От того, что я это скажу, зад болеть не перестанет!

Та-дааа! Новая глава. Она, как всегда, далась мне нелегко. Особенно сейчас. А ещё в ней присутствует бонус, но такие бонусы я, кажется, разучился от первого лица писать. Впрочем, я старался и надеюсь, что вы меня в очередной раз поймёте ^_^ Кстати, глава получилась почти на десять страниц четырнадцатым шрифтом. Что-то я разошёлся... :D В номер я вернулся, когда дело уже близилось к утру. В три часа ночи здесь густая темнота редела и становилась какой-то грязно-синей, было достаточно свежо и очень тихо. В комнате, к моему удивлению, приглушённо горел один ночник. Оглядевшись, я увидел Мелкого, забравшегося с ногами на кресло. Выглядел он взъерошенным и даже немного напуганным, так что я ещё раз осмотрел в комнату, пытаясь найти то, что могло напугать парня. Комната выглядела как обычно, ничего не изменилось. – Ты чего не спишь? – спросил я тихо, аккуратно прикрывая дверь. – Заснуть не могу, – парень потупился, – я темноты боюсь. Я завис. Господи, шестнадцать лет парню! Неужели в таком возрасте дети ещё боятся темноты? Я вот вроде не боялся. – Слушай, в здании полно народу, что с тобой может случиться? – Но там что-то скребётся! – тут же заныл Тамерлан. Я вздохнул и закатил глаза. Сложив руки на груди, посмотрел на парня. – Ну и где у тебя что скребётся? – На шкафу, – буркнул он и уставился туда, где, собственно, и стоял шкаф. Ещё раз вздохнув, я передвинул одно из кресел, залез на него и посветил телефоном на деревянную поверхность. Тут же заметил крупного чёрного жука, который на свету замер и, подёргиваясь, стал очень медленно отползать назад. Секунд двадцать я гипнотизировал несчастное насекомое, а потом обратился к парню: – Тамерлан, мать твою, ты понимаешь, что это всего лишь жук? – Какой жук?! – тут же вскинулся Мелкий. – Ну... – я удивлённо смотрел на парня, – большой такой, чёрный. – Убери его а? – парень уже откровенно хныкал, загребая ногами и цепляясь за подлокотники. – Боже, не говори, что ты и насекомых боишься! – Не боюсь я! Но они такие мерзкие... Капец. Что за парень такой! Темноты он боится, насекомых он боится. Что ещё его пугает? Плесень? Гром? Молния? Приплыли, блин. И почему я чувствую себя нянькой? Я сбросил жука телефоном, чуть отклонившись, когда тот с жужжанием полетел. Тамерлан тут же вскрикнул и чуть не слетел с кресла. Парень облегчённо выдохнул и скатился на сидение. Едва сдерживая смех, я подошёл к нему и, прижав к себе за шею, с силой потрепал по волосам, на что он тут же забрыкался. Я засмеялся и уселся на подлокотник. Тамерлан казался мне невероятно смешным и, если честно, появилось ощущение, что у меня есть второй младший брат. Особенно это ощущение усилилось, когда парень со вздохом прижался к моему боку щекой. Я положил руку на его плечо, и мне сразу стало как-то уютнее. – Куда ты ушёл? – немного обиженно и устало спросил он. – Я разве не говорил? В ответ он лишь отрицательно покачал головой и зевнул. Ну конечно, пока сидел здесь один и боялся, не до усталости было, а стоило только всему закончиться – сразу спать захотел. – Мне нужно было уйти и встретиться... с одним человеком. Сейчас я, почему-то, смущался и не мог рассказать Тамерлану, что встречался с Кешей и чем мы занимались на берегу. Пусть ничего такого мы и не сделали, но сейчас мне казалось, что парень просто не поймёт, или что ему вовсе будет слишком неприятно слушать это. – С тем парнем, который заказал банкет? Ну, который тебе нравится. Да? – последовал вопрос, и я с сожалением отметил, что память и соображалка у Мелкого хорошие. – Да, с ним. Представляешь, он узнал, что его невеста изменяла ему со мной, и уговорил меня подстроить обратную измену, – я улыбнулся, продолжая гладить парня по плечу. – Обратную измену? – он поднял голову, и я поймал взгляд разноцветных глаз, тут же замявшись. – Ну-у-у... мы с ним... – Не продолжай, я понял! – Тамерлан скорчил забавную рожицу. – Да нет же, мы всего лишь целовались! И кто просил меня оправдываться? Из-за этого Мелкий только рассмеялся, уткнувшись мне в бок. Замечательно, меня уделала мелочь. – Прям Санта-Барбара какая-то... – отдышавшись, протянул он, на что я лишь хмыкнул. – Так вы теперь вместе? Я нахмурился. Думать об этом совершенно не хотелось, потому что всё оставалось слишком неясным. Я даже не мог понять отношение Кеши к себе. Он искренне улыбался мне, но при этом явно не находил никаких обязательств передо мной, был очень близко и, в то же время, невероятно далеко. К тому же, и он, и я изменились, теперь понять что-то тем более тяжело. Он не знает, что буду делать я, а я не знаю, что будет делать он. Может быть, завтра Кеша посмотрит на меня с отвращением и попросит больше никогда не приближаться? Такое тоже возможно. Всё встало с ног на голову. Вроде и хочется относиться лучше, а изнутри распирает какая-то обида и не даёт всё объяснить. А мне, действительно, хорошо с ним, и так всё бросить, ничего не прояснив... нет. Я хочу попробовать ещё раз, но вот хочет ли он? – Не знаю, – честно ответил я. – С возрастом всё сложнее, верно? – парень невесело усмехнулся. – Понимаете, что хотите быть вместе, но при этом стремительно мчитесь в разные стороны, словно кто-то толкает вас в спину и заставляет бежать, хотя на самом деле проблема в вас. Не желаете протянуть друг другу руки, боясь непонятно чего. Но ведь это не правильно, так не должно быть, разве нет? – я задумчиво кивнул, забыв, что Тамерлан не увидит этого. – Не хочу взрослеть. А мне отчего-то показалось, что этот ребёнок, не желающий становиться взрослее, мыслит даже более трезво, чем я и, наверное, даже более трезво, чем Кеша. Чем младше дети, тем больше в них удивительная способность не понимать ничего, но вместе с тем понимать всё лучше взрослых. Я вздрогнул, как будто очнувшись ото сна, ещё раз взъерошил парню волосы и тихо произнёс: – Пошли спать, у тебя глаза закрываются. Проскользнув в ванную, я быстро умылся, а когда вышел, свет в комнате был погашен и Мелкий спал в моей кровати, стиснув руками свою подушку. Я усмехнулся. Вот же неугомонное создание! Без всякой задней мысли лёг рядом с ним и почти сразу уснул, почувствовав внезапно усилившуюся усталость. За завтраком я высматривал Кешу. Искал его и в холе, и на пляже, и даже в парк сбегал, но так и не нашёл. Сам не понимая, почему, я хотел прояснить всё сразу и не откладывать разговор. Не проходило чувство, что если мы не выясним всё сейчас, то не сделаем этого уже никогда. А мучиться снова... ну уж нет. Устав носиться по всей территории, я подошёл к Либи, который о чём-то мило разговаривал с братцем, и спросил, не видел ли он Кешу. – М-м-м... да, он сегодня отдал деньги и сразу ушёл собирать вещи. Последний раз я видел его на парковке. Ничего не сказав в ответ, я тут же кинулся в сторону парковки, молясь, чтобы Кеша не успел уехать. Я боялся не успеть, потому что ни его номера, ни чего-либо ещё я не знал, а значит, рисковал упустить шанс. Пусть город у нас не такой уж и большой, но раз мы ни разу не встретились за пять лет, то можем не встретиться ещё чёрт знает сколько времени, и тогда будет уже поздно. Ну почему он не сказал, что уезжает сегодня! Я закрутился, выискивая знакомую фигуру, но так и не нашёл. – Блять! – вырвалось у меня, когда я с горечью понял, что Кеша уже уехал. – Мир? Услышав знакомый голос, я обернулся, чтобы убедиться, что мне не послышалось. Нет, точно, Кеша. Стоит у перил и удивлённо смотрит на меня. – Ты же сказал, что мы увидимся сегодня! – тут же зарычал я и дёрнул его за руку. – Да, но тебя нигде не было! – возразил он, и это лишь распалило мой гнев сильнее. – Что значит «нигде не было»?! Да я полдня тебя везде ищу! – Ну значит не пересеклись! – он выдернул руку из моей хватки и раздражённо посмотрел на меня. – Я сказал Альберту дать тебе мой номер. Я тут же остыл и потупил взгляд. Внезапно стало как-то стыдно. Действительно, ну почему я решил, что он просто возьмёт и уедет? Ведь и встретиться он хотел не меньше меня. Чёрт, как можно быть таким идиотом! Ну когда я думать-то научусь? Всё так же не решаясь поднять взгляд и рассматривая щебёнку под ногами, я судорожно соображал, с чего бы следует начать. Мысли как назло сразу же разлетались, не желая собираться воедино. – В любом случае, – тихо начал Кеша, – я рад, что ты всё же меня нашёл. Я поднял голову и наткнулся взглядом на мягкую полуулыбку. Блин, чего я смущаюсь, как школьница? Разве так трудно нормально поговорить? – Кеш, – я вздохнул и серьёзно посмотрел ему в глаза. – Раз ты спешишь, то я спрошу прямо. Мы... можем начать всё сначала? Я в ожидании уставился на него, до дрожи в коленях боясь услышать ответ. Он задумался и, вздрогнув, выругался сквозь зубы, когда услышал гудки. С парковки, высунувшись из белого «Лексуса», ему махал какой-то мужчина, по-видимому, шофёр. Кеша покачал головой. – Мир, прости, давай ты после мне позвонишь, и мы всё обсудим... Моё сердце словно замерло, а голова стала пустой и тяжёлой одновременно. Да, Мир, всё, чего ты добился, – замысловатый ответ, после которого никогда ничего не происходит. Браво. Ты снова остался один. – Нет, Мир, – он словно прочитал мои мысли и пальцами приподнял мой подбородок, а я в который раз встретился с его взглядом; тут же почувствовал жар в груди и на щеках, когда вспомнил, что стоим мы посреди улицы, а мужчинам не свойственно делать такие жесты в отношении других мужчин. Впрочем, пошевелиться я так и не смог, продолжая смотреть на него, – это не значит «нет». Просто я действительно спешу. Я обещаю, клянусь, что мы обязательно встретимся и поговорим нормально. Честно. Не дождавшись от меня никакой реакции, он притянул меня к себе и обнял за плечи. – Я тоже скучал, – прошептал он, задержавшись в таком положении буквально несколько секунд, после чего отпрянул и похлопал меня по плечу. – Ну пока, увидимся. Он мягко улыбнулся и ушёл к машине. Я так ничего и не ответил, стоя неподвижно, с расширившимися глазами и с полным беспорядком в голове. Я всё ещё не верил своим ушам. Меня не отшили. Господи, неужели судьба решила сжалиться? Неужели мы с Кешей, правда, сможем снова быть вместе? Тут же счастливая улыбка появилась на моих губах. Не важно, как скоро мы сможем увидеться, мне казалось, что теперь-то всё точно будет хорошо. Он скучал... Интересно, когда он понял, что скучает? Чрез месяц? Год? Или, может, совсем недавно? Чёрт, да какая разница! Главное, что он чувствует то же, что и я. Не пытаясь стереть улыбку, я, погружённый в мысли о предстоящей встрече, направился обратно на пляж.

***

POV Жеки

Утром Альберта в номере я не застал. В ванной после него всё ещё было жарко и влажно, а пол был покрыт мелкими каплями воды. Вечно ему нужно сбежать быстрее меня, даже не предупредив. Оставаться в номере я не хотел, а потому не придумал ничего лучше, чем пойти на пляж. Снова вылил на себя дохрена средства от загара и замотался в очередное полотенце. Через полчаса Альберт всё-таки опустился на песок рядом со мной. Я чуть повернул голову и проследил взглядом лёгкое и быстрое движение его руки по моей лодыжке. С сожалением оглядел свои ступни. Сорок первый... Да я, блять, Золушка. – Опять не разбудил меня, – я хотел сказать это с упрёком, но разомлел от этой мимолётной ласки, и никакого упрёка, конечно же, не получилось. – Ну-у-у... ты такой милый, когда спишь, – с улыбкой сытого кота протянул он. Милый... Хм, вот как, значит. – То есть, обычно я язва? – Угу, прям мегера. Альберт засмеялся и придвинулся поближе ко мне. Я тоже улыбнулся. Всё-таки как же здорово с ним. Мы болтали о всякой ерунде, ни о чём и обо всём сразу. Он рассказывал, как сегодня чуть не вылил на щётку вместо пасты шампунь, как долго искал телефон, держа его в руке, и как сегодня говорил с Кешей о банкете. Я же рассказывал о ребятах и о том, как провожу время сам. Внезапно к нам подлетел запыхавшийся и раскрасневшийся Мир. Весь день он носился вокруг, и мне почему-то думалось, что искал он именно Кешу. Это начинало меня беспокоить, потому что поведение брата всё больше начинало походить на одержимость или увлечение навязчивой идеей. Ни к чему хорошему, по моему мнению, это привести не могло. – Привет. Либи, ты Кешу не видел? – спросил он, подтвердив мои мысли. – М-м-м... да, он сегодня отдал деньги и сразу ушёл собирать вещи. Последний раз я видел его на парковке. Мир тут же сорвался с места и бросился к парковке, а я лишь неодобрительно покачал головой. Кажется, этот дебил окончательно сошёл с ума. – Между ними явно что-то происходит. И мне это не нравится. Слишком уж ненатурально, – высказал я своё мнение. Альберт удивлённо посмотрел на меня, а потом пожал плечами и вытер лоб. Что ж, на улице, действительно, было невероятно жарко. – Это его дело. Я вообще не лезу в это. Кстати... мы ведь собирались отпраздновать, разве нет? Надо же, он не забыл. Чёрт возьми, это круто. Я уж думал, он и не вспомнит про это, а сам намекать боялся. – А... это... тебе будет нормально? – смерть его отца я старался никак не затрагивать, а потому сказать что-то внятно у меня не получалось. На мгновение он задумался, явно не понимая, что я имел в виду, потом, по-видимому, понял и вздохнул, посмотрев на меня. – Знаешь, так тоже неправильно, я же обещал тебе. Так что не думай об этом, всё в порядке. Сходим в кафе? Тут всё равно, кажется, ничего приличнее и нет, придётся довольствоваться этим. – Он смотрел на озеро, больше не глядя на меня и вертя в руке плоский маленький камушек. – Ну так что? – Прямо сейчас? – я приподнялся, едва не уронив открытую бутылку с водой. – А почему нет? Целый день вместе – разве не этого ты хотел? – он всё же вновь повернулся ко мне. Этого ли я хотел? Конечно. Пусть мы и видимся часто, но он почти постоянно ничего не замечает из-за своей работы, а тут в одно мгновение так много его внимания... это заставило меня растеряться. Это было неожиданно и даже волнующе. Весь день чувствовать эту странную, только ему свойственную сдержанную нежность, ловить его взгляды, чувствовать его прикосновения, заниматься любовью... На последней мысли, сам себе не веря и удивляясь, я закашлялся и мгновенно покраснел. Почему я думаю об этом именно сейчас?! – Что с тобой? Я замотал головой и просипел: – Нет, ничего. Я согласен. Мы второй час сидели в кафе. Есть не хотелось из-за жары, поэтому мы лениво возили ложками в таявшем мороженном и пили чай. Мы продолжали разговаривать и время от времени соприкасались ногами, хотя дело было скорее не в наших отношениях, а в маленьком столике и чьих-то слишком длинных ногах. Явно не моих. Иногда я замечал на себя недоумённые взгляды людей, прекрасно понимая, чем это вызвано. Моя внешность буквально кричала: «Эй, люди, смотрите на меня, я так похож на гея, не правда ли?» Действительно, я прекрасно понимал, насколько им непривычно видеть парня с собранными в хвост волосами, аккуратными бровями, как непонятно им осознание того, что некоторые жесты слишком женские, слишком мягкие и слишком непохожие на мужские. Конечно, став немного старше, я больше не носил ничего броского, не вёл себя слишком жеманно и вообще никак не пытался выделять свою натуру, но в то же время и скрывать её у меня не получалось. Всё это словно рвалось наружу, и я не мог это остановить. – Если честно, – решил я поделиться своими невесёлыми мыслями, – иногда я завидую брату. – Интересно, почему? – Альберт медленно помешивал талую розовую жижу в прозрачной пиале. – Просто понимаешь, он же... ему же не всегда нравились парни. Он стал таким со временем, да и до сих пор вполне может переспать с девушкой. А у меня всё сразу так было. Девушки меня никогда не привлекали, всегда нравились парни. Может, не в этом дело, конечно, но природа словно сыграла злую шутку. Мир ведь внешне ничем не отличается от нормального мужчины, и посмотри на меня – я не такой. Совершенно. Я и не чувствую себя полноценным мужчиной. Нет, естественно, я и женщиной себя никогда не чувствовал, но... Всё по-другому. Глядя на меня, сразу ясно, кто я. – Тебе так не нравится это? – Нет, просто... я сам себя не понимаю. Я ведь знаю, что эта ненормальная женственность слишком заметна, но и убрать её не могу, и хочу чувствовать себя парнем. – Слушай, Жень... – я посмотрел на Алберта. Он выглядел серьёзным и немного напряжённым. – Ты ведь не плохой человек. Да, ты странно выглядишь и ведёшь себя, но ты ведь ни на кого не кидаешься, не кричишь на каждом углу, что ты другой, и не выпячиваешь это всеми возможными методами. Дело ведь не в том, как ты выглядишь. Да, это ненормально, но так уже случилось. Просто прими себя. Ты такой же человек, как я, Мир, Ксюша. Не хуже. Просто другой. Я люблю тебя таким, и ты полюби. Ты ведь замечательный на самом деле. – Правда? – зачем-то спросил я, и голос мой показался мне слишком слабым. В ответ Альберт кивнул, а я почувствовал какую-то спокойную радость и даже некоторое смущение, так что совершенно не знал, что должен сказать. – Что-то мы засиделись. Куда теперь пойдём? – Может, в номер? – И что мы будем делать? Только начало шестого. Я задумался, и на лицо сама собой выползла пошлая улыбочка. Не знаю, как Альберт, а вот я в мыслях почти всё это время уже давно делал то, что хотел. Буквально с самого утра хотел. – Да ладно! – протянул Альберт с недоверием. – Сколько раз ты планируешь это сделать? Я же старый, могу не выдержать! Он засмеялся и оставил деньги, просмотрев принесённый счёт. Тут же притянул меня к себе за шею. М-да... разница в росте, конечно... Только спустя несколько мгновений до меня дошло, о чём он говорил. Я тут же возмущённо уставился на Альберта, не веря своим ушам. – Да какой ты старый, тебе всего тридцать три! Ты здоровее меня, блин. – Кстати. Тебя не смущают эти двенадцать лет? – Нет, конечно! – Это хорошо, – Альберт счастливо вздохнул, – а то я всегда боялся, что тебе это покажется неприемлемым. – Что за глупость. Ты сегодня прям дурак какой-то. Просто думай о том, что мы проживём лет двести на двоих и умрём в один день от маразма. – От маразма не умирают, – мрачно заметил Альберт. – Хорошо, что ты так думаешь, милый. И на сей радостной ноте мы отправились слоняться по парку. К восьми вечера мы уже сидели на балкончике нашего номера и неторопливо пили вино, расслабленно обсуждая всё новые и новые темы. Так странно, что с любимым человеком и молчать, и говорить одинаково приятно. Вы можете сначала практически не разговаривать несколько дней и не чувствовать себя как-то плохо, а потом весь день болтаете и болтаете и не можете насытиться общением. По крайней мере, сейчас мне было хорошо. Я чувствовал какое-то умиротворение, и шум от людей внизу совершенно не нервировал, хотя, говоря откровенно, в более плохом расположении духа у меня было бы желание вставить кляп в рот каждому лично, а детей ещё и связать. И да, вообще-то я очень милый, вы знаете. Увлёкшись, я не сразу заметил, что Альберт уже длительное время разглядывает меня. Я очнулся и вопросительно посмотрел на него в ответ. – Мы, кажется, собирались заняться чем-то более полезным, – тихо произнёс он, не переставая улыбаться. Я тут же хихикнул. От выпитого вина я, конечно, не опьянел, но немного расслабился, поэтому слова Альберта не вызвали во мне смущения, лишь ожидание, предвкушение чего-то большего. – Сейчас вернусь. – С этими словами он скрылся в ванной, а я, проводив его взглядом, откинулся в кресле и прикрыл глаза. Альберт вышел через десять минут. Чёрт, хотел бы я справляться так же быстро! Но нет, я приводил себя в порядок гораздо дольше. Когда я вышел, он лежал, приподнявшись на локтях, и не сводил с меня насмешливого взгляда. К слову, стоял я в одном полотенце на бёдрах, поэтому, стоило Альберту скользнуть взглядом ниже, как он сразу же прикусил губу. Этот жест был выразительнее слов, потому, поддавшись вперёд, я мягко коснулся губ Альберта. Ответ последовал незамедлительно. – Твои волосы ещё влажные, – заметил я, пропуская сквозь пальцы холодные пряди. Альберт улыбнулся и снова коснулся своими губами моих. Мне нравилось целоваться с ним: он был мягок, нетороплив и нежен, и поцелуи становились похожими на сладкую-сладкую патоку. Мне стало жарко, лёгкая горячая волна прошлась от груди к паху. Я оторвался от губ Альберта и невесомыми поцелуями спустился к его груди. Оставил яркий крупный засос, обвёл языком сосок и, втянув в рот, осторожно прикусил. Наградой мне послужил громкий прерывистый вздох. Я провёл языком дорожку к животу и взглянул в лицо Альберта. Глаза его затуманились, в них виделось зарождающееся желание. То, что я увидел, неимоверно льстило мне, было приятно чувствовать себя желанным. Я оставил ещё один красочный засос на животе и вновь поцеловал Альберта в губы. Он запустил руку в мои волосы и аккуратно снял с них заколку, распустив растрепавшийся хвост. Только Альберту я позволял делать это. Не разрывая поцелуя, я потянул вниз его штаны, и, поняв, чего я хочу, он позволил мне снять их вместе с бельём. Я тут же опустился вниз и, проведя языком по всей длине члена, вобрал в рот головку. Мне нравилось делать минет. Нравилось слушать тихие сдавленные стоны, сбившееся дыхание, нравилось видеть, как пальцами он цепляется за простыни, чтобы не сорваться и не дёрнуть меня за волосы. Мне нравилось понимать, что я являюсь причиной того, что он с силой кусает губы, заглушая слишком громкие стоны. Необъяснимое удовольствие доставляло мне понимание, что я могу довести его до такого. От своих действий я сам начал возбуждаться. Полотенце начинало раздражать, и мне казалось, что ещё чуть-чуть, и я начну тереться членом о простынь. Меня мягко отстранили и втянули в поцелуй, снимая ужасное полотенце. Тут же руки Альберта заскользили по моей спине, чуть царапая кожу, отчего я начал извиваться, то ли изворачиваясь, то ли, наоборот, подставляясь под такую незатейливую, но приятную ласку. Почувствовав его руки между разведённых ягодиц, я разорвал поцелуй. – Не нужно... – прошептал я, отводя его руку. – М-м-м... ты готовился? – так же шёпотом ответил он, а у меня от его вкрадчивого тона по рукам пробежали мурашки, и всё внутри сжалось, когда внизу живота скрутилась тугая пружина возбуждения. Ничего не ответив, я развернулся к Альберту спиной и опустился на локти, получил несколько поцелуев в спину. Я сжал руками наволочку и закусил губу в ожидании. Буквально через мгновение почувствовал, как в анус мне упёрся холодная от смазки головка. Толчок. Зажмурившись и стиснув зубы, я понимал, что надо было растянуть себя получше. Чёрт, как же больно... Хорошо, что за это время я престал зажиматься в таких случаях, а то бы ещё хуже сделал. Господи... Впрочем, несмотря на эту боль, возбуждение не проходило – моё тело прекрасно помнило, как хорошо бывает даже после таких неприятных ощущений. Когда же я почувствовал, что Альберт вошёл до конца, выдохнул даже с некоторым облегчением и шмыгнул носом. Внутри всё горело и требовало немедленно прекратить то, чем мы занимались. – Всё в порядке? – горячее дыхание обожгло шею, а мимолётное касание губ заставило повести плечами. – Угу, – кивнул я. Ещё толчок. Теперь я зашипел, потому что тело, вместе с болью, пронзило удовольствие. Толчки становились быстрее, и я продолжал шипеть, кусать губы, подушку, сжимал наволочку и слышал собственное тяжёлое дыхание. Но Альберт вдруг остановился и вышел из меня. – Что ты..? – начал было я, но меня рывком перевернули на спину. Я испуганно уставился на него, совершенно не понимая, что он делает. – Зачем? – Хочу видеть твоё лицо, – я хотел возразить, но от страха только беспомощно открывал рот, не произнося ни звука. – Пожалуйста... Мне показалось, или в его голосе слышна мольба? Я прикрыл глаза и отвёл взгляд, потому что смотреть на Альберта уже не было сил. Осмелев, кивнул, но продолжил лежать, боясь пошевелиться лишний раз. Чёрт! Меня буквально подбросило, когда я почувствовал губы Алберта на моём члене. Не останавливаясь, он поднялся выше и мягко прихватил губами кожу на шее, оставляя след. Дыхание моё снова сбилось. Не отвлекаясь от моей шеи, Альберт продолжил двигаться во мне. Я дёрнулся и, зажмурившись, вцепился ему в плечи, наверняка делая больно и оставляя царапины, но стоило мне открыть глаза, как я тут же встретился с его взглядом. Новый толчок, и я судорожно хватал ртом воздух от нахлынувших ощущений. Они были слишком сильными, слишком незнакомыми мне. Всё было совсем иначе, когда я видел его затуманенные желанием глаза и закушенную губу. Невероятно сладко и страшно одновременно. Альберт двигался медленно, а я уже с трудом сдерживал стоны, так и рвущиеся, кажется, из самой груди. Никогда ещё я не чувствовал всё настолько остро. Почему-то Альберт окончательно замедлился, а когда я, ничего не соображая, приподнял голову и взглянул на него, он с силой сжал зубы на моём соске и одновременно резко двинул бёдрами. В комнате раздался мой громкий вскрик, тут же оборвавшийся всхлипом. Я не могу сказать, что именно чувствовал тогда, это было всё – начиная от испуга и заканчивая жгучим желанием. Боже, мне никогда не было хорошо и, вместе с тем, так стыдно, как сейчас. В шоке я зажал рот рукой, но Альберт сразу отвёл её в сторону, снова и снова повторяя сладкую пытку. Он смотрел на меня, целовал, кусал, вбивался в моё тело, а я продолжал стонать и пошло раздвигать ноги, царапая его кожу и раз за разом повторяя его имя. Голова шла кругом, как будто я был непомерно пьян. Словно яд разливалось во мне удовольствие с каждым его толчком. Я ничего не понимал, даже не слышал, стонал ли Альберт в ответ, звал ли меня по имени так же, как я его. Я хочу его, я люблю его, сейчас и потом, мне так сладко, так хорошо, мне так жарко, даже горячо... Господи, я, наверное, скоро сгорю. Конечно, я не умел стонать, как порнозвезда. Голос мой то и дело срывался, то я кричал, то едва ли не выл, под конец только хрипло всхлипывая и умудряясь метаться по кровати даже прижатый большим разгорячённым телом Альберта. Крупная дрожь прошлась по моему телу, а в следующий миг, почувствовав руку, обхватившую мой член, я широко распахнул глаза, и вспышка удовольствия заставила меня громко вскрикнуть от оглушительного оргазма. Мне казалось, что от такого удовольствия можно умереть. К своему стыду я упустил момент, когда кончил Альберт. Упав рядом, он пытался восстановить дыхание. Моё сердце бешено билось в груди, а перед глазами плясали цветные звёзды; я не шевелился и не пытался укрыться – сил не было даже на смущение. Когда я более-менее пришёл в норму, сразу прижался к боку Альберта, потому что воздух, касаясь моей горячей влажной кожи, казался слишком холодным. Сердце Альберта билось размеренно, хотя, готов поспорить, несколько секунд назад колотилось так же, как и у меня. – Почему ты раньше не хотел так попробовать? – голос его был тихим и немного хриплым. Я задумался над его вопросом. Раньше мне не казалось странным, что я всегда был спиной к Альберту, когда мы занимались любовью. Мне казалось диким вот так повернуться и позволить ему видеть своё лицо, ловить взглядом любую эмоцию, какой бы она ни была. – Ты же знаешь, что первый раз у меня был довольно рано. Наверное, из-за смущения. Когда ты подросток, не так легко довериться кому-то. Особенно когда понимаешь, что не такой, как все, и в любой момент ты можешь увидеть отвращение. – А стонать стеснялся тоже из-за этого? – я почувствовал, как кровь приливает к щекам. Почему-то говорить об этом было немного стыдно, как будто я оправдывался перед старшим за какой-то глупый проступок. Хотя, наверное, так оно и есть. – Вспомни, какие у нас стены в квартирах. Если бы соседи услышали мои стоны, то у парней могли быть проблемы. Поэтому меня просили быть тише, да и сам я понимал, что так нужно. Вот и привык, похоже, что нельзя стонать. – Да-а-а, ты громкий, – я почувствовал улыбку, и тут же спрятал лицо на его груди. Как он может говорить такое! Прекрасно же знает, как это сейчас смущает меня. Я же всегда в такие моменты как девственница в первую брачную ночь. – Но мне нравится. Может, повторим? – Ты же говорил, что ты старый и не выдержишь! – тут же поспешил вставить шпильку я. – Знаешь, – он приподнялся на локтях, отчего мне тоже пришлось привстать и посмотреть в его лицо, – ради такого я готов наплевать на этот факт. Он рассмеялся, а я не мог не рассмеяться вместе с ним, потому что это был один из тех немногих моментов, когда я был действительно по-настоящему счастлив.