вагон Слизеринцев и сидеть на их железных койках. После этих слов Гарри начал протискиваться вперёд и, наконец, зашёл в поезд, а за ним и Гермиона. На удивление их любимое место было не занято, поэтому уже скоро они положили свои вещи и начали разговаривать обо всем, что произошло с ними за это лето. —Мерлин, наконец-то я вас нашёл! Эти мелкие первогодки совсем от рук отбились, я стольких проклятий в свой адрес ещё ни разу не слышал! — Рон с грохотом закрыл дверь и, запыхавшись, сел рядом с Гарри. —И тебе привет. — Гарри дружески похлопал его по спине, в то время как Гермиона заворожено рассматривала своего давнего друга. Он изменился значительно больше, чем Гарри, ибо его черты лица стали чётче, рост выше, а чудаковато уложенные на первый взгляд рыжие волосы делали его внешность ещё привлекательнее. Кто бы мог подумать, что маленький мальчик может настолько поменяться всего за три месяца. —Гермиона! — Ей показалось, что он мечется между желанием пожать ей руку или хоть как-то прикоснуться после долгой разлуки, но в итоге ничего не делает. Голос у Рона тоже изменился-стал ниже, а манера общения перестала быть столь быстрой, но эмоциональность все же осталась. —Я уже думала, что мы поедем без тебя. — С улыбкой произнесла Гермиона, игнорируя свои открытия. —Я тоже! Нет, ну я клянусь, мы в их возрасте такими не были! Дальше Рон начал жаловаться на первокурсников, которые без капли уважения к старшим толкали и тыкали в него недавно приобретёнными волшебными палочками. Гермионе не было интересно его слушать, но быстрый лепет Рона хотя бы перестал настолько надоедать, как это было раньше. Она отвернулась от мальчиков и прислонилась головой к окну. Быстро мелькающие пейзажи проносились перед ее глазами. Дорога в Хогвартс всегда было очень красивой и живописной, особенно зелёные поля, которые Гермиона так же видела под белоснежным одеялом во время Рождественских каникул. Шум нагоняющего скорость поезда немного убаюкивал, а голоса старых друзей придавали чувство спокойствия. Она едет домой. Выйдя из поезда, Гермиона первым делом обвела платформу потерянным взглядом. Где-то рядом должны были быть Слизеринцы, а вместе с ними пара серых глаз. Представив, что будет, если она их все таки увидит, Гермиона тут же отдернула себя, и пошла за Гарри и Роном к школе. Было уже темно, и звёзды неподвижно наблюдали за только что прибывшими учениками. Прохладный ветер раздувал каштановые кудрявые волосы Гермионы в разные стороны. Захотелось глубоко вдохнуть, чтобы почувствовать запах травы, старинных коридоров Хогвартса и ночи. Здесь всегда пахло по-другому, не так, как в Лондоне. Там все наполнено суетой и дымом от автомобилей, здесь же было спокойно и по-домашнему. Стены замка хранили в себе истории миллионов людей, и, казалось, что частички их душ остались тут, освещая путь следующим поколениям, и позволяя почувствовать, что это место-их второй дом. Поднявшись в башню и улыбнувшись не заканчивающимся попыткам Полной дамы взять высокую ноту, Гермиона разложила вещи в шкаф, а книги оставила на тумбочке возле кровати. По традиции, Гриффиндорцы собрались в общей гостиной возле камина и разговаривали на самые разные темы. —Смотрите, что у меня для вас есть! — С подозрительной ухмылкой произнес Симус и достал из кармана маленькую коробочку конфет «Bertie Botts Beans». —Даже не думай, я ещё после прошлого раза не отошёл! Мой желудок не выдержит хоть ещё одной такой дьявольской конфеты! — Запротестовал Рон, но его тут же начали уговаривать поиграть. —Тебе просто не повезло. Мне вот попалась сахарная вата. —А мне рвота! — Снова захныкал Рональд, но все равно потянулся за конфетой. —Предлагаю смотреть что это за вкус с обратной стороны коробки, ради здоровья Рона. — Предложил Симус и все согласились. Покрутив в руках конфету горчичного цвета и прочитав вслух «Ушная сера», Рон с отвращением выкинул ее и отказался играть. После него играли честно ещё как минимум пять человек, пока очередь не дошла до Гермионы. Вытянув из коробочки конфету светло зелёного цвета и прочитав «Скошенная трава», сердце на секунду екнуло, и воспоминания о минутах перед отъездом, а именно о мыслях, которые ее тогда посетили, заставили Гермиону засмущаться. —Может можно вытянуть другую? — Спросила она, стараясь отогнать свои тайные чувства и мысли вместе с ними. —Ты чего, это же самая вкусная! Она на жвачку похожа! — На лице Дина читалось искреннее удивление. —И все же, можно я возьму другую? —Это не по правилам! — Симус начал активно возмущаться, что никто не умеет играть, пока не вмешался Рональд. —Если она хочет взять другую, пусть берет. Ничего страшного с тобой не случится. Мысленно поблагодарив Рона за то, что вступился, Гермиона потянулась за другой конфетой. «Зелёное яблоко» Сердце вновь пропустило удар. Глаза округлились, Гермиона еле слышно вздохнула. Либо жизнь смеётся над ней, либо она сама выдумывает себе то, чего нет. Мысли предательски унесли Гермиону в момент, когда он, стоя на ветру в слизеринской мантии, выхватил зелёное яблоко из рук какой-то девушки и медленно откусил. Та лишь с благоговением наблюдала за ним, и Гермиона хотела было закатить глаза, но потом вспомнила, что сама пялится на него. На эти платиновые волосы, что уложены назад, но некоторые пряди непослушно падают на лицо. На худые, но сильные руки, крепко сжимающие яблоко. На серые глаза, когда он слегка прищуривал их и подмигивал каждой встречной, которая после визжала от радости. От того, что Гермиона чувствовала себя одной из них, ей становилось противно от своих чувств, и порой даже от него. —Слушайте, можно ещё раз поменять? — Гермиона заранее знала, что после этой просьбы последует куча возмущённых возгласов, но ей было все равно. —Нет уж. Ешь, либо я забираю коробку и иду спать, потому что вы все настолько скучные, что даже играть неохота! — Синус начал повышать голос, но в этот раз Рон похоже и не думал вступаться. Было очевидно, что он хотел, но его мучило другое: в чем причина этих отговорок? —Гермиона, ну же, просто съешь! Зелёное яблоко-это не рвота, Рон тебе точно скажет, да же? —Да… — Отрешенно произнёс он. Портить всем настроение не хотелось. Гермиона с минуту колебалась, но все таки решила не досаждать друзьям и попробовать эту несчастную конфету. Как только она прикоснулась к ней губами, что-то в животе сжалось и мир вспыхнул яркими красками. Симус был прав, этот вкус далек от рвоты или ушной серы. Немного кислая, но в меру сладкая конфета, коснувшись языка Гермионы, вызвала настоящий шторм где-то глубоко внутри. Ей показалось, что это был его вкус. Было в этом что-то интимное, но не настолько, чтобы оно становилось пошлым. Каждая частичка тела пропиталась этим глубоким вкусом, напоминавшим прыжок с обрыва или падение во сне. Он заполнил ее вкусовые рецепторы, а после сердце и душу. Гермиона прикрыла глаза от наслаждения, но вспомнив, где находится, снова открыла. Проглотив конфету, сладкое послевкусие затуманило разум, будто она только что хлебнула крепкого вина. —И разве стоило из-за этого так истерить? — Симус закатил глаза, но Рон тут же пронзил его своим взглядом. —Заткнись и играй дальше, твоя очередь. Гермиона просидела молча несколько минут, вспоминая тот вкус и чувства, что он принёс с собой. Справляясь с сильной жаждой попробовать ещё, словно это был наркотик, она решила, что ей нужно проветриться. —Вы играйте, я скоро приду. —Ты куда? — С легкой паникой в голосе спросил Рон. —Подышать свежим воздухом. Не переживайте, все хорошо. С этими словами она вышла из гостиной и направилась в свое любимое место, где часто проводила время в одиночестве-в астрономическую башню. Оказалось, за время, пока они находились в гостиной уже успел пройти дождь, поэтому через открытое окно проходил приятный запах свежести. Ночью здесь всегда была тишина, поэтому это место считалось для Гермионы идеальным, чтобы побыть наедине со своими мыслями. В основном в этих мыслях мелькали светлые волосы и зелёная школьная форма. —Ну здравствуй, Грейнджер. По коже пробежали мурашки в ответ на этот грубый голос. Голос, который Гермиона так мечтала и одновременно боялась услышать все эти три месяца. Обернувшись, она наконец увидела его. Драко Малфой собственной персоной стоял перед ней, облокотившись на дверной проем, и ехидно ухмыляясь. Его серые глаза хищно блестели при свете луны. В горле у Гермионы пересохло, поэтому ответить не выходило. —И чего ты уставилась? —Я не уставилась. — Запротестовала Гермиона, выдавая своё беспокойство. —Тогда что ты здесь делаешь? —Я уже ухожу. — Она выпрямилась, стараясь изобразить уверенность, и надеясь, что у неё это получается. —А я задал вопрос. Что ты здесь делаешь? — Повторил Малфой, отчетливо произнося каждое слово своим низким, немного хриплым голосом. «Думала о тебе» —Дышала свежим воздухом. А теперь позволь мне вернуться в комнату. Гермиона решительно направилась к выходу, специально не смотря Малфою в глаза, ибо что могло произойти с ее сердцем, если бы они сейчас встретились взглядами, она не знала, и знать ей не хотелось. Малфой тут же поставил руку так, чтобы она не смогла пройти. Он часто так делал-ему нравилось издеваться над девушками, а над Гермионой особенно. В том, что именно она стала такой «счастливицей» нет никакой романтической причины. Только бессердечность и вседозволенность, а этих качеств в Малфое было предостаточно. Сама мысль о том, что у него есть власть над девушками, что легкомысленно бегают за ним и порой даже опускаются на колени, предавала ему необъяснимое чувство превосходства. Когда же он понимал, что сейчас находится наедине с самой неприступной серой мышкой школы, то его самолюбие выходило за все рамки. А когда он задумывался о том, что может случиться в ее голове, если он сделает так… Малфой наклонился прямо к щеке Гермионы, обжигая своим дыханием. …то самодовольная ухмылка тут же озаряла его смазливое лицо. Вынужденная посмотреть в его глаза, Гермиона встречает фейерверк где-то глубоко внутри. Он стоит слишком близко. Гермиона отпихивает его от себя, но он не поддаётся. —Пропусти меня. Сейчас же. —И что мне за это будет? —Пощечина подойдёт? —Держи свой язык за зубами, грязнокровка. И не марай меня своими руками. —Тогда и ты следи за своими руками! —Я делаю что хочу. Хочу-трогаю этими руками снитч, прямо перед тупым взглядом Поттера; хочу-касаюсь этими руками губ любой девушки, которую только пожелаю; и хочу-заправляю твои грязные волосы за ухо,— Он четко следует своим словам, и сердце Гермионы в страхе начинает биться быстрее,— а потом шепчу… «Спокойной ночи, Грейнджер. Попробуй теперь уснуть.» Руки начинают в панике дрожать, хоть Гермиона до конца и не понимала, в чем причина. Малфой всегда говорил глупости, и порой они были жестокими и пошлыми, но именно эти слова, вдобавок к его дыханию прямо возле уха Гермионы, вызвали страх. Не так она представляла столь долгожданную встречу с ним.