От того, что я это скажу, зад болеть не перестанет!

Итак, новая глава готова, и она большая и даже содержательная, так что Царь я доволен. Кроме того, помнится, кто-то когда-то сетовал на то, что у меня нет страницы в ВК. Так вот. Теперь она есть, и адрес забит в профиле другое дело, что вы там ничего нового не найдёте :D, посему долг свой считаю отчасти выполненным :D А, да: я всегда искренне рад вашим отзывам ^_^ Сказать, что я ждал окончания поездки – значит не сказать ничего. Меня буквально трясло и дёргало от мучительного ожидания. Дни текли медленно, у меня пропал всякий интерес к пляжу, играм, друзьям, всё вокруг стало каким-то несущественным, и даже спал я плохо. Самое смешное было то, что я толком не знал, чего жду. Это волнение было настолько сильным, что невозможно было хоть чуть-чуть продумать, как всё пройдёт, и что вообще там будет. Так обычно волнуются школьники перед первым серьёзным свиданием, когда чувствуется огромная симпатия, а сердце изо дня в день стучит всё быстрее, и боязно подумать и придумать себе что-то, но в то же время всё равно надежды на лучшее не пропадают. И вроде бы мне уже, слава богу, двадцать один год, и опыта не так уж мало, но... как это состояние вообще прилично обозвать? В автобусе я читал «Понедельник начинается в субботу», не очень-то участвуя во всеобщем веселье. Опустившись головой на моё плечо, в шею мне сопел Тамерлан, изредка просыпаясь и в полудрёме пытаясь устроиться поудобнее. Вообще, то немногое, о чём я думал помимо предстоящей встречи с Кабуровым, было связано с Тамерланом. В какой-то степени я сочувствовал пацану, а в какой-то всё же хотел верить, что всё обойдётся. Я говорю сейчас о его ориентации. Можете, конечно, ставить лишь на то, что «рыбак рыбака видит издалека», но всё было немного сложнее. Поверьте моему опыту, если один парень не видит ничего плохого в столь близком контакте с другим парнем, то он подсознательно принимает возможность пусть и такой поверхностной связи, а значит, как минимум бисексуален. А в случае Тамерлана не пугали и поцелуи, так что это даже не похоже на светлое, неопределённое юношеское чувство, которое может пройти так же быстро и незаметно, как началось. Странно, что я говорю такое, верно? Вроде техникум закончил, должен быть дурак дураком, и тут – бах! – разрыв шаблона. Люблю быть непредсказуемым. С пожеланием от Рыжей не подцепить к понедельнику букет венерических заболеваний, меня выкинули у моего подъезда. Вот тут вся эйфория разом исчезла, как прокисший суп в унитазе. Нет, это не глупое сравнение, именно так и было по моим ощущениям. Почему? Да потому, что в моей квартире меня ждал разъярённый Пашка, на звонки и сообщения которого я ответил от силы раза три, а потом и вовсе забыл про него. Прошу прощения, но это немного пиздец. Но ничего не поделаешь, не ночевать же мне на улице... – Привет... – Я тебя ненавижу! – и щёку обожгло пощёчиной. Впрочем, не такой уж сильный был удар. – Ты две недели мне не отвечал! Я поднял взгляд на Пашку. Взъерошенный, раскрасневшийся, с влажно блестящими глазами, он смотрел на меня, очевидно, не зная, плакать или кричать. Да, мне было стыдно, но вот только самую малость. – Почему ты так поступил?! – я молчал, не зная, что ответить. Ну а что я ему скажу? Что он мне надоел? Что я встретил парня, с которым встречался пять лет назад? Что мы целовались и собирались встретиться? – Ты опять изменял мне? – Нет, – ответил я спокойно, потому что это была почти правда. – Тогда что? – парень выглядел растерянным и всматривался мне в глаза. – Я тебя совсем не понимаю... Со вздохом наклонившись, я вытащил из бокового кармана сумки бежевый мешочек, в котором лежал кулон, купленный специально для Пашки. Тот осторожно взял его и повертел в руках. – Мир?.. – начал он растерянно, но я прервал его: – Ты не голоден? Опять, поди, одними макаронами да гречкой питался? – и с этими словами, приобняв за плечи, потащил в кухню. На следующий день, утром, умываясь, я в задумчивости потёр два ярких засоса на груди, но потом, тряхнув головой и отгоняя едкие мысли, позавтракал, попрощался с Пашкой, легко поцеловав чуть прохладные со сна губы, и пошёл на работу. Делал я всё, словно на автомате, пребывая в своих раздумьях. С одной стороны, хотелось прямо сейчас позвонить Кеше и назначить встречу, но с другой стороны – о чём нам говорить? С чего вообще начать? Глупо было бы сразу предложить быть вместе, а идти к этому постепенно, встреча за встречей... Если честно, этого я никогда не умел. Нормальных свиданий у меня было от силы пять, всё остальное банально сводилось к сексу, а потому дальнейшее развитие событий оставалось неясным. Абсолютно. Закрыв дверь в раздевалку, я вытащил из кармана формы телефон, постучал ногтем большого пальца по экрану. Закрыл крышку чехла. Открыл. Снова закрыл и открыл. Судорожно нажал на кнопку вызова напротив номера Кеши и, облизав враз пересохшие губы, стал вслушиваться в длинные гудки. Приятный женский голос возвестил, что абонент не может ответить, и попросил оставить сообщение после сигнала. Я сбросил вызов и, выдохнув, закрыл глаза. Лучше бы и не звонил, честное слово. Такое ощущение, что опозорился. Я простоял так с минуту, а когда уже потянулся к дверной ручке, тишину разнесла вдребезги резкая мелодия звонка. Господи, который раз убеждаюсь, что нужно поставить что-то более спокойное, а то так и до сердечного приступа недолго. Чёрт, Кеша... Ну зачем я позвонил!.. – Твою-то мать! – зашипел я, когда чудом удалось поймать телефон, падавший на кафельный пол, и, прижимая одну руку к бьющемуся в панике сердцу, второй провёл по экрану. – Алло? – Мир? Привет, ты звонил, – раздался приятный голос, как-то по-особенному звучавший через динамик телефона. – А, да, привет. Ты не занят? – Сейчас нет, – на пару секунд повисло молчание, а когда я уже собирался сказать какую-то глупую, ничего не значащую фразу, он прибавил с улыбкой, которая слышалась в голосе: – и я, если честно, очень рад, что ты позвонил. – Я-то как рад... – глухо ответил я, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. Кеша засмеялся. – Но... зачем ты звонишь? – В смысле? – не понял я. – Ну не просто так ведь. Кажется, мы хотели встретиться и поговорить, нет? – в его голосе я уловил лукаво-задорные нотки и улыбнулся. – Хотели, – я опустился на скамейку и, расслабившись, прислонился головой к холодной металлической дверке шкафа. Отчего-то было спокойно, хотелось сейчас оказать дома, в постели, и тихим голосом с усмешкой говорить на самые разные темы, чувствуя тепло в груди и бесконечное умиротворение. Никогда не чувствовал ничего подобного. – Раз так, чего тянуть? Давай сегодня в восемь в «Карибах»? Я вздрогнул и посмотрел на часы. Полшестого. – Сегодня? В восемь? – А что? Не сможешь? – Ну, смогу, но переодеться не успею. Но ты же не в костюме придёшь? – Специально для тебя надену рваные джинсы и футболку, – он снова засмеялся. – Так что? Придёшь? – Приду. – Тогда увидимся. Ну пока? – Пока. – Я нажал на сброс и тупо уставился в стену. О чём мы говорили? О встрече, верно? Я широко и счастливо улыбнулся. Такое ощущение, что жизнь стала налаживаться. В половину восьмого я быстрее всех вылетел из кафе и понёсся на остановку. Уже в маршрутке поправил причёску и осмотрел одежду на присутствие возможных пятен. Когда, по моим меркам, всё оказалось в порядке, я наконец успокоился. Ну как успокоился... относительно. Перед самим кафе я замер. Что я должен сделать? Позвонить или просто зайти внутрь и подождать его? Блин. А может, он сам позвонит? Ну да, когда решит, что я не приду, тогда и позвонит, это ж Кеша! Ну йошкин-кошкин... Телефон снова заорал, отчего несколько прохожих шарахнулись. Кеша. Слава богу. – Где ты? – без очередного приветствия спросил он. – У входа, а ты? – Заходи, я за угловым столом в самом конце зала. Я чертыхнулся. Ну что я, в самом-то деле? Мне двадцать один или шестнадцать? В кафе было много людей, впрочем, свободные столики тоже были, так что я порадовался, что Кеше хватило ума не усесться на виду у всех. Он действительно сидел за самым дальним столиком, который при беглом взгляде и заметить было трудно. Кеша говорил по телефону, и я, ничего пока не сказав, тихо сел на кожаный диван напротив парня. – Там точно такая сумма прописана? Ты уверена? Чёрт, издеваются они, что ли? Как они представляют это? Я не соглашусь работать в убыток себе. Ну ты посчитай, какой расход получится на материалы и зарплату. Конечно в минус! Ну, что делать, позвони и скажи им, что по таким условиям я работать не буду. Почему? Просто скажи, что если они пересмотрят цену, я обсужу с ними всё завтра. Не буду я сейчас с ними разговаривать, я занят! Да у тебя что, язык отвалится пару фраз сказать?! Ну вот и ладно, звони если что. – С работы? – спросил я, когда Кабуров убрал телефон. – Угу, – он устало потёр виски пальцами, – заколебали. Ставят цены, как будто мы не крупная организация, а шарашкина контора какая-то. Ты выбирай пока, голодный же, наверное. Я ткнул в первое знакомое название салата, потому что, на самом-то деле, есть особенно не хотел. Пока Кеша говорил официанту заказ, я во все глаза смотрел на него самого, и казалось, будто это он и не он одновременно. Тяжёлые медные волосы, вьющиеся на концах, тёплые карие глаза, пухлые губы, загорелая кожа – всё это было как-то болезненно знакомо. В то же время, волосы стали длиннее, скулы резче, и вообще черты лица потеряли ту забавную детскую мягкость, из-за которой тяжело было поверить в его возраст. Он не стал красивее – его в принципе нельзя было назвать красивым ни тогда, ни сейчас, – но теперь его внешность можно было назвать... интересной. Серьёзный взгляд карих глаз заставил меня вздрогнуть. – Ты изменился, – словно прочитав мои мысли, сказал Кеша. – Да неужели? – Не язви, – он хохотнул. – Ты теперь... красивый. От этих слов я замер. Конечно, он не первый, кто говорит мне это, но только у него это прозвучало так искренне и без всякой пошлости. Я улыбнулся и опустил голову. – А раньше некрасивым был? – Раньше ты был нескладным подростком с кучей комплексов. – А ты злобным глупым панком. Он засмеялся, чем снова вызвал у меня улыбку. Было странно теперь видеть его так близко, потому что ещё пару дней назад он казался мне невероятно далёким. А сейчас он сидит напротив меня, и, действительно, одет в светлые джинсы и зелёную футболку. – У тебя своя фирма, да? – спросил я первое, что пришло в голову. Ничего толком о нынешней жизни Кабурова я не знал, а вопросов было так много, что не понятно было, с какого начать. – Не фирма, сеть ветеринарных клиник. – Он налил чай в белую низкую чашку. – Ого... никогда бы не подумал, что ты мог бы заниматься чем-то подобным. В смысле... это круто. Сколько ещё подобных открытий сегодня произойдёт? – А ты? Почему вдруг повар? – Не знаю, – раньше я как-то никогда не задумывался над этим, а потому объяснить толком ничего не мог, – просто ударило вдруг, захотелось. Но мне нравится. – Это хорошо, у тебя здорово получается. Я скис, потому что разговор всё больше терял свою значимость. Так обычно разговаривают едва-едва знакомые люди, которые, возможно, общались пару минут на какой-то вечеринке, и то из-за общих друзей, когда внезапно встречаются и пытаются хоть кое-как убить время подобными пустыми разговорами. Как-то... не этого я ждал, надо сказать. – А почему ты хотел жениться на той девушке? – мой вопрос вызвал у Кеши удивление. Он, наверное, и думать про неё уже забыл. – Да она... дочь друга семьи, скажем так. Никогда мне не нравилась, но отец был слишком убедительный. – Он говорил с какой-то отрешённостью, глядя в кружку с чаем. Я же ухватился за эту тему, как за спасительную верёвочку, чтобы вытянуть из парня хоть что-то о его личной жизни. – Так это всё только потому было, что твой отец настоял? – Ну, как «настоял»... – Кеша усмехнулся, – для мэра сын гей – не очень хороши фактор к репутации. – А теперь что? – я напрягся. – Ничего. Не буду я больше ни на ком жениться. – А мать? Ты с ней так и не общаешься? – Как раз наоборот, – он, наконец, поднял на меня глаза и мягко улыбнулся, отчего напряжение понемногу стало спадать, – у неё своё риэлтерское агентство, как оказалось. Да и она неплохая. Со своими заскоками, конечно, но... лучше, чем отец, во всяком случае. Чего только раньше не общались... А ты? Как твои родители? – Да нормально, всё так же в Белоруссии, ездил к ним недавно. Столько всего с собой дали, что такое чувство, будто у меня дома вечно голодная рота солдат живёт! Кеша засмеялся, и обстановка практически окончательно разрядилась. От его смеха мне стало даже как-то теплее. – А Мира? – с интересом спросил он. – Ну что... замуж вышла. – Серьёзно? – Ага. Четыре года назад. Теперь вот работает администратором в парикмахерской и... у неё трое детей. – Что?! Ты не шутишь? – Нет! Две девочки и мальчик! – С ума сойти! Любовь, видимо, людей меняет на самом деле. – На меня её изменения, почему-то, не действуют! Мы болтали довольно долго, Кеша всё смеялся, а у меня в груди настолько потеплело, что я всё-таки решился задать самый главный сейчас вопрос: – Кеш, а... у нас с тобой что-то может ещё получиться? Он прекратил смеяться, и я с каким-то нездоровым упоением вглядывался в его лицо, когда радость сменялась недоумением. – Что? Взял с блюдца вишнёвый черенок, стараясь выглядеть как можно спокойнее, отвернулся, опустил голову и смотрел на собственные руки, как они, словно сами по себе, нещадно дёргали и сворачивали его. – Ну... – наконец подал я голос, – мы можем встречаться? Кабуров выдохнул, откинувшись на спинку дивана, шире расставил ноги и тоже опустил взгляд. – Не знаю, – голос его звучал тихо и твёрдо, и, наверное, именно поэтому нерадостная правда не отозвалась во мне чем-то пугающим. – Как оказалось, – продолжал он с той же спокойной интонацией, – я и тебя-то толком не знаю, а ты о таких вещах спрашиваешь. – В чём проблема? У нас впереди куча времени, чтобы лучше узнать друг друга. Вопрос в том, хочешь ли ты этого? Кажется, я уже спрашивал что-то подобное, но всё ещё ждал ясного ответа, чувствуя, как руки начинают неметь от волнения. – Очень хочу, – он вновь серьёзно посмотрел на меня, но в этот момент, к моему и его разочарованию, раздался звонок телефона. – Да, Татьяна Сергеевна? Опять тошнит? Да что ж с ним такое... Да-да, я приеду. Я выжидательно уставился на него, ибо из его слов не понял нихрена. Что за Татьяна Сергеевна? Кому плохо? Он, вообще, живёт один или с кем-то? – Домработница звонила, – пояснил Кеша с улыбкой, заметив, видимо, моё недоумение, – кота опять тошнит. Третий день уже. Если не пойму, почему, поведу к ветеринару, что ещё делать-то? – Коту? – удивился я. – У тебя всё ещё живёт тот кот? – Ну да, – Кеша улыбнулся ещё шире, – этот засранец, наверное, вечный. – После его слов я тоже улыбнулся, но он продолжил: - Ты слышал, мне нужно домой. Извини. – Да ладно, я понимаю. Он кивнул и попросил счёт. Принесли его быстро, и Кеша тут же на ходу отсчитал нужное количество денег, заплатив и за меня, с чем я был в корне не согласен, но он всё же настоял на своём. Я в очередной раз почувствовал неприятный осадок – не люблю, когда обо мне заботятся, как о девушке. На улице было чуть прохладно, и я сразу же вспомнил отдых, и как мы с Кешей целовались у озера, чтобы отвадить его невесту. Я почувствовал непривычное смущение и отвернулся, хотя Кеша шёл впереди меня и всё равно не мог меня видеть. Правильно, от симпатий теряешь голову, а у меня она, похоже, и так не всегда на месте. Кеша резко остановился и вздохнул, отчего я чуть не врезался в его спину. – Тебя, может, довезти? – он развернулся ко мне всем телом, убирая лезшие от ветра в лицо волосы. Я покосился на его Лексус. Тут же стушевался. – Да нет, мне недалеко. – Ну тогда пока? – он протянул руку, а когда я собирался пожать её, внезапно дёрнул меня на себя и обнял за плечи. Я в шоке широко распахнул глаза, а руки сами потянулись к спине парня, обнимая в ответ. – Будь осторожен. Потом ещё встретимся. – Хорошо, – ответил я, сам не понимая, на что. Взглянув мне в глаза напоследок, Кеша неспешно сел в машину, а я, не оглядываясь, побрёл в сторону остановки, с тоской предчувствуя двадцатиминутную поездку по нашим кривым дорогам. Зачем врал? Домой я шёл едва ли не вприпрыжку. Эйфория от встречи ещё не прошла, а плечи всё ещё горели, и под руками как будто всё ещё чувствовалось тепло чужого тела. Если бы... если бы у меня было чуть больше прав на этого человека, если бы было больше логических обоснований, стоять бы так дольше хоть на пару минут. Мои радужные грёзы прервал звонок телефона. Кажется, за этот день я говорил по нему больше, чем за неделю. – И кому, блять, не спится-то, а? На дисплее высветилось имя друга, отчего я даже немного удивился. Чего этой дебильной роже надо от меня в такое время? – Алло? – Я тебя вижу, – как обычно без всяких приветствий заговорил Вадим, и я как-то подзавис. С Вадимом я дружил уже три года, но спеться я с ним успел едва ли не больше, чем с Либи. Вообще, он жил в соседнем подъезде, и, собственно, само знакомство произошло, когда я помогал вытолкать его машину из очередной грёбаной ямы. После этого мы стали общаться, а дружба уже завязалась как-то сама собой. – Башку свою подними, идиот, – особо вежливым Вадим никогда не был, хотя возможно, что именно поэтому мне с ним было куда проще. Я послушно задрал голову и из окна пятого этажа мне помахали рукой. От нечего делать я помахал в ответ. – Ну, я тебя тоже вижу. – Тащи свой зад ко мне. – Но... – Давай-давай, у меня «деловое предложение». Я усмехнулся и зашагал к его подъезду. Чтобы у вас не осталось никакой неопределённости, «деловым предложением» у нас именовался... дружеский секс. Ничего необычного. Конечно, по-хорошему мне нужно возвращаться домой, там наверняка волнуется Пашка, но... не хотелось до такой степени, что ему я даже смс писать не стал. На «деловое предложение», которое Вадим решил начать осуществлять прямо с порога, ушёл час. Теперь я сидел на диване и бездумно смотрел какое-то скучное телешоу, а умаявшийся друг, в одних домашних штанах, улёгся головой мне на колени. В его квартире, несмотря на всё, я чувствовал какое-то умиротворение. Здесь было уютно, стояла старая мебель, потому что квартира ему досталась от бабушки, и он почти ничего в ней не менял. Здесь было всегда тепло и спокойно, намного лучше, чем в моей, пусть и хорошо обустроенной, но пустой квартирой. Отчего-то даже когда в ней был Пашка, я всегда чувствовал пустоту. Но, возвращаясь к другу... такое он выкидывал только когда расставался с кем-то, и обычно я не захожу к нему просто потрахаться от скуки. С другой стороны, когда он предлагает, отказаться я не могу. Вот и сейчас, как я понял, он расстался с какой-то девушкой (будучи, как и я, бисексуалом, он всё упорно пытался завести нормальные отношения с девушками) и теперь искал утешения в моих дружеских объятиях. Ну и не только объятиях. Почувствовав возню и буквально кожей ощутив его потребность в том, чтобы я первый начал разговор, я спросил с усмешкой: – Ну и что на этот раз, Ромео? – Меня Ленка бросила, – с какой-то детской обидой пробурчал он, повернувшись ко мне лицом. Русые волосы, светлые глаза. Невысокий, стройный... ничего особенного, хотя, в принципе, он совсем неплох внешне. – Почему-то я не удивлён. – Да ну тебя, – Вадим несильно стукнул меня по коленке. – Я, между прочим, думал, что хоть в этот раз всё серьёзно. Ну, любовь типа, все дела... – Да ты всегда так думаешь. Ну не получается с девушкой – попробуй с парнем. Вадим сразу сделался как-то странно задумчив, и уставился в потолок. Я терпеливо ждал, не прерывая его мысли. Хочет высказаться – выскажется, потороплю его, так он и вовсе промолчит. – Мир... На самом-то деле, в чём прикол... Мне тут типа парень и нравится. – Да ладно? – Угу. Помнишь парня из аптеки? Ну, светленький такой. – Вадик, ты серьёзно? – Да. Я присвистнул. – Эк тебя понесло, братец. – Тебе вот смешно, а я реально не знаю, чё делать. У тебя хоть опыт отношений с парнями есть. Как к нему вообще подступиться? Может, он и не из наших вовсе! – Может. Я задумчиво перебирал мягкие волосы друга. Сейчас он выглядел непривычно, тоскливо и мрачно, а это было совершенно не свойственно вечно улыбающемуся безбашенному парню. Внезапно он вскочил, так что мне пришлось отдёрнуть руку, и стал в задумчивости расхаживать по комнате, грызя ногти. Мне б поучаствовать, но я чуть не заржал – настолько комично парень сейчас выглядит. – Чё ты ржёшь, ненормальный?! – тут же ощетинился друг. – Лучше бы помог. Вот как вообще... с чего начать-то... – Про Ленку, я гляжу, ты уже забыл, – шутливо начал я, но, получив ощутимый пинок по голени, продолжил уже более серьёзно: – Ну ладно тебе, чего ты паришься? Сначала просто поговори с ним, а там уже будет понятно, что он за фрукт. – Тебе легко сказать! – тут же захныкал он, а я лишь закатил глаза. Вот только нытья от Вадима мне ещё не доставало, мало Пашки. – Останешься хоть? – Ага, – я кивнул, – Пашке только напишу. – А кстати! – друг тут же встрепенулся, и, усевшись рядом, во все глаза уставился на меня. Меня иногда пугают такие вот его перепады настроения. – Ты не думал ещё с ним порвать? Он же, блин, мучается только, любит тебя... А ты что не день – уже с новым трахаешься. Как-то... – он вздохнул. – Блин, вот знаешь, ты ведь мог бы быть охуенным любовником: красивый, весёлый, зарабатываешь неплохо... ты был бы классным любовником... если б не был такой блядью... Ну, пойду постель перестелю, что ли. – Угу, – я тупо вперился взглядом в стену, не обращая на происходящее вокруг больше никакого внимания. Как он сказал? Б... Чёрт. Ведь он... прав? Если задуматься, хотя бы раз в неделю я хожу в клуб и сплю с кем-то из тех, кого нахожу там, знакомлюсь с кем-то в разных местах, уламываю знакомых... Потом возвращаюсь к Пашке... Чёрт, как ещё это назвать, если не... Телефон пиликнул, извещая о новом сообщении. От Кеши. Губы тут же растянулись в улыбке, а сердце радостно забилось в волнительном предвкушении. «Не спишь?» – вот всё, что было в сообщении, но я, почему-то, едва не прыгал на месте. «Нет. С котом всё нормально?» – написал в ответ я. Следующее сообщение пришло скоро и было куда больше, чем первое: «Да. Похоже, это всё из-за грёбаного корма. Завтра пусть ест нормальное мясо. Если всё хорошо будет, пусть лучше его жрёт». Я улыбнулся, и, пока думал, что же написать, о чём спросить ещё, снова пришло сообщение от Кеши: «Мы можем встретиться в среду?» – и я принялся строчить ответ, и думать забыв про то, что ещё минуты три назад говорил мне Вадим.