Башня

Билл чувствует, как его язык завязан в узел, слова тяжёлым склизким комом стоят в горле. От этого щекотно и немного больно. Билл хотел бы сказать слишком много, но остается только подавиться огрызками собственных предложений. Вечерами он выписывает свои мысли-желания на бумагу, чтобы горло и голову не ломило так сильно. Терапевтический метод то еще дерьмище, чернильные буквы все ещё раздирают горло крючками-палочками. Наверное, он страдает слишком сильно и увлечённо, и это становится заметно. – Лицо попроще сделай, тебя будто щас вывернет, – у Грея язык наоборот киллометровый и, конечно же, без костей, несёт грубо-пошлую херню, хуже чем Ричи. Роберт вообще хуже всех, кого Билл знает, и Денбро думает, что в этом ключ. Чужое уродство никогда не потребует от тебя идеальности и рамок приличия, Билл делает вид, что с Робертом можно отпустить себя. Только вот отпускать некого, что снаружи, что внутри, Билли тихий ребёнок, надуманный бунт ему не идёт. Шляться с Греем классно как раз-таки потому, что ребёнок визжит, видя большую и побитую миром и самой собой собаку, рыжую безродную псину. Наивность острых сахарных коленок, идея о том, что на собачке можно прокатиться, она подаст лапу и полает по команде, а вовсе не обгладает лицо. В порыве кристально, болезненно чистой любви, конечно же. В детских книжках только такая и бывает. – Нор-рмально у мен-ня все с лицом. Я прост-т-т-то... – его слишком сильно клинит на последнем слово, ведь ничего не просто и нихуя не будет. Роберт нихуяшеньки не знает о логопедических приемах и уважении, поэтому просто закрывает Биллу рот, заставляя замолчать. У него-то как раз-таки все просто. – Ты сейчас помолчишь тридцать секунд, откроешь свой очаровательный рот и скажешь все нормально. Насколько можешь нормально. – Нечего говорить, – с испугу без запинок, Билли такой умница, где-то в двух кварталах отсюда его гордая мать прижимает руки к сердцу. – Ну и нехер такие морды страдальческие корчить, – Денбро внутри бесконечно агонизирует, мечтая развязать свой сраный язык и рассказать о мечтах, конкурирующих по пошлости и банальности с копеечным жирно-глянцевым порно на заправках. О, он так бы хотел открыть свой ебаный рот, чтобы рассыпаться на признания-мольбы. Он так хотел бы быть способным хоть на что-то. Слова выгрызают гортань изнутри, уже хочется не хотябы просто сказать, а закричать, убедить, получить то, о чем говорит, иначе он сдохнет от разлагающихся внутри желаний. Роберттысамыйбольшоймудаквштатеноятаксильноблятьвосхищаюсьихочухочухочу... – Понял? Билла хватает только на кивок.