Пламя и Платина

Свет в гостиной башни Гриффиндора погас далеко за полночь. После того, как Гермиона ушла «подышать воздухом», коробка конфет «Bertie Botts Beans» опустела, и на смену ей пришли другие волшебные диковинки, способные вызвать пар из ушей, как из паровоза, рёв как у льва, и ещё много другого. Рон, пусть и участвовал во всех играх, особо не слушал о чем разговаривали его друзья, и не интересовался почему кто-то смеется. Мысли его занял странный уход Гермионы, на который остальные просто не обращали внимания. Почему она не хотела пробовать обыкновенные конфеты, а потом и вовсе ушла? Какое-то время Рон даже хотел пойти за ней, но все же не решился. Его сильно беспокоило поведение своей подруги, но когда он представлял, что бы ей сказал, если бы нашёл ее, в голову не приходило ни слова, что немного раздражало его. Какие бы чувства он не испытывал, неуверенность и стыд всегда побеждали и съедали его, и он ничего не мог с этим поделать. Когда усталость взяла над всеми верх, друзья пошли спать, так как уже утром они вынуждены были идти на занятия. Время близилось к трём часам ночи и все в башне Гриффиндора спали спокойным сном. Все, кроме Гермионы. Лёжа в кровати с открытыми глазами и пялясь в потолок, она не видела ничего, кроме него. В голове снова и снова появлялись образы самого ненавистного и одновременно обожаемого ей парня, что так уверенно стоит, оперевшись на дверной проем и бесстыдно шепчет ей оскорбления на ухо. «Спокойной ночи, Грейнджер. Попробуй теперь уснуть.» Проносится у Гермионы в голове, и она швыряет в стену подушку, выплескивая всю злость, что вызывает в ней тот факт, что этот наглый, напыщенный слизеринец посмел так грязно касаться ее, а она даже ничего не смогла сделать, ибо она такая же, как и все эти безмозглые девицы, что бегают за ним и падают в обморок от одного лишь взгляда. Она не должна быть такой, как они, она всегда это презирала, и теперь, когда осознание того, что она не может себя контролировать поглощает ее, все, что ей остаётся делать-тихо ненавидеть себя и его. Если бы кто-нибудь сказал маленькой Гермионе, что она влюбится в Малфоя, она бы посмеялась в ответ и ни за что бы не поверила. Ей всегда нравились тихие и спокойные парни, но где-то рядом все равно маячил он. Была лишь одна проблема, больше всего беспокоившая ее-она не нравилась никому. Ни от кого она не получала знаков внимания, цветов или даже обыкновенную записку с нарисованным там сердечком. В то время как ее сверстницы покоряли сердца парней из старших курсов, она сидела в библиотеке и читала книги, мечтая почувствовать когда-нибудь любовь как на их страницах. Может быть дело было в том, что она недостаточно красива, стройна или вовсе зануда, не знающая ничего кроме скучных проектов по истории магии или зельеварению? Гермиона не могла ответить на этот вопрос, да и ей не очень этого хотелось, ведь узнать правду о том, что она неинтересна было страшно. Поэтому ту симпатию, что она испытывала к Драко Малфою будучи ещё маленькой девочкой, симпатию, что переросла в влюбленность, она надежно хранила глубоко в сердце, держалась за нее как за малейший знак того, что она нормальная. Она такая как все-она любит и ее тоже любят. Заснула Гермиона только под утро, и последствия борьбы с ее же мыслями вылились в головную боль. Нацепив на себя школьную форму желто-оранжевого цвета и завязав такой же галстук, Гермиона спустилась вниз по крученой лестнице в гостиную. —Гермиона! Доброе утро! — вскочил с бархатного дивана Рон, как только увидел свою подругу. —Доброе. — Гермиона постаралась сделать как можно менее уставший голос, и у нее это почти получилось. —А где Гарри? —Он уже ушел в столовую, я сказал чтобы он не ждал меня. —Ты позволил Гарри есть без тебя? Неужели снег пойдет? Рональд никогда не пропускал завтраки, более того, он всегда говорил, что приемы пищи-его любые предметы в расписании. —Я перекушу потом. Просто хотел подождать тебя. —Спасибо. Раз я уже спустилась, пошли пораньше в аудиторию, я бы хотела заранее спросить у профессора какие дополнительные учебники купить для начала нового курса. —Погоди, я хотел кое-что спросить. Гермиона вопросительно посмотрела на Рона и ждала что же он скажет. —Вчера ты так внезапно ушла, что-то случилось? —Ах, ты об этом? Все в порядке, не переживай, просто мне стало нехорошо. —Может это из-за конфет? «Какой ты догадливый!» хотела сказать Гермиона, но не стала. Конфеты были лишь частью ее главной проблемы, но сейчас они помогли бы решить другую. —Да, скорее всего, я поэтому не хотела играть. —Серьезно? Что же ты сразу не сказала? Мы бы не заставляли. На лице Рона отражалась неуверенность в правдивости ее слов, но он так же был уверен, что врать Гермиона ему не станет, в чем сильно ошибался. Идеи для отмазок заканчивались, но другого варианта, кроме как придумывать их еще не оставалось. —Я не хотела портить игру, вот и всё. Вам было так весело, Симусу особенно. —Какая разница насколько весело какому-то Симусу, если тебе плохо? Не молчи больше, а если Симус что-то будет говорить, скажи мне, хорошо? Гермиона немного не ожидала таких слов от Рона, но ничего странного в них не видела, ведь он просто заметил не ладное и как лучший друг хотел выяснить что именно не так. —Хорошо, спасибо. Теперь пошли? —Да, Гарри уже наверное поел. —Он не такой обжора как ты. — сказала Гермиона, шутливо толкая Рона плечом. Тот в ответ на ее касание едва заметно вздрогнул. —Ну и разве это хорошо? Ты видела какой он худой? Ни одна девушка не посмотрит на этот мешок с костями! Дорога до нужной аудитории сопровождалась неуклюжими шутками Рона про Гарри и смехом. Первым уроком в расписании у Гермионы, Гарри и Рона была травология. Она обычно проходила со всеми остальными факультетами, кроме Когтеврана-они в это время занимались заклинаниями. Травология интересовала Гермиону не так сильно, как остальные предметы, но в этом году в программу включили особые разновидности растений, которые она никогда не видела и ей было интересно как за ними ухаживать и что они вообще из себя представляют. Профессор Стебель ни смотря на то, что очень любила Гермиону, решила не давать ей дополнительных учебников, так как любила, когда дети делают все четко, как она говорит и учатся лично от нее. Даже сейчас, при виде абсолютно новых для учеников растений, она попросила всех отодвинуть базовый учебник и смотреть только на нее, повторяя ее действия. Перед каждым из учеников на большом и длинном столе лежал бубонтюбер. Как сказала профессор Стебель, это растение, не самое приятное на вид, и считается умеренно опасным. Выглядел бубонтюбер как огромный черный слизень, покрытый бугорками, полными гноя. Гермиона не смогла сдержать отвращения, когда услышала последнее слово, впрочем как и все остальные. —Не делайте такие лица, дорогие мои! Да, гной бубонтюера может быть очень опасным и вызвать ожог, если обращаться с ним не осторожно, но как раз для этого у вас всех есть перчатки из драконьей кожи! Так что прекратите корчиться и приступайте к заданию: вам необходимо собрать весь гной бубонтюбера, а позже, если профессор Снейп позволит нам забрать его кабинет на часок-другой, мы сварим лечебное зелье из этого же гноя. Начинайте! Вдохновляющая речь не особо сработала, и на лицах учеников все так же отражалось отвращение. Гермиона повернулась к Гарри и Рону, но последнему уже стало плохо и он побежал в туалет, придерживая ладонь у рта. —Да, у Рона урок прошел лучше всех. Гермиона еле сдерживала улыбку. —Я пойду посмотрю что с ним, а то он мог и не добежать. — сказал Гарри и незаметно вышел. Гермиона вернулась к своему растению, надела перчатки из драконьей кожи и взяла пинцет, чтобы, как показывала профессор, проткнуть припухлость и собрать гной бубонтюбера в специальный контейнер. —Я смотрю, Уизли как всегда? Гермиона вздрогнула. Пинцет в ее руках дернулся и противная жидкость брызнула на ее фартук, который к счастью был предназначен как раз для таких случаев, так что на Гермиону ничего не попало. —И ты, Грейнджер, тоже. — произнес Драко Малфой, ухмыляясь. — Ну, не буду тебе мешать, раз уж ты решила окунуться в привычную для тебя среду. —Закрой свой рот, Малфой. Что ты вообще здесь делаешь? Возможно ещё вчера, до произошедшего в башне астрономии, Гермиона не обращалась с ним так грубо и злостно, но теперь, вытирая гной со своего фартука, она была готова высказать Малфою все. —Пришел посмотреть как Поттер корячится с этим пубентюбем, а он убежал за своей рыжей собачкой. —Бубонтюбером. — исправила его Гермиона, но Драко было все равно. — Сам-то ты справился со своим? Малфой с довольной ухмылкой указал на свое растение и лежащую рядом коробочку с гноем. —Как? Мы ведь только начали! —Попробуй поставить его сразу в контейнер и провести по всем выпуклостям руками. —Но он же может нанести ожог! —Ты ведь в перчатках. У меня с руками все в порядке. Это тебе не только я скажу. — Малфой снова ухмыльнулся, представляя в голове картины, о которых Гермионе было страшно даже подумать. Он развернулся и пошел обратно за свое место, в то время как Гермиона стояла не двигаясь. Драко Малфой дал ей совет? Одна часть ее мыслей ликовала и была готова прыгать от счастья, а другая чувствовала подвох. Какой из них верить она не знала, поэтому просто решила попробовать сделать так, как сказал он. Бубонтюбер переместился в контейнер, и Гермиона, выдохнув, принялась всеми руками надавливать на растение, чтобы выдавить весь гной. На секунду задержав руки в одном месте, чтобы убедиться в том, что у нее получается, Гермиона почувствовала лёгкое жжение в ладонях, которое становилось все сильнее. Она тут же отбросила от себя бубонтюбер и посмотрела на перчатки. То, что она увидела вызвало испуганный вздох. Из-за слишком большого количества не разбавленного гноя растения, он прожег перчатки в некоторых местах и стремительно обжигал руки Гермионы. Она с почти сумасшедший гневом бросила взгляд на место, за которым должен яд сидеть Малфой, но его там не оказалось. «Мерлин, зачем я вообще его послушала?!» — повторялось у Гермионы в голове, пока она бежала в больничное крыло к мадам Помфри. Руки довольно сильно жгло и на какое-то время Гермиону даже окутал страх, что это все может закончиться не только злой шуткой. Она не понимала зачем и почему Малфой так поступил с ней. Издеваться на словах-это одно, но причинять вред? Это перешло все границы, ни смотря на то, что после каждых выходок Малфоя, Гермиона закрывала на них глаза. Было безумно обидно, что он не подумал о том, что может случиться, если она ему поверит, но одновременно ненавистно за то, что она действительно это сделала. Куда делось все ее остроумие в тот момент? Возможно, его украла эта довольная ухмылка и пристальный взгляд? Или же это остроумие пропало задолго до того, как она впервые нашла в этом взгляде что-то привлекательное? Искать ответы было не время, поэтому едва Гермиона перешагнула порог медицинского крыла, чуть не упав, и забежала в маленький кабинет мадам Помфри, обставленный бутылочками с жидкостями разных цветов и бирками к каждому из них. Та испугалась, выронив книгу с названиями растений и их целебными свойствами. —Ох Мерлин! Мисс Грейнджер, что-то случилось?! В ответ Гермиона только показала свои руки, и из уст мадам Помфри снова вырвался испуганный вздох. —Как же это приключилось?! Вы, мисс Грейнджер, я уверена, всегда соблюдаете инструкции учителей, как же так вышло?! —Да, соблюдаю, поэтому знаю, что в таком количестве бубонтюбер может нанести сильный ожог, так что прошу вас, мадам Помфри, сделайте что-нибудь! Гермионе было стыдно, что она почти нагрубила школьному врачу, но злость и страх переполняли ее. —Конечно, ложись сюда, я принесу раствор! Пока Гермионе обрабатывали руки, а после перематывали бинтом, так как небольшие ожоги все же остались, она заметила, что возле палаты слышны знакомые голоса. —Как ты мог оставить ее там одну? — вопрошал голос Рона. —Вообще-то я ее оставил не в опасном для жизни месте, а ещё я пошел помогать тебе, если ты вдруг забыл. — отвечал голос Гарри. —А ей ты решил не помогать? —Мерлин! Рон, я же не знал, что она обожжется, что за глупые обвинения?! — Гарри начал повышать голос, так как тоже переживал за подругу, но Рон доставал его своими возгласами. —Я тебя не виню, но в следующий раз, если будет выбор спасти меня или ее, выбери ее. —Ты точно сошёл с ума. И я надеюсь, что такого выбора у меня не будет и ты не будешь лезть в самую задницу за приключениями, как ты любишь делать, а Гермиона не пойдёт за тобой! —Вообще-то вас слышно.— Подала голос Гермиона, и Рональд тут же побежал к ней, а Гарри за ним. —Как ты?! Как это произошло?! «Я послушалась совета Драко Малфоя» —Я была неосторожна с бубонтюбером и нечаянно обожглась. — Ответила Гермиона, про себя отмечая, что ни за что не сказала бы им правду. —Сильно болит? — Рон, поддавшись внезапному порыву, коснулся руки Гермионы, дабы убедиться, что с ней все хорошо, но осознав, что сделал, тут же одернул руку. Гермиона же это прикосновение заметила и ей было от него приятно. Приятно, что он за неё переживает и хочет помочь. Она всегда чувствовала такую поддержу от друзей, но в этот раз от Рона она чувствовалась по-другому, и Гермиона даже немного расстроилась, что он так быстро убрал руку, но не предала этому значения. —Нет, уже не сильно. Ты сам как? — спросила она Рона, вспоминая, что ему тоже стало плохо. —О-о-ох, он себя отлично чувствует! Наверное легкий как перышко, учитывая, что на моих глазах выплюнул все свои внутренности. Удивительно, как мозги ещё остались там! Хотя может и не остались. — начал смеяться над ним Гарри, но тут же получил в ответ взгляд, полный злости. Рону было не приятно, что Гарри рассказывает про него такие вещи перед Гермионой. С некоторых пор ему хотелось, чтобы она видела его только в самом лучшем свете, и никак иначе. Сердце мечтало узнать, каково это-услышать от неё похвалу или увидеть в ее глазах гордость за него. —Правда? Может тебе тоже нужно попросить у мадам Помфри лекарство, чтобы стало полегче? Не думала, что этот бубонтюбер может создать столько проблем. —Нет, со мной все хорошо. Сейчас главное, чтобы у тебя прошёл ожог и ничего не болело. —Спасибо, что переживаете, но я правда в порядке. И я хочу успеть на следующий урок, так что нужно поторопиться. —Что? Нет, Гермиона, останься здесь, зачем лишний раз задевать рану? —О, в этом нет ничего страшного! — сказала мадам Помфри, заходя в палату, чтобы дать Гермионе инструкции по тому, что ей нужно делать, чтобы ожог прошёл быстрее. — На занятия ходить можно и нужно, а на счёт вышей раны, мисс Грейнджер, придите ко мне завтра вечером, я перевяжу ваши ручки и обработаю их специальным раствором. —Спасибо, мадам Помфри! — поблагодарила Гермиона и спрыгнула с кровати, собираясь бежать в аудиторию на следующий урок. Рон хотел, чтобы Гермиона осталась в медицинском крыле, под присмотром, но раз уж медсестра сказала, что все хорошо, возражать было глупо, хоть он и не перестал переживать. Остальные уроки прошли как обычно. Гермиона специально старалась не обращать внимание на Малфоя, но один раз все же заметила, как он смотрит на ее перевязанные бинтом руки. Она не видела точно его выражения лица, но была уверена, что на его губах как всегда играла ухмылка, а сам он мысленно ликовал, что смог нанести ей вред. Обманул знаменитую заучку Грейнджер, а та поверила, и теперь ходит с этими бинтами. Наверняка он надумал себе, что она, при виде него рядом, потеряла голову и была готова сделать что угодно, пусть он только скажет ей, а то и прикажет. Осознавать все это было грустно и, куда сильнее, гневно. Гермиона хотела отогнать эти мысли из головы, поэтому вечером, сразу после того как закончились уроки и за окнами Хогвартса наступила звездная ночь, она решила не сидеть в гостиной с друзьями, а укутаться пледом в спальне в обнимку с легким любовным романом в несколько сотен страничек, который можно прочитать за ночь. Никто не удивился такому поведению Гермионы, так как она часто выбирала провести время с книгами, нежели в шумной компании. Она видела в этом что-то очень романтичное и особенное-звук перелистывания страниц, легкий запах дерева и пыли, теплый свет, исходящий из маленькой лампы, и, в некоторые дни, постукивание капель дождя по подоконнику, когда она открывала окно, чтобы вдохнуть свежий воздух. Мало кто это понимал, но она знала, что есть один человек, который тоже любит проводить время в школьной библиотеке. Гермиона часто за ним наблюдала. Ей нравилось смотреть, как его серые глаза бегают по строчкам книги, а руки, на которых были видны вены, время от времени убирали с лица короткие пряди платиновых волос. Гермиона отдала бы все, лишь бы узнать, что за книги читает Драко Малфой. Может это были исторические романы, или детективы, или материалы для школьных проектов. Почему-то Гермиона никак не могла представить в его руках любовный роман. Не вязалась с его образом книжка о любви. Уже совсем стемнело, а голоса внизу, в гостиной Гриффиндора потихоньку стихали. Гермиона все так же лежала в кровати под пледом с книгой в руках, иногда отвлекаясь на собственные мысли, как вдруг в дверь кто-то постучал. Гермиона немного подождала, прежде чем вставать чтобы открыть дверь. Она вспомнила, что должна была отдать Джинни книгу, которую одалживала для задания по истории магии. Открыла маленький ящик, и уже с книгой в руках пошла открывать дверь. —Я как раз собиралась завтра утром тебе ее…. — начала было Гермиона, но когда обнаружила, что за дверью никого нет, остановилась на полу слове. На полу лежала маленькая коробочка, а рядом записка. Гермиона положила их на кровать и закрыла дверь. Коробочка была темного зеленого цвета в черную крапинку. Раскрыв записку, Гермиона тут же схватилась рукой за сердце, не веря своим глазам. «Я и не думал, что ты настолько глупая, что послушалась. Эти бинты тебе не идут, Грейнджер. Прими ещё один совет, только на этот раз дельный: наноси эту мазь несколько раз в день. И в следующий раз используй свои мозги.» Подписи, от кого эта записка не было, но Гермиона и без того поняла, что она была от Драко. Сердце бешено застучало, и улыбка тут же украсила лицо Гермионы. Она не могла поверить, что он решил ей помочь, хоть и сам был виноват в том, что она обожглась. Пусть сама записка была не очень дружелюбная, она грела сердце. Гермиона понимала, что скорее всего сама выдумывает себе все те помыслы, с которыми он решил подарить ей мазь и написать записку, но сам факт того, что она держит их в руках вызвал бабочек в животе. Гермиона тут же сняла бинт и открыла мазь. Вряд ли она была от мадам Помфри, ведь она сказала, что не обязательно ей пользоваться. Может Малфой сделал ее сам? Специально для нее? Голова раскалывалась от того, сколько всего Гермиона выдумывала в свою пользу. Ничего из того, что она надумывала не было правдой. Да, Малфой дал ей мазь. Да, он сказал, что ей не идут бинты. Но в этих словах не было никакой любви или заботы, лишь напоминание о том, как глупо она поступила, и просьба впредь пользоваться мозгами. Лучшего набора и не придумаешь. «Подарок» пах разными травами и медом. Гермиона нанесла мазь на ожог, и снова замотала бинтом. Пусть она и понимала, что все это плод ее воображения, она почувствовала что-то настолько приятное, что ей хотелось спать в обнимку с этой запиской, написаной от руки. Ей показалось, что за нее переживают, хотя на деле просто хотели снова напомнить, что она такая же глупая как и все остальные девушки. В этот раз Гермиона уснула быстро и с улыбкой на лице. Сердце радостно билось, а в голове было лишь одно: как он, держа своими тонкими пальцами перо, выписывал каждую букву специально для нее. Каждая ее частичка мечтала, чтобы это было так, хотя на деле все было совершенно по-другому, и она это прекрасно понимала…