Приручение дикой

— Стандартная группа патрулирования нашла его у северо-восточной части границы, — говорил на ходу Ёсан, когда они спешили к лазарету. — Мы впервые так далеко заходим. — Но… как?! — ноздри Уёна раздувались от волнения и паники. Он не мог поверить в происходящее. Его друг был жив! Ёсан пояснил: — Мы нашли его тело, запечатанное в огромном кристалле. Он просто лежал так у воды, скрытый в фиолетовой льдине силы. Я думаю… Он так давно лежал, с тех самых пор, когда ты сбежал от собратьев. Думаю, при том взрыве Сан активировал свои обереги, создавая резонанс. Он создал какой-то разрыв в пространстве, перекинувшись сюда. А его тело обросло барьером кристалла, заморозив его на эти три года. Поэтому он жив. Рядом мы нашли пару трупов, по одеянию харассы, но их тела давно разложились. Очевидно, эти тела машинально затянуло сюда при магическом разрыве. Они завернули за угол, в пару метрах уже виднелся лазарет. — Почему сразу не позвал?! — возмутился Уён. — Я не понял, что это вообще поначалу, — быстро ответил Ёсан. — Я видел какое-то тело в кристалле, но не понимал чьё оно. Мы с трудом доставили кристалл сюда впятером. А затем мне потребовалось четыре часа, чтобы аккуратно раздробить его магией и вытащить тело невредимым. Я знатно попотел и чуть не испортил собственную операцию, — Ёсан устало потёр собственную шею. — С трудом получилось. И тогда я узнал этого харасса. И сразу поспешил к тебе. — Как это вообще возможно? — Уён был в полном недоумении. — Да что б я знал! — В смысле, чтоб ты знал? Ты же маг! — То что я маг не значит, что я понимаю магию до конца, — возразил ему Ёсан. — Магия — удивительна и необъяснима. Мы можем понимать основы и принципы, то она по-прежнему остается неизведанной наукой. Иначе здесь давно было бы полчище что твоего, что моего народа. У меня есть странные, даже фантастические предположения. На руках Санах ещё горели новые печати, но уже потухли. Я не успел их изучить: возможно, он пытался добавлять магические круги в печати, и это привело к абсолютно другому результату при взрыве осколка. У нас когда-то было такое в академии: мы словили мага-предателя, перебежчика. Он упирался до последнего, тем более его пытались взять живым. Он попытался создать огненное заклинание, но у него был разбит рот и сломана челюсть, поэтому он в всплеске своей силы прокричал нечто нечленораздельное, абсолютно непохожее на верное заклинание. В итоге — нечаянно создал громадную воронку, которая испепелила на частицы и его, и ещё пол академии. Ох, я помню, как тогда глава академии горевал. Не за убитыми учениками и разрушенным зданием, а затем, что теперь не узнает, как повторить это смертельное заклинание. Ведь его «создатель» — сам же и сдох. — К чему это всё? — Уён фыркнул. — Пытаюсь сказать, что малейшая ошибка в магической формуле может привести к непредвиденному результату, который не ожидает даже сотворивший его. Они оказались в маленькой светлой комнате, оборудованной под лекарскую сторожку. Уён сразу увидел его, одиноко лежащего у окна. Сан был без сознания. Весь перебинтованный, в повязках. На левой руке не хватало двух пальцев. На груди огромные рваные раны, на которые уже были наложены целительные мази. Лицо серое, с огромными чёрными пятнами под глазами, разбитым ртом и огромной гематомой на левой скуле. Уён ошарашенно смотрел на неподвижное тело друга, пока не понимая, какие чувства в нём преобладают. Но факт на лицо — это был он, Сан, его друг. И он был жив! — Пока без сознания, но что-то периодически шепчет, — Ёсан поспешил начать рассказ, видя бегающие нервные глаза Уёна. — У него был удар ножом в правый бок. Жёлчный не удалось спасти, но печень невредима. С этим спокойно живут. Раны на груди со временем затянуться, рука будет рабочая. Но меня беспокоит другое — у него магическая рана на спине. Я не могу её исцелить, лишь пока заблокировать её распространение. — Что это значит? — вопросил Уён. — Всё, что угодно. Это отравит его, меняя клетки. Со временем могут развиваться опухоли. А может, он сможет это преодолеть и излечиться. Я пока работаю над этим. Сила кристаллов здесь сильна, всё может быть. Пока он слишком слаб, ему нужно восстанавливать силы. Сан практически три года провёл замороженным в осколке. Уён вновь перевёл растерянный взгляд на спящего харасса. Его рука скользнула к бесчувственной руке Сана и крепко сплелась с его пальцами. — Дружище, ты жив! — слёзы градом потекли по лицу Уёна. Он начал рыдать навзрыд от счастья как маленький ребёнок. Ёсан дипломатично вышел из комнаты.

…

Весть о Сане привела Фоти в шок. Она верила в это с трудом, пока не увидела его тело собственными глазами. Сан долго не приходил в себя, и Уён постоянно дежурил у постели друга. Разговаривал с ним, напевал, что-то постоянно бормотал ему, не прекращая. Ёсан настойчиво просил Уёна отвлекаться, ходить на охоту и разведку, чтобы не погрязнуть в ожидании. Он сам помогал выхаживать раненого. Фоти старалась заменять Уёна по максимуму, заставляя его поесть и отдыхать. В один из таких дней она пришла в лазарет, принося с собой еды для Уёна, уже сонно посапывающего у кровати друга. Как вдруг Сан пришёл в себя — протяжно вздохнул и открыл глаза. — Сан! — Уён подскочил на постели, смотря прямо в растерянное лицо друга. — Сан, это я, Уён! Дружище, ты узнаешь меня?! Фоти осторожно села на краешке дальней кровати, не желая мешать двум друзьям. Сан на мгновение слабо щурился, стараясь сфокусировать хаотичные мысли. Как вдруг его глаза широко распахнулись, и он чётко посмотрел на харасса перед собой. — Уён? — протянул Сан, его голос был немного глухой и тихий. — Что… что я… где я вообще? — Всё хорошо, дружище! — слёзы вновь градом потекли по щекам Уёна, он обхватил одной рукой ладонь друга, сжимая их пальцы. Второй рукой осторожно сжал щеку Сана, похлопывая. — Всё хорошо, мы в безопасности. Ты в безопасности. И скоро поправишься. Сан удивлённо всматривался в лицо своего друга. — Ты чего… — с сомнением спросил он. — Ты что рыдаешь, придурок? Мне не кажется? Уён от нервов рассмеялся, гладя его по голове. — Сам ты придурок! Я думал, ты сдох, а тебя вот нашли живёхоньким! Сан вдруг вздрогнул, когда воспоминания неожиданно вернулись к нему — его последние минуты. Он бегло осмотрел себя, попытался пошевелиться, но всё тело отдало жуткой болью. И Сан со стоном упал обратно на подушки. — Лежи, дурак, ещё рано двигаться! — рассердился Уён. — Тебе ещё валяться и валяться! — Но… — Сан тут же перевёл на него взгляд. — Где это мы? Я помню, как на меня напало куча харассов из Ордена! А ты вроде бы успел телепортироваться! — Успел, — кивает Уён. — Попал в твой дом, и вышел из него благодаря твоему способу. Мы в Ничейных землях. А ты каким-то чудом создал разрыв и перенёсся сюда. Тебя нашли не сразу, вот только недавно, твоё тело застыло в каком-то кристалле. — Кристалл? А что… — начал было Сан, как вдруг боковым зрением уловил движение в другом конце комнаты. Он машинально повернул голову и увидел её. Неподвижно застывшую каремио. Её взор был тревожно обращён на него, руки сжались в кулаки на коленях. При виде её лица и копны каштановых волос сердце Сана пропустило удар. Он узнал её сразу. — Фоти! — Сан практически выдохнул. — Фоти! Ты цела! Она смущённо улыбнулась, вставая и направляясь к нему. Она была рада его видеть, её сердце трепетало от нежных и добрых чувств, просто она не хотела быть третьей лишней в первом разговоре друзей. Фоти быстро подошла к нему с другой стороны кровати, несколько неловко. Сан тут же обхватил её руку своей. — Я рада, что жив! — выдохнула сквозь улыбку Фоти. — Я думала… мы думали… что больше никогда тебя не увидим! — Я тоже так думал, — рассмеялся Сан. — Но теперь это чудо! Мы вместе, Уён ушел от Ордена. И ты здесь, моё маленькое чудо! Как же я рад тебя видеть! Сан вдруг потянул её руку к себе, припадая к её пальцам губами. Нежно поцеловал их, закрывая глаза. — Как же я рад тебя видеть! — прошептал он, прижимая её пальцы к своему лицу, вдыхая их запах. Фоти растерялась и ошарашенно замерла. Её испуганный взгляд тут же обратился к Уёну. Тот сидел на стуле, застыв, как изваяние. Он не знал куда смотреть, его взгляд нервно бегал по переплетённым рукам Фоти и Сана, но потом Уён опустил голову вниз, его ноздри стали нервно раздуваться. Фоти же растерянно улыбалась, не зная, как реагировать. Вырвать руку будет так грубо для того, кто только очнулся после порога смерти. Но и смотреть сейчас на Уёна было трудно. — Мы все рады тебя видеть, Сан, — вновь мягко улыбнулась она. — Это было для нас потрясением. Но теперь ты здесь, всё будет хорошо. — она осторожно высвободилась из его хватки, но положила свою ладонь ему на голову, поглаживая по волосам. — Тебе нужно отдыхать. Много отдыхать. Восстановление ещё будет очень долгое. Сан не сдержался, в очередной раз проводя рукой по её локтевому суставу. — Как ты? — спросил он. — Испугалась? — Было в начале дело, — неловко усмехнулась Фоти. — Много непривычного. Но я была под хорошей защитой. Сан повернул голову к Уёну, на секунду не понимая мрачного выражения на лице друга. Он интерпретировал это по-своему. — Ты зол на меня? — спросил Сан. — Я знаю, зол. Ведь ты всегда твердил, что для меня это плохо закончится. Прости, я не представляю, какого тебе было… — Какого мне было! — буркнул Уён, вдруг вспыхивая привычным раздражением. — Ты даже ни малейшего представления не имеешь! Я не мог унять бешенство и злость! Чем вообще ты думал! Я был так зол, что готов был вернуться и отпинать твой труп, если бы мог! — Вообще-то, он просто рыдал ручьями пару дней, — встряла Фоти. Уён посмотрел на неё с возмущением, Сан — с интересом подняв бровь. — Эй! — гаркнул первый. — Что ты себе позволяешь?! Я ничего не рыдал, было бы за кем! — То есть, мне тогда все эти сопли показались? — сомнительно переспросила Фоти. — Почему так сложно признать, что ты горевал за другом? — Я горевал, но не как плаксливая каремио! — возмутился Уён. Они начали пререкаться, перекрикивая и поддразнивая друг друга. Уён даже пригрозил каремио пальцем, а Фоти скорчила ему презрительную гримасу. Сан с удивлением переводил взгляд то с одного, то на другого ругающегося. — Вы поладили? — вдруг спросил он. — Фоти вообще не боится уже. Ругающаяся парочка вдруг замолкла. Каждый уставился в разную сторону. — Да, не боюсь, — кивнула Фоти. — Мы долго шли в это поселение. По пути много что приключилось, и мы… поладили. — Так что произошло? — спросил Сан. — Какой был путь? Фоти на миг растерялась, пытаясь подобрать слова. Но Уён ответил за неё: — Много чего произошло, я всё тебе расскажу, у нас ведь много времени. Но, Фоти, ты оставишь нас? Я хочу побыть с другом наедине, — он пристально посмотрел ей в глаза, и смущённая девушка быстро кивнула. — Я в дом пойду, хорошо, — тут же кивнула она в ответ. — Куда? — встрепенулся Сан, пытаясь приподняться. И тут же скривился от боли, рухнув на подушки. Его друг и каремио тут же принялись причитать, поправляя ему постель. — Ты же не можешь одна уйти, куда? — игнорируя их заботу, молвил Сан. — Останься, я хочу побыть с тобой то же! — Она давно ходит одна, — тут же возразил Уён. И видя назревающий вопрос в глазах Сана, он произнес. — Мы давненько тут, быт настроили. Здесь много дружественных созданий. Фоти прекрасно уживается сама по себе. И будет у вас ещё уйма времени поговорить. — Да, увидимся чуть позже, — ласково сказала Фоти, когда Сан схватил её за руку, не желая отпускать. Он улыбался ей с такой радостью, что у неё защемило сердце. Уён по-прежнему смотрел в другую сторону, игнорируя их взаимодействие. Его настроение выдавали лишь бегающие желваки. — Я оставлю вас пока! Она быстро побежала прочь из комнаты, пока больной не придумал ещё что-нибудь. Ей самой нужно было справиться с эмоциями и непрошенными мыслями. Сан встревожено проводил её взглядом. — Она действительно ходит везде сама?! — тут же спросил он, когда каремио скрылась за дверью. — И не убегает?! — Нет, — Уён покачал головой. — Давно нет. Нет смысла, здесь жизнь спокойная, всё налажено. Никто никого не обижает. Ну… было только пару дней назад, когда двое подрались из-за какого-то пустяка. Но мы быстро разняли этих нерадивых. — Кто здесь вообще ещё? — с интересом, и немного тревожно спросил Сан. — Что это вообще за место? В Ничейных землях таки есть жизнь? — Ну Ёсана ты должен-то помнить. Того мага-фарланца, с которого началось, — и Уён принялся рассказывать. Обо всем поселении. Кто здесь живёт, какие у них роли. Как пытаются уживаться друг с другом разные расы, хоть проблемы возникают и часто. Среди людей как Фоти есть представитель мужского пола Бернард. Достаточно взрослый, но достаточно терпеливый и рассудительный. Именно он в тандеме с Ёсаном постоянно сглаживают все острые углы, мастерски разруливая некоторые нарастающие конфликты. Сан долго переспрашивал про людей, с большим сомнением. Он с трудом принимал на веру новую расу и принадлежность Фоти к ней. Но в какой-то момент… постарался принять на слово. Сан так же долго расспрашивал про фарланцев и их поведение. Благодаря своему характеру, не склонному к стереотипам, он не был сильно шокирован таким соседством. А даже в какой-то момент заинтересовался. Уён рассказывал долго о быте, о распределении ролей для нового общества. Кто кем работает, когда несёт вахту. Как они постепенно отстроили здесь множество домов. Провели колодцы, работают над возведением стен вокруг разрастающейся деревеньки. Из его речей Сан вдруг выловил одну деталь, которая от чего-то его смутила. — Ты живешь в доме с Фоти? — переспросил он. И ненароком заметил странный взгляд Уёна. — Да, — спустя мгновение кивнул его друг. — А… — Сан пытался сформулировать мысль, которая внезапно посетила его. — Какие между вами отношения вообще? Уён на мгновение смотрел в стену, поджимая губы. Сан же хмурился, видя, как его друг нервно перебирал пальцами. Нехорошая догадка медленно созревала в нём. — Ты знаешь, сколько тебя не было? — наконец-то начал Уён. — Мы нашли тебя замороженным в кристалле только недавно. А с того случая в библиотеке с Орденом прошло уже три года. Сан, тебя не было три проклятых года, всё это время ты провел в беспамятстве в магической ловушке. Сан ошарашенно смотрел на него, молча двигал губами, пытаясь переварить информацию. — Три года?! — его глаз в ужасе расширились. — Три года?! — Да, — кивнул Уён. Он вздохнул, рассматривая носки своих ботинок. — За это время много чего произошло. Я тащил Фоти через леса в поисках какого-то нового безопасного места. Поначалу у нас было много недопонимая. Я не мог свыкнуться с говорящей каремио, с её разумом, принять тот факт, что она ровня мне по интеллекту, просто намного слабее физически. Я ненавидел её поначалу просто потому… Да просто так, сваливая вину за твою погибель на неё, лишь бы кто-то был виноват. Но потом… — он замялся, слова так плохо подбирались. Особенно под пристальным молчаливым взглядом друга. — Потом столько всего произошло. Мы делили быт, я пытался ей что-то рассказывать. На нас напали Минги и Теху, чудом последовавшие за мной. Но они мертвы, — поспешил заверить Уёном, видя вспыхивающий вопрос в глазах Сана. — С трудом удалось убить их. Теху чуть не взял Фоти силой, но я вовремя подоспел. Это плохо отразилось на ней, но со временем она справилась. Я же… был ранен Минги ядовитым кинжалом. Много дней пролежал в отключке, пока Фоти выхаживала меня сутками напролёт. Не кинула, не бросила, а осталась спасти. А потом… потом мы наконец-то оказались здесь. Вместе продолжая отстраивать дом. И в какой-то момент… Уён замолк, размышляя над словами. Он не мог повернуть головы, чувствуя пристальный взгляд на себе. Но не было смысла откладывать этот разговор, всё равно Сан поймёт мгновенно. — Мы сблизились, — просто сказал Уён. — Я понял, насколько прекрасное она создание. И теперь, все эти три года… Мы вместе, делим и кров, и постель, как единое целое. Повисла долгая пауза, долгая утомительная тишина. Она длилась так долго, что Уён наконец не выдержал, поднимая голову и смотря прямо на Сана. Тот с отрешённым видом уставился на свои замотанные бинтами руки. — Понятно… — наконец-то глухо произнёс Сан. — Я не виню тебя. За такой срок это должно было случиться, это было ожидаемо. Ей… — он вздохнул. — Ей невозможно сопротивляться, остаться равнодушным. Я… я понимаю тебя, как харасс харасса. Сан повернул к нему голову, спокойно встречаясь взглядом. — Но я нашел её первой, — вдруг сказал он очень серьёзно. — Я был для неё первым харассом, я учил её языку. Она моя по праву. Я благодарен тебе, что ты сдержал слово и позаботился о моей каремио. Но теперь снова моя очередь забрать эту ответственность и позаботиться о ней. Мы не будем нарушать нашу дружбу этим, ты мне слишком дорог. Уён разглядывал его лицо, которое уже готов был позабыть. Но теперь Сан вновь перед ним, такой побитый, но всё тот же — с острыми скулами и добрыми глазами. — Нет, — Уён покачал головой, смотря Сану прямо в глаза. — Прошло уже три года, а не месяц, как у тебя. Это много. Ты мой лучший друг, да. И так будет всегда. Но и с ней меня связывает слишком многое, и не просто секс. Связывает столь многое, и прекрасное, что теперь я никогда не откажусь от неё добровольно. Она мне слишком дорога. В глазах Сана удивление и растерянность возрастали с каждым мгновением, он нервно задышал, пытаясь справиться со странной эмоцией. С этим внезапным поворотом разговора. А затем вздохнул глубоко, успокаиваясь. И уже спросил ровным тоном: — Ты издеваешься, Уён, да? Это на тебя не похоже! — Я вполне серьёзен, дружище. Мне не нравится этот разговор, но его не избежать. Сейчас я чувствую себя какой-то сволочью. Но ведь это не так. Я сделал так, как ты просил — позаботился. А в итоге она сама согласилась быть рядом. И прошло столько много времени. Мы давно оплакали тебя, и принялись жить дальше. — Ты же не думаешь, что я просто такой «хорошо, всё нормально»? — в голосе Сана вдруг прозвучала сталь и плохо скрываемое раздражение. — И просто откажусь от своего? — Своего? — Уён нахмурил брови. — Дружище, ты должен осознать, что прошло много времени. Это не «твоё», это была пленная, в которую ты был влюблён. И она выживала, как тогда считала верным. Это был верный путь — покорить тебя лаской. Но это не отменяет того факта, что она была пленной. — Ты меня сейчас обвинить пытаешься? — зарычал Сан. — Я никогда не причинял ей вреда! Его пальцы со злостью стиснули края одеяла, но раненый харасс лишь протяжно вскрикнул от резкой боли, вспыхнувшей по всему телу. — Эй, дружище, полегче! — воскликнул испуганно Уён. — Тебе ещё восстанавливаться и восстанавливаться! Не бузи, потом разберемся, давай ты приляжешь. Он потянулся к другу, намереваясь помочь ему прилечь на подушки, но Сан вдруг раздражённо отмахнулся, ударяя своей рукой по протянутой руке своего собрата. Ошарашенный Уён так и застыл на месте, тревожно разглядывая друга. Сан запыхтел, прикрыв глаза. На мгновение он оскалился, являя острые зубы. Но затем его лицо расслабилось, вновь приобретая привычное выражение лица. Сан пару раз вздохнул, силясь успокоиться и привести в норму дыхание. Он медленно открыл уставшие глаза, с огромными тенями под веками, и уставился в упор на Уёна. — И что тога делать будем с этой ситуацией? Устроим махач? — с ухмылкой спросил он. — Но может, ты подождешь, пока я хоть немного подлатаюсь? Или кинем жребий, а? — Давай без сарказма, — Уён покачал головой, силясь скрыть разочарованный тон. — И не то, и не другое. Мы вообще здесь не выбираем. — А кто тогда? — нервно вопросил Сан. — Она. — Что? — не понял Сан. — Она. Она выбирает. — спокойно ответил Уён. — Ты должен был понять, что она цельная личность. И сам не хотел ничего заставлять. И вот теперь она сама должна выбрать, с кем остаться. Это её сердце, а значит, это будет её решение, которое нужно будет уважать. Сан долго и удивлённо смотрел на него. — Я не узнаю тебя больше, — вдруг сказал он. Уён смутился. Этот разговор расстраивал его всё больше и больше. Их воссоединение должно было быть счастливым, а сейчас между ними впервые появляется какая-то пропасть. — Я устал что-то, — вдруг сказал Сан, отворачивая голову. — Давай ты пойдёшь по своим делам. А мне надо отдохнуть в тишине, что-то спать хочется. — Сан! — воскликнул Уён, расстроено смотря на него. — Всё хорошо. Дай мне пока побыть одному, пожалуйста. Уён какое-то время сидел, обдумывая слова. Но сдался, понимая, что его другу нужно переварить информацию. Он поднялся и направился к выходу. — Я приду попозже, друг, — сказал Уён, прежде чем закрыть за собой дверь. Отойдя на пару шагов, он вдруг услышал глухой удар. Очевидно, Сан швырнул что-то в стенку. Например, стоящий на прикроватной тумбе поднос. Уён в нерешительности стоял, грустно размышляя, но всё же тихо удалился восвояси.

…

Уён ещё долгое время гулял один в лесу, желая уединиться и побыть одному. Разобраться с мыслями. Благо в оставленных ловушках он нашёл пару кроликов, так что можно вернуться в поселение не с пустыми руками. Он был в предвкушении счастливого воссоединения, но всё полетело в какую-то пропасть. И ведь Уён сам виноват в этом отчасти. Он чувствовал душераздирающую вину, словно был каким-то предателем. Вернувшись в дом, Уён застал Фоти на кухне, уже накрывающей стол. Какое-то время они ужинали молча, глядя каждый в свою тарелку. — Ты рассказал Сану о нас? — начала разговор Фоти. — Да, — глухо сказал Уён, кивая. — И… как он это воспринял? — Как-как? Странно и не очень. Для него словно день прошёл с тех событий, поэтому такая информация шокировала его. А ему ещё восстанавливаться. Они снова замолкли на какое-то мгновение. Каждый думал, как сформулировать терзающую мысль. — Давай… — начинал уже Уён. — Давай пока поспим отдельно. Сегодня ты наверху, я буду внизу. — Почему? — Фоти вскинула на него ошарашенный взгляд. — Сейчас не то время, чтобы… — Понятно, что сейчас не то время, чтобы думать о сексе, — быстро перебила его Фоти. — Это логично. Я и не собиралась бы к тебе даже лезть. Но почему нужно спать теперь отдельно, словно мы поссорились? — Так будет проще, — Уён не смотрел ей даже в глаза, ковыряясь в тарелке. — Мне тоже нужно переварить эту информацию. Одному. Побыть немного одному. Фоти смотрела на него растерянно, плохо справляясь с нахлынувшими чувствами. — О чем вы там поговорили? — требовательно спросила она. — Я спрошу прямо. Ведь для него прошло только пару дней, поэтому он мыслями в том домике ещё, с теми воспоминаниями. Поэтому и спрашиваю — он что-то предъявил тебе? Ты… ты хочешь отказаться от меня, потому что не хочешь расстраивать друга? — последние слова она произнесла почти высоким тоном, нервно буравя его взглядом. — Но я действительно не хочу его расстраивать, это мой лучший друг! — с чувством воскликнул Уён, глядя уже на неё. — Я только обрадовался, отошёл от шока, а теперь между нами возникает пропасть. Между друзьями детства! И из-за любовного интереса! — Интереса? — Фоти на мгновение забыла как дышать. — Я просто интерес? То есть ты намекаешь, что отправишь меня обратно к другу, чтобы не ссориться с ним? То есть это нормально, по-твоему? Тебе самому нормально будет с нами сидеть, если мы сойдёмся, да? — Нет, конечно! — Уён со злостью отшвырнул ложку. — Я этого не выдержу, это не укладывается в моей голове! Но это неминуемо, теперь ты должна выбрать, сделать этот проклятый выбор как можно быстрее, чтобы не мучить обоих. Чтобы понять… как справляться дальше. — Сделать выбор? — Фоти ошарашенно пялилась на него, растерянно хлопая глазами. — Ты про что вообще? — Я или Сан, что тут непонятного?! — вопросил нервно Уён, но явно не понимая её удивления. — Ты же была с ним сперва, делила постель. Я знаю, что он не обижал тебя, и явно был хорош. Он — первый. Мы считали его погибшим, но теперь он живой. Поэтому ты и можешь захотеть вернуться, — практически шепотом уже договарил он. Очередная долгая пауза последовала между ними. Фоти отчего-то стало больно. Она вдруг подумала, о чём конкретно размышлял Уён. Сан был тем, кто терпеливо учил её, отдавая своё внимание, душу и заботу. Делал «доброе» в том понимании, которое ему было доступно. Фоти скорее всего была именно первой любовью, тем новым крепким чувством, что родилось из мечты и влечения. И поэтому для Уёна это сейчас выглядело так, словно он вор. Харасс, что украл «изобретение» у другого, первооткрывателя, и присвоил себе. Но она не вещь. И как бы не была благодарна за возможности и заботу первому, Фоти оставалась тем человеком, кто родился вольным и свободным по определению. — Ты совсем дурак? — тихо произнесла Фоти, смотря на него в упор. Уён фыркнул и резко поднялся с места. — Сегодня давай поспим отдельно, — сказал он, выходя из-за стола. Больше в этот вечер они не разговаривали.

…

Следующий день Ёсан практически всё время бегал вокруг Сана. Они общались на все темы, найдя друг в друге новый не опробованный источник информации. Фарланец следил за его состоянием, пытался вытянуть магический яд из костей. Это сильно ослабевало Сана. После такой процедуры он становился обмякшим и заторможенным. Но не упускал возможность вновь приниматься к расспросам и допросам об этом месте, о живых существах и их взаимодействиях. Уён появлялся в лазарете часто, навещая друга. Между ними сначала возникла неловкая пауза, а потом они начали делать вид, что нет никакой проблемы, нет никакой Фоти, о которой стоит поговорить. Ёсан и Уён даже помогали больному подняться и вынесли его на крыльцо, подышать свежим воздухом и отдышаться. Они втроем болтали обо всем. Точнее, фарланец и Уён.наперебой рассказывали свои байки: как Ёсан чуть не провалил всю охоту Уёну, испугавшись несчастного паука на дереве. Как Уён перепутал краски для ткани, и теперь у всего поселения новые розовые шторы вместо бежевых. И всякая фигня, что постоянно происходила у них на вылазках, на совместно придуманных праздниках. Сан слушал с улыбкой, удивляясь этому новому дивному миру. Мимо проходили какие-то люди, и Ёсан звал их познакомиться. Они в начале с опаской, но потом приветливо здоровались с новым харассом. Сан удивлённо разглядывал странных самцов — человеческих мужчин. Они были ниже, без когтей, без ярких глаз. Каремио было так много, и все разговаривали! Абсолютно разумно! Голова Сана шла кругом, он думал, что всё ещё спит. А затем увидел ещё более диковинное. Странную самку с огромным животом и двумя малышами. — Вы разыгрываете меня! — возмущался Сан, когда Уён и Ёсан наперебой рассказывали ему, как у этих людей появляются новые малыши, прямо из женского живота. — Вот прям растёт как у животных? — Сан всё возмущался, не веря. — Без помощи единого кристалла?! Остальные лишь ржали над ним, ухохатываясь. Хотя три года назад сами сидели с такими же шокированными лицами.

…

Когда Фоти проснулась, то с удивлением увидела возвышающегося над ней Уёна. Он стоял у изголовья кровати и странно разглядывал её. Его брови хмурились, глаза загадочно бегали по её лицу. — У меня просьба, — без приветствия тут же сказал он. — Я буду слишком занят сегодня в лесу. Сходи к Сану. Сама. Перевяжи ему раны, как обычно я делаю каждый день. — Чего? — Фоти с удивлением тут же подскочила на кровати. — Я — одна? Уён же избегал прикосновений, невольно отшагивая назад. — Да, — сухо ответил он. — Ты же умеешь, ничего сложного. И он слишком слаб, так что не бойся, что он попытается к тебе лезть… с любовью. — Меня не это волнует, — начала было Фоти, но Уён, не слушая, тут же развернулся, быстрыми шагами уходя из комнаты. — Сделай как я прошу, пожалуйста. Вам надо поговорить, к тому же, — бросил он через плечо, даже не поворачивая головы. — Как же ты бесишь, чудила Уён! — сонная Фоти с раздражением бросила ему в след подушкой, но её «оружие» уже никого не достало. Она осталась одна в доме. В полдень Фоти наконец-то собралась с духом и пошла к лазарету. В дверях она столкнулась с Ёсаном, сообщая, зачем пришла. — Отлично, а то у меня много дел, — Ёсану, кажется, вообще было плевать на отношения между их троицей, ему главное — результат. — Вот аптечка. Сделаешь перевязку. И спать его уложи. Он уже бодрствует с утра, но ужасно устал, так что не забалтывайтесь. Фоти осторожно зашла внутрь, но харасс мгновенно вскинул голову, ведь походки по звуку походки, что его «сиделка» изменилась. При взгляде на каремио лицо Сана невольно застыло. Вначале удивлённое от неожиданности, затем на нём медленно расплылась улыбка. — Ты пришла! — с какой-то торжествующей интонацией произнёс он. — Привет, — Фоти коротко кивнула ему, осторожно приближаясь. Поставила большой чемоданчик на прикроватную тумбу. Она просто рассматривала его. Видок у Сана был знатный — всё туловище перебинтованное, всё тело в шрамах и каких-то гематомах. Под глазами пролегли огромные тёмные круги, щеки впали. Но всё равно Фоти не могла не отметить, как он красив. Даже в таком плачевном состоянии. — Цветочек! — Сан улыбался ей просто и безмятежно, так, словно они вчера только расстались. Впрочем, как-то так для него и было. — Ты всё такая же красивая. Даже в этом уродливом тряпье. Фоти с недоумением невольно осмотрела себя. Да, её рубашка из грубого льна была помята, и брюки не шедеврально сидели, швеи тут были без опыта, так сказать. — Ты тоже симпатичный, — посмеялась она в ответ. — Даже такой побитый, как собака. Они оба невольно заулыбались. Сан бегло осмотрел её внимательным взглядом. Сомнений не было — прошло какое-то время. Волосы каремио неравномерно выгорели на пару оттенков от постоянной работы на воздухе. Она стала несколько худее, но тело рельефнее от натренированных мышц. На шее харасс вдруг разглядел старый посветлевший шрам, в котором четко угадывался след от зубов. — Что это? Кто это сделал?! — рука Сана мгновенно оказалась на её шее, заставляя Фоти вздрогнуть от неожиданности. В глазах харасса она увидела неподдельный ужас. — Всё хорошо, это очень старый шрам, — поспешила заверить его Фоти. — Когда-то мне не посчастливилось встретить Теху, вашего бывшего соратника. Он был очень зол за свои ожоги. И он попытался… впрочем, неважно, у него ничего не получилось. Уён успел вовремя и спас меня. Фоти осторожно попыталась убрать его руку со своей шеи, смущённая этим неловким движением. Но Сан не подчинился, молча напрягши мышцы, когда она попыталась убрать его руку. Он проигнорировал этот жест. Его пальцы осторожно блуждали на её горле, подушечками нежно поглаживая очертания шрама. Фоти вздохнула, прикрыв глаза. — Пожалуйста, прекрати, — взмолилась она. — Тебе неприятны мои прикосновения? — его пронзительные красные глаза ожидающе замерли на её лице, словно пытаясь там что-то прочесть. — Нет. Не в этом дело… Просто всё так внезапно, я не могу привык… Она не успела договорить. Рука Сана мгновенно переместилась на её плечо, скользнув к локтю, и он силой потянул девушку на себя. От неожиданности Фоти просто упала на него сверху, с трудом успев выставить руки и упереться на ладони. Когтистая рука очутилась уже в её волосах, и харасс просто притянул лицо Фоти к себе. Она не успела ничего сообразить, как он мгновенно коснулся своими горячими губами её губ. А потом медленно и плавно стал настойчивее целовать. Рот Сана уже не был нежным, каким она его помнила; чувствовалось какое-то противоречие и безрассудство в движении его губ. Он не переставал целовать, жадно, словно боясь упустить возможность. — Сан… — Фоти попыталась прошептать ему в губы, с трудом отрывая голову. Но рука харасса крепко держала её голову. И откуда в этом больном теле столько силы? — Милая, нежная, прекрасная… — она слышала его обрывчатый, глухой голос. Его губы хаотично скользили по её коже, всему лицу. — Как же я скучал! — Сан! — Фоти наконец-то, не без труда, вырвалась из его объятий, невольно отталкиваясь от его груди. Её пальцы задели рану, и Сан невольно вскрикнул, падая обратно на подушки. На мгновение он не смог удержать беззаботную маску — от сильной боли его лицо исказилось. — Ну вот зачем ты так! — в ужасе прошептала Фоти, глядя, как сквозь повязку немного проступает красный цвет. — Раны так откроются! Тебя ещё выхаживать и выхаживать! Его глаза раскрылись и уставились на неё в странном выражении. Рука харасса готова была вновь подняться к её лицу, но Фоти с силой и осторожно придавила её обратно к кровати. — Давай без глупости и резких и движений! — раздраженно прикрикнула она на него. — Я серьёзно беспокоюсь о твоих ранах! Он издал какой-то непонятный рык, в котором слышались и злость, и раздражение от разочарования. — Побереги силы, — уже спокойно, тихим голосом сказала Фоти. И просто потрепала его по голове, по сбившимся волосам, как непутевого щеночка. Сан вновь посмотрел на неё. Странно, загадочно. И с какой-то тоской. Он хотел что-то сказать, но Фоти тут же выпалила, запаниковав: — Мне нужно сделать тебе перевязку! — а затем чуть спокойнее добавила. — Если сможешь, можешь чуть приподняться. — Конечно, смогу, — ответил он через какое-то время, странно вздохнув. Фоти помогла ему осторожно привстать на кровати. Затем потянулась к медицинской коробке на прикроватной тумбе. Она диву подивилась выдержке Сана. Пока она меняла прилипшую ткань на новую, смачивала и обрабатывала специальным раствором страшные раны, он ни разу не шелохнулся. Не издал ни единого писка. Лишь спина его была сгорбленной и немного периодически тряслась от тремора израненная рука. Когда Фоти практически закончила, она встала перед ним спереди, рассматривая свою работу. Сан, не поднимавший отрешенного лица к ней, вдруг странно качнулся и просто чуть наклонился к ней. Его чёрная голова уткнулась ей в грудь. Он застыл в такой позе, его руки безвольно покоились на его коленях. — Не уходи, я просто… — тут же выпалил он, почувствовав, как Фоти пытается ретироваться. — Чувствую себя отвратно. Просто хочу почувствовать это ощущение. Твоё тепло всегда успокаивало меня. В груди Фоти что-то больно кольнуло. Странный ком подступил к горлу. Ей невыносимо было видеть его таким. Жутко больно осознавать, что для неё всё было очень давно, а для него — их ночи закончились только пару дней назад. — Тебе нужно поспать, — тихо сказала она, с трудом сдерживая слёзы. Её руки по-прежнему безвольно висели вдоль тела. — Я не смогу уснуть, — горячее дыхание Сана на её груди чувствовалось даже через грубую ткань. — Помоги мне уснуть. Просто побудь рядом. Побудь сзади, как иногда делала, просто рядом, пока я не засну. Это всё, что я сейчас прошу. Фоти тяжело вздохнула, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. — Хорошо. Она осторожно уложила его обратно на кровать, на целый бок, где было самое минимальное количество гематом. Затем обошла с другой стороны кровати и осторожно забралась к нему на матрас. Фоти аккуратно, еле дыша, прижалась к нему сзади. Её рука опустилась на его плечо под одеялом, а щека невольно прижалась к его затылку. Они так часто лежали раньше. Когда Сан приходил до чёртиков уставший с работы, обессилено падая на кровать. Фоти просто ложилась с ним рядом, обнимая его со спины. И харасс мгновенно засыпал, убаюканный её теплом. И сейчас они лежали в похожей позе, только она не прижималась к нему так сильно, создавая лишь видимость и подобие той позы. Сан молчал и не шевелился. Сердце Фоти просто разрывалось от чувств. Ей было невыносимо больно видеть его таким и понимать, что она часть этих страданий. Сан уснул быстро, как и всегда. Фоти подождала ещё какое-то время, убедившись в этом окончательно. И лишь удостоверившись в его размеренном тихом дыхании, очень медленно, со всей осторожностью она сползла с кровати. А затем пулей выбежала из лазарета. Идя домой, чуть ли не переходя на бег, она испытывала странную волну нарастающей паники. Она не сможет ему являться просто так. Это плохо закончится, всё это может сломить их обоих. А она не может так поступить, это просто бесчеловечно. И Фоти же здравым умом понимала, что ничего не делает, ни в чём не виновата. Но почему испытывала такие муки совести? Ведь является причиной страданий сразу двух харассов.

…

Фоти и Уён третий день практически не разговаривали, странно избегая друг друга. Она помогала с запасами на зиму с другими женщинами, пропадая то на кухне, то в погребах целый день. Уён долгими часами был на охоте, а потом ухаживал за Саном. Между ними образовалось странное повисшее недопонимание, недосказанность. В любых их спорах и ссорах всегда первым приходил мириться Уён. Даже несмотря на свою вспыльчивость и длинный скверный язык, он всегда был тем, кто делал первый шаг к примирению. А теперь он отдалился, стараясь какое-то время побыть одному. Фоти чувствовала себя странно. Всё должно быть хорошо, ведь все должно наладиться рано или поздно? Ещё она второй день игнорировала Сана. Так тоже нельзя, он ни в чём не виноват. Им бы поговорить, пообщаться, ведь у них была, пусть недолгая, но связь, просто оборвавшаяся на полуслове. Собравшись с духом, Фоти пошла на следующий день к лазарету. Уён с Ёсаном были в обходе, поэтому она решила не упустить момент и побыть с ним наедине. Фоти застала Сана на крыльце лазарета, сидящего у чайного столика, с ногами замотанными пледом. Неожиданно он был не один, а беседовал с Сарой. Фоти в ступоре смотрела на обоих, на мгновение замерев на месте. Завидев её, Сара помахала ей рукой, подзывая. Девушка невольно заметила, как изменился в лице Сан, когда увидел её на пороге лазарета. — Мы тут про все текущие ситуации посплетничали, — усмехнулась Сара. — Он меня даже вспомнил. Но мы даже не подрались, — посмеялась она. На самом деле охотница была прекрасно осведомлена об её отношениях с Саном — девушки прошлись по всем своим приключениям после той стычке в лесу с облавой. — Теперь твой дружище переваривает информацию о нашем мире, и кажется, даже согласен с его существованием. Сара смеялась, поднимаясь с места. — Ну, мне пора, побегу по делам. Джесси ждёт, не хочу расстраивать, мы только помирились. Фоти со смехом проводила охотницу. Сара — ещё тот кадр. Она была бисексуальна, и всё у неё было сложно. Особенно сложно с Ёсаном. Они как-то ходили вокруг да около друг с другом. Сара была слишком травмирована прошлым опытом насилия со стороны харассов, Ёсан был слишком инертен и скрытен, чтобы первому что-то предпринять. Они постоянно ходили вместе, решали дела, заботятся о селении. Но никак не могли сойтись, сами это отрицая. Между делом Сара то и дело мутила то с Джесси, то с Юноной с их поселения, бросая каждый месяц то одну, то другую поочередно. Кажется, все сплетни и бурные обсуждения своей жизни устраивала именно Сара. Иногда Фоти шутила, что та специально «развлекает» жителей поселения, чтобы было о чём тем шептаться. Даже Уён порой навострял уши от любопытства, желая послушать очередной виток романтических приключений Сары и разбитых сердец. «Бедный Ёсан!» — Уён отчего-то жалел скромного мага, наблюдая, как две каремио-женщины рвут друг на друге волосы из-за Сары, а мужчины пытаются их растащить по разные стороны. Сам харасс не вмешивался, его это веселило. И ещё он с насмешкой наблюдал, как молоденький Феликс тайно и обречённо вздыхал по недоступному Ёсану. А тот бросал загадочные взгляды на Сару, а та частенько смотрела на него в ответ, когда Ёсан не видел. Но они так и тупили, все эти три года игнорируя тягу друг к другу. Это поселение всё-таки было очень весёлое, здесь не соскучишься. А сейчас Фоти перевела растерянный взгляд на Сана. — Могу я посидеть с тобой? — неловко спросила она. — Что за вопрос, я буду только рад, — Сан тут же улыбнулся ей. И Фоти с замиранием сердца увидела эти милые позабытые ямочки. Она села рядом на стуле, так же взяла себе плед, закутывая ноги. Уже близились холода, портилась погода. — Как ты себя чувствуешь? — спросила Фоти. — Как твои раны? — Терпимо, — пожал плечами Сан. — Могло быть и хуже. Ёсан говорит, что жирное я теперь не скоро съем. А первое, о чем я мечтал, это завалить огромного кабана на охоте. Фоти улыбнулась его шуточке. Она понимала, что ему ещё очень больно, он плохо ходил. Но по натуре Сан не привык жаловаться, всегда скрывая свои переживания. Впереди пронеслись ураганом два близнеца с огромной охапкой цветов. За ними бежала их мать, грозно вереща, что это растения для отваров, а не для игры. Дети-погодки ещё не говорили, лишь смеялись и бегали вокруг матери. Она с трудом запихнула их за шкирку на порог своего дома, где на крыльце просто закидала их деревянными игрушками, лишь бы отстали от неё на минуту. Сан удивлённо таращился на всю эту картину, затем перевёл взгляд на улыбающееся лицо Фоти. — Это нормально, — сказала она. — Они не так разумны поначалу, а их мать просто устает с непривычки. — Да я другому удивляюсь. Просто сложно поверить, что они могут появляться из кого-то, а тот продолжает существовать дальше. Это же… вечное размножение, без использования ресурсов! — Ну не так, чтобы без использования, — с улыбкой возразила Фоти. — Здоровье от этого может пострадать, это тяжёлый процесс. Они какое-то мгновение сидели молча, немного растерянные. Сан не выдержал первым, поворачивая к ней голову. Долго смотрел, пронзительным взглядом, любуясь аккуратным профилем. — Это смущает, прекрати, — Фоти неловко улыбнулась, заливаясь краской, смущённая его взглядом. Она вдруг вспомнила деньки в их домике, когда он постоянно так делал. Просто сидел и молча любовался ей, как каким-то чудом. — Не могу, я действительно так рад тебя видеть, — Сан не сдержал ответной улыбки, продолжая всё так же рассматривать её. — Для меня так мало времени прошло. Я проснулся… и вот ты уже чужая. Это странно, это не укладывается в моей голове. Ведь сейчас я просто хочу, чтобы ты прижалась ко мне, и мы лежали так же долго, часами, просто поглаживая друг друга, ничего не говоря. — Сан! — воскликнула Фоти, с трудом сглатывая подступивший ком в горле. Она ошарашено посмотрела на него, не зная, как начать. И её взгляд не понравился Сану. Он всё понял. — Ты действительно другая, — тихо сказал он, с грустью разглядывая её лицо. — Это правда? Вы с Уёном вместе не просто так, не потому, что он защищал тебя? — Нет, мы вместе потому, что действительно любим друг друга, — сказала она. — А я? — тут же вопросил Сан, плохо скрывая обиду в голосе. — Ты помнишь ещё то чувство? Наши дни вместе? — Конечно, я всё помню! — вздох негодования вырвался из груди Фоти, но она быстро пришла в себя. — Сан… У нас было много хороших моментов. Страсть, нежность, совместный быт и спокойствие. Но так сложилось только потому, что ты просто поймал добычу. А я не планировала ей быть. Я могу только благодарить судьбу, что это оказался ты, а не какой-нибудь очередной Теху. Благодаря тебе я не сломалась, выстояла в этом мире. Но потом ты исчез… И был Уён. Мы так часто ссорились, словами не передать. Но все больше и больше понимали друг друга. И это все стало большим, чем чувство страсти и желания обняться. Мы друзья, что заботятся друг о друге, и одновременно любовники, что живут под одной крышей. — Это так по-разному? — брови Сана нахмурились. — Я ведь тоже заботился о тебе! Не злился, не ворчал. Тебе не хватало этой эмоциональной встряски, что ли? — последние слова он произнёс даже с какой-то злобой, и Фоти ошарашено посмотрела на него, не привыкшая к такой его интонации. — Нет, нет, нет! — взмолилась она. — Не начинай так! Дело вообще не в этом всем. Не в тебе конкретно… А просто в том… что я полюбила Уёна. Так бывает, сердце не выбирает. Это случается. И теперь я всегда буду выбирать его. В этом нет твоей вины. И в этом нет вины Уёна. Он не мог знать, что ты жив, он так долго оплакивал тебя ночами. Он даже не заговорил бы со мной тогда, зная, что ты жив. И сейчас это большая проблема. Он разрывается на части между дружбой и любовью, чувствуя себя предателем. И вы должны положить этому конец. Вы через столькое прошли, и не можете так быстро стать чужими. И ты сам прекрасно понимаешь, что вы оба не смирились бы с выбором. Сан тяжело вздохнул, пустым взглядом смотря в никуда. — Так и есть, — глухо сказал он. — Мы слишком дороги друг для друга, чтобы остаться неприятелями. И сейчас я вижу, что он действительно относится к тебе, как и к любому харассу. Он заявил мне, что выбор будет за тобой. Так что… милая моя Фоти, ты должна побыстрее это прекратить…. Чтобы… — Я давно сделала выбор, — она с грустью посмотрела на него. — Я знала это сразу, и не понимаю, почему Уён в этом усомнился. И сейчас… я прошу у тебя прощения. За то, что разбиваю твоё сердце. Мне больно это говорить, я никогда не хотела причинить тебе боль. Но врать я не могу. Я люблю его и прошу тебя… Прости меня, если сможешь. Между ними повисла долгая протяжная пауза. Сан молчал очень долго. Его глаза смотрели куда-то даль, но взгляд был полностью отрешённым. Его скрещенные в замок пальцы чуть подрагивали — нервный тик Ёсану вылечить не удалось. Носок одной ноги нервно отстукивали по полу, но затем он замер на месте, застыв как изваяние, как странная неподвижная статуя. Фоти хотела дать ему время, собраться с мыслями. Она сама боялась любой его реакции, абсолютно не представляя чего ожидать. И это смирившееся спокойствие на его лице просто убивало её, вдребезги разбивая сердце. Наконец он пошевелился, приподнимая голову. Посмотрел на Фоти долгим пронзительным взглядом и слабо улыбнулся. — Не беспокойся, — спокойно сказал Сан. — Моё сердце слишком большое, оно выдержит удар. Я смогу с этим справится рано или поздно. Но твоё сердце такое же большое? — Почему ты это спрашиваешь? Ты вправе злиться на меня, это нормально, я понимаю. — Нет, моя милая Фоти, я не про это. Я… — Сан задумался на мгновение, а затем продолжил: — Так ли ты любишь его, как умеем любить мы? Мне ведь действительно неведомо это. Уён мой лучший друг. И ты правильно заметила одну особенность, не понимая, почему он сомневается. Потому что он намного ранимее и неувереннее в себе, чем кажется. Вся эта агрессивность и взрывной характер — пафос, маска. Это добрый и ласковый зверек. Чьё сердце не выдержит, если его разбить. Поэтому я и спрашиваю тебя, действительно ли так глубока твоя… любовь? — Ты так действительно переживаешь за него? — Конечно. Видишь ли, цветочек, — Сан вздохнул, обдумывая свои слова. — Я был бы лучшим кандидатом, чем он. Потому что моё сердце крепче. Если бы ты не любила меня со всей душой, я бы смирился. Моей любви хватило бы на двоих. Мне было бы достаточно, что тебе хорошо, ты под защитой и довольна жизнью. Я бы мог смириться и не требовать любить меня в ответ так же, как я. Главное, что я обожаю тебя и защищаю. Уён же… другой. Он даёт, но должен получать взамен. Если ты не любишь его искренне, рано или поздно это сломает его. Он более хрупок и зависим от других, чем кажется. Поэтому я и спрашиваю тебя во второй раз. Так ли ты уверена, что сильна твоя любовь? Ведь если нет, я не отпущу тебя и не позволю добить своего друга. Но если нет… Подумай хорошо. Фоти вздохнула, понимая, к чему он клонит. Тигру сложно представить чувства овечки. Мыслят они похоже, а чувствуют ли так же? «Господи, Сан! — подумалось Фоти. — Даже в такой ситуации ты думаешь наперёд. И не только о себе. Этот жестокий мир не заслужил тебя!» — Видишь же ту пару — детей и мать? — после некоторой молчаливой паузы Фоти указала на соседний дом, где они до этого наблюдали семейные сцены. — Ты же обсуждал этих детей. — И что? — Пусть способы зарождения новой жизни у наших видов разные, — начала Фоти. — Но и тог всё равно один — продолжать жизнь, род. Вы отдаёте жизни за нового харасса. Мы через похоть и удовольствие в придачу получаем новую жизнь. И так продолжаем наш биологический вид. Казалось бы, а зачем? Какая тебе разница, что случится после твоей смерти? Но это где-то глубоко в наших генах — быть и существовать в веках. Для вас дети стали важны, а именно их сила, где положение и жизнь общины, Ордена зависели от силы её членов. Для многих из нас — это как продолжение своей жизни. Как-то так. Нам нравится находить себя в наших детях, нам кажется, что так мы продлеваем свою жизнь, что передаём себя из поколения в поколение и живём вечно. Молодые люди сами решают иметь или не иметь детей. Это нормально. Не все их хотят, у кого-то нет в этом потребности. Это нормально. А у кого-то она сильна. Когда разнополая пара долго и счастливо живёт вместе, возможно тогда и появляется какое-то чувство пустоты, и именно тогда они решают завести ребёнка. — К чему это ты? — не понимал Сан. Вопрос был ведь в другом. — Скорее всего, у меня есть такая потребность, — серьёзно ответила Фоти. — Мне нравятся дети. И я бы хотела в будущем иметь своего. Сильно хотела бы. Учить его, любить его, показывать новый мир и передавать свои знания. Но… но у меня не будет своих детей. Она на какое-то время замолкла, растерянно рассматривая играющую детвору. — Мы разные виды с Уёном, — продолжила Фоти. — Мы практически идентичны, но всё же разные. Полукровок не получится, как бы я не хотела. За эти три года ведь я так и не понесла. Ни от тебя, ни от него. Единственный способ — это сойтись мне с мужчиной одного со мной вида. Тогда бы я могла иметь ребёнка. И мужчины здесь есть, и они смотрят на меня порой, я смогла бы без труда построить новую жизнь с кем-то другим. С человеком моего вида. Это было бы в разы проще. Ведь у нас один менталитет, те же ценности и привитое годами определённое воспитание. Но я выбрала другой путь. Я выбрала Уёна, понимая, что одна дверь для моей мечты будет навсегда закрыта. Потому что он мне важнее, и я выбираю с ним жизнь. Поэтому могу ли я так ответить на твой вопрос? Понятно ли тебе, насколько он мне важен? Сан ошарашенно смотрел на неё, осмысливая её слова. Он знал все эти россказни, как стареющих каремио подселяют к маленьким харассам. И женские особи трогательно присматривают за малышней. Но он никогда особо не задумывался над этим вопросом. Стареющие харассы с возрастом так же становились более сентиментальными, ласковее относясь к юному поколению. — Ясно, — сказал Сан. — Я понимаю, что ты хочешь сказать. Это серьёзный ответ. — А что ты мне ответишь? — тут же спросила Фоти. — О чём ты? — О вас с Уёном. Ты можешь бравировать, сколько угодно, но в начале будет тяжело. И мне не хочется быть той причиной, что разрушит дружбу. Вы не можете так поступить! — Я же сказал, я всё выдержу. — Сан покачал головой. — Не беспокойся, цветочек. Вы — самое дорогое, что было у меня. Даже если вы вместе, я буду… счастлив, что счастливы вы. — Сан! — Фоти чувствовала, как на глазах предательски наворачивались слёзы. Она понимала, что он врёт для её успокоения, но ей было трудно выдержать его великодушие. Какое-то мгновение он не смотрел на неё, но затем повернул голову. — Можешь кое-что сделать для меня напоследок? — вдруг спросил он тихим голосом. — Эту главу мы с тобой закроем. Но, пожалуйста, обними меня на прощание. Хочу в последний раз почувствовать это. Твоё тепло. Это всё, что я попрошу. И больше ничего. Если ты сможешь ко мне теперь прикоснуться. — Ну конечно, Сан! — с чувством воскликнула Фоти. Она чуть всхлипнула и пошла к нему, падая на колени. Фоти крепко обнняла его, упираясь головой в его грудь. Спустя мгновение она почувствовала, как его подбородок лёг ей на макушку, а руки крепко обхватили её спину. Они сидели так какое-то время, даже несколько долго. Фоти чувствовала, как он вдыхает запах её волос, как его пальцы поглаживают её спину и плечо. Он делал это так трепетно, что у неё замирало сердце. Ведь так явно прощаются бывшие любовники. С тяжёлым сердцем Сан оторвался от неё, Фоти тут же подняла голову. Они смотрели друг другу в глаза, молча и нежно. В его взгляде была и любовь, и осознание потери. Сан с трудом сдерживался, чтобы не поцеловать её в губы. Но лишь поцеловал пальцы на её руках напоследок. — Спасибо, — тихо сказал он, прижимая её руки к своей щеке. А затем медленно отпустил её пальцы. — Теперь — иди, у тебя много забот. Да и мне нужно отдохнуть, побыть одному.

…

Ей надо было отвлечься и проветрить голову, справится с многочисленными мыслями и тяжёлыми чувствами. Фоти ещё какое-то время помогала на общей кухне с запасами на зиму, возясь с несчастными закрутками. А ещё её в шутку называли Мастером над Банками. Один из мужчин научил её неожиданной профессии — делать стекло. До этого момента Фоти и не видела особо стеклодувную трубку. А теперь была первым помощником, разогревая трубки в расплаве, выдувая пузыри и придавая необходимую текстуру с помощью специальной лопатки. После такой работёнки она всегда была потная и грязная, поэтому спешила домой наконец-то отмыться. Забежав в дом, Фоти остолбенела и замерла на месте. На первом этаже было всё вверх дном: перевернутые стулья, разбитая посуда, перекинутый стол и оборванная полка на кухне. — Уён?! — закричала испуганно Фоти. Но ответа не последовало. Она обежала весь дом, проверила чердак, но была в этом доме одна. Паникуя, Фоти выбежала на улицу, оглядываясь. Ничего странного ей замечено не было. Её взгляд метнулся к небольшой сторожке неподалеку, где хранилось зерно и овёс. Фоти поспешила проверить там. Уён действительно оказался внутри. Он сидел один-одинешенек на стопке мешков, понурив голову и сгорбив плечи. Фоти быстро обошла его, становясь к нему лицом. Он невольно поднял голову, уставившись на неё, как на привидение. — Ах, это ты… — Что произошло? — взволнованно воскликнула Фоти. — Я пришла домой, а там всё вверх дном! На нас кто-то напал что ли?! Уён слабо усмехнулся, потирая переносицу. — Прости меня, — он вновь опустил голову, рассматривая собственные ноги. — Это я натворил. Я был в не себе. Не расстраивайся. И не трогай ничего, я чуть позже всё уберу. — Ты натворил? — ошарашенно переспросила Фоти. — Почему? Что произошло? Что случилось? Уён молчал, понурив голову. — Уён! — требовательно воскликнула Фоти. — Что происходит, я спрашиваю! Я же не отстану от тебя, пока ты не объяснишь! — Я видел вас с Саном, — вдруг быстро сказал он. — Чего? — с удивлением переспросила Фоти. — Да, я виделась с ним сегодня. И что… — А то, что видел, — перебил её Уён. — Я закончил пораньше и решил навестить друг друга. А там увидел вас на крыльце. Как вы обнимались. Какая улыбка была на его лице, когда он вдыхал запах твоих волос… — Это не то что ты… — Я всё понимаю! — он снова перебил её. — Я ведь сам сказал, что выбирать будешь именно ты. И он отличный харасс, лучший из всех, кого я знал. Он обучил тебя, заботился о тебе. Я же уверен, что он даже голос на тебя ни разу не поднял. Его даже любили все в нашей группе. Он действительно умеет любить и быть по-настоящему ласковым. Сан — идеальный тип. Мне никогда не тягаться с ним в этом. Он красивее меня даже. Даже вот такой побитый выглядит лучше, чем я, — Уён нервно рассмеялся, но затем улыбка так же быстро слетела с его губ. — И я предполагал, что так будет. Но, увидев вас вместе, я всё равно осознал, что не могу это принять. Всё, что было во мне тогда при виде этой сцены — это ярость, гнев, боль и… отчаяние. Нарастающая паника. Я не помню, как очутился дома. Я пытался совладать с чувствами, честно пытался. Но мысль о том, что ты перестанешь быть со мной, меня словно убила. Я крушил в ярости всё как умалишенный. И только выпустив всю эту злость, я почувствовал, что стало ещё хуже. Эта страшная пустота. Мироздание! Я сейчас просто жалок, вываливая тебе всю эту срань! Как же авторитетно, проклятье! Он умолк, отворачивая голову в сторону. Ощущения были такие странные. В который раз он почувствовал, что готов разрыдаться. Как вдруг тёплые руки осторожно взяли его за лицо и повернули к себе. Уён растерянно посмотрел в лицо Фоти, так близко оказавшееся рядом. Она подошла практически вплотную и, вдруг, просто улыбнулась. — Опять ты всё неправильно понял и пошел рубить сгоряча, — просто сказала она. — Но я же всё прекрасно видел, ваши обнимания. — Это были прощальные обнимания, — теперь уже она перебила его. — Он просто попросил обнять меня напоследок, на наше официальное расставание. И я не смогла ему отказать в этом. Всё-таки он заслужил хорошего отношения! Я же пришла к Сану поговорить, поставить точку в этом вопросе. Просить, чтобы вы не прекращали дружбу из-за какой-то каремио. И мой ответ даже не нужно было ждать! Я даже не думала над этим ни одной секунды. Я всегда буду выбирать тебя, дуралей. И мне было до жути обидно, что ты посмел усомниться в моих чувствах! — с наигранной злостью она ударила его по плечу. А затем ещё, и ещё. Уён был ошарашен. Но затем перехватил её руку и с придыханием прижал к своим губам. — Ты ведь не шутишь надо мной? — в его голосе послышалась практически мольба. — Я теперь уверен абсолютно, что не смогу без тебя. Скажи, скажи мне, ты шутишь? — Нет, не шучу. Я хочу быть с тобой. — с улыбкой ответила Фоти. Уён медлил, но всё же тихо спросил: — Почему? — Потому что я люблю тебя, — уверенно сказала Фоти. Глаза Уёна распахнулись ещё шире. Они уже вместе столько времени, уже не стеснялись друг друга ни в чем. Ни в бытовом плане, не в плане секса. Они ласкались и обнимались сутки напролет. Говорили о любых мелочах и глупостях. Но они ещё ни разу не говорили друг другу эти странные слова. «Люблю». Это такое простое слово. Но отчего-то произнести его всегда было страшно и стыдно. Словно сказав это, активируешь странное заклинание, обнажив душу до предела. Отдашь всю частичку себя. И пути назад не будет. Поэтому сказать такие слова — было всегда так страшно, что Уён на корню отметал эту идею. — Я люблю тебя, — вновь повторила Фоти, выдыхая ему прямо в губы, нежно смотря в глаза. Сердце Уёна пропустило удар. Он был повержен полностью и бесповоротно. — И я люблю тебя, — прошептал он ей в ответ, соприкасаясь губами. — Как же я люблю тебя, Фоти, ты просто не представляешь… Его руки обвили её талию, чтобы рывком прижать к себе плотнее. Фоти в ответ сжала его плечи в объятиях. Они целовались как умалишенные. То застенчиво, то отчаянно страстно, не в силах оторваться друг от друга. И слушая биение сердца друг друга, новые эмоции лавиной обрушивались на них, выражая мягкую, медленную и пьянящую кульминацию их отношений.

…

Дни полетели быстрее, один за другим. Сан начал ходить и частенько прохаживался ненадолго по поселению. Ему нравилось бродить по округе, выспрашивая встречных о всякой всячине. Его любили. Боялись первые дни, а потом полюбили. Ещё бы, эта улыбка не могла оставить никого равнодушным. Но чаще Сан пропадал с Ёсаном. Эти двое то и дело зависали вместе, исследуя и пробуя новые различные пентаграммы при помощи фиолетовых осколков силы. В какой-то момент Уён даже начал шутить, что начинает ревновать. Два друга снова начали проводить время вместе, особенно по вечерам, жаря барбекю для поселения. Они шутили как в старые добрые времена. Сан каждый раз недовольно кряхтел, когда Уён то и дело стискивал его в удушающих объятиях. Фоти, видя это, часто ругала Уёна, ведь её по-прежнему пугали мешки под глазами больного харасса. Сама она старалась немного избегать Сана, довольствуясь рассказами Уёна. Она здраво рассудила, что попадаясь лишний раз ему на глаза, она лишь будет бороздить пока не закрывшуюся рану. Однажды Сан даже напросился в гости в их дом. Но теперь уже он был гостем за их столом. Странные были посиделки: поначалу неловкие паузы и моменты, затем Уён как-то разрядил обстановку, вспоминая очередную историю из их прошлого, как они пошли воровать яблоки, но потом убегали с голой жопой от злого командира взвода. Они смеялись и хлопали друг друга по плечу, обвиняя во всех глупостях мира. Но иногда Фоти замечала, как Сан бросает на неё тоскливый, полный грусти взгляд. Он всё ещё скучал и мучался, хоть и пытался делать вид, что всё нормально. Фоти видела, как он отворачивал голову, если Уён машинально и невольно дотрагивался до неё во время разговора. Уён вообще был такой… тактильный. Ужин закончился, и Фоти с Уёном принялись собирать со стола и шурудить на кухне, весело подшучивая друг над другом, пока Сан рассматривал их дом. Он глянул на них исподлобья, но всё же отвёл взгляд. Так странно было видеть их воркующими, когда только недавно Фоти молчала, боявшись его, а Уён смотрел на неё волком, подозревая во всех смертных грехах. А сейчас во взгляде последнего было столько обожания и нежности, что Сану даже не по себе стало — он не узнавал лучшего друга. Подумав, харасс осторожно поднялся на второй этаж, пока парочка была занята разбором посуды. Сан остановился в полутёмной комнате, разглядывая незнакомое помещение. Взгляд его упал на огромные листы бумаги, прилепленные к стене. Он подошёл к ним вплотную, разглядывая изображённые портреты. Харассу не составило труда понять, кто автор — Фоти и с ним в домике постоянно рисовала углем то портреты, то интерьеры. Тогда он видел её размалеванные углем картинки, а сейчас рисунки были красочные, разноцветные — она использовала много ярких красок. И на всех них была изображена одна и та же фигура — Уён. Фоти явно любила рисовать его в профиль, особенно уделяя внимание носу и кадыку, их она прорисовывала с особой тщательностью. Уён в лесу, Уён спящий, Уён за столом… Она хорошо подмечала детали его внешности, угадывая характерные особенности. Отчего-то лицезреть эти картины Сану стало невмоготу. Видеть их вместе было намного проще, чем сейчас смотреть на её картины. Словно он чувствовал, с какой любовью и нежностью она их рисовала, наблюдая исподлобья за увлечённым Уёном. Было в этом что-то… сакральное, личное… таинство и особая связь. Сан развернулся, не желая смотреть на портреты друга. Сердце вдруг скрутила странная ноющая боль. Но его взгляд упал на другую деталь комнаты — большую кровать в центре. Плохо заправленную, немного скомканную. Значит, здесь они спят? Вдвоём. Проводят ночи вместе, обнимая друг друга, лаская… Засыпая и просыпаясь вместе… Уён, потерявший своего собрата из виду, быстрым шагом взобрался по лестнице на второй этаж. Он невольно остановился, увидев застывшего Сана посреди комнаты. Тот стоял с отрешённым видом, пустым взглядом рассматривая кровать перед собой. Сердце Уёна невольно сжалось от боли, он прекрасно понял, о чём думает и что представляет его друг, рассматривая их ложе. — Сан! — он хотел позвать его будничным тоном, отвлекая, но голос его дрогнул — получилось предательски тихо и жалко. Но друг его услышал: Сан заторможено повернул голову, туманно смотря на подошедшего харасса. Через секунду его взгляд прояснился, и он улыбнулся, как ни в чём не бывало. — Десерт готов, да? — Сан весело подмигнул другу. Через час Уён проводил того до дома, всё ещё переживая за его раны. А затем поспешил быстро домой. — Думаешь, он справится? — с грустью спросила Фоти, когда гость покинул их, и они остались с Уёном наедине. — Конечно, он сможет, мы вместе все справимся, — ответил Уён, успокаивающе обнимая её. Фоти понимала, что Уёна все ещё одолевают противоречивые чувства. Он не признается, но всё так же страдает, что ненароком причинил боль своему другу. — Мы вместе все справимся, — повторяла Фоти вслед за харассом, крепко обнимая его в ответ. Уж она точно постарается, чтобы Уён со временем нашёл успокоение и умиротворение в своём сердце.

…

Прошло три месяца, начавшаяся зима быстро шла на спад, уже пробивались первые почки. Однажды поздним вечером они обнаружили Сана на заднем дворе своего дома. Именно в тот момент, когда с небом происходило что-то странное. Разноцветное сияние проявлялось на небосклоне в виде общего быстро меняющегося свечения неба, но иногда и в виде движущихся лучей, полос, корон, занавесей. Эти цветные ленты мерцали и даже издавали едва слышный трескающийся звук. — У меня есть странная просьба, — сказал Сан, приветливо махая парочке рукой. — Сегодня небесное марево в кои-то веки. — Небесное марево? — Фоти с восхищением глядела в небо. — У нас это называют северное сияние. Но странно, сейчас не так холодно для него… Хотя впрочем, чему я удивляюсь в вашем мире? — Вот именно, зачем удивляться, давайте просто смотреть. Оно так редко бывает! — кивнул довольный Сан. — Давайте посмотрим вместе на сене? — На сене? — с удивлением переспросила Фоти. — Ага, мы так часто в детстве делали. Лежали на сене, таращились в небо и загадывали желания, — кивнул Уён, но отчего-то странно насторажился. — Вместе? — Конечно, у меня теперь два друга, а не один! Могу я хоть раз что-то попросить для себя? Ну же! — Сан улыбался во все зубы и позвал их взмахом руки за собой в амбар. Фоти бросила на Уёна загадочный взгляд, а тот лишь пожал плечами и увёл её в след за собой. Сан быстро расстелил огромное покрывало на стоге сена возле амбара, разглаживая его похлопывающими движениями. Затем залез в центр ровно посередине, развернулся и окинул взглядом подошедшую парочку. — Ну давайте! — позвал он их. — Полежите со мной, пожалуйста. Мы должны всё вместе посмотреть на небесное марево. Ну, пожалуйста! Хочу запомнить этот момент с друзьями. Он раскинул свои руки, словно приглашал в свои объятия. — Ты хочешь в обнимочку полежать, что ли? — Уён закатил глаза на его позу. — Да, — вдруг выдал Сан абсолютно спокойно. — Не откажите же несчастному калеке? Не бойтесь, я не буду к вам грязно домогаться, у меня сегодня другое настроение. — Вот придурок! — хмыкнул Уён, но не смог сдержать улыбки. Он в одном прыжке оказался сверху, наваливаясь всем телом на друга. Сан издал пронзительный вопль, полный боли и возмущения. — Ой, прости, прости! — Уён тут же в ужасе заизвинялся, совсем позабыв о ранах друга. — Придурок ты тупой! — зарычал Сан. — Мне теперь пол тела из-за тебя ампутируют! — Ой, не прибедняйся! — Ффф! Фоти с сомнением рассматривала эту борющуюся друг с другом парочку. Со стороны они даже выглядели воркующими голубками, от чего она с трудом подавила кривую ухмылку. — Эй! — Сан вдруг поднял голову, глядя на притихшую Фоти. — Иди сюда! Мы все будем смотреть на марево! Она лишь вздохнула и молча побрела к этим Усанам. Фоти намеревалась залезть со стороны Уёна, но Сан вдруг резко привстал, схватил её за руку и рывком потянул на свою сторону. — Ой! — Фоти просто завалилась на бок, прямиком ему в подмышку. — Ты что делаешь? — Уён тут же настороженно поднял голову, хмурясь, не зная, как сейчас реагировать. Но вторая рука Сана вдруг схватила его за загривок и потянула к себе — и Уён просто упал своему другу под вторую подмышку. — Идеально! — засмеялся Сан, сжимая парочку в своих объятиях. Теперь он лежал на спине, а Уён и Фоти по его бокам, прижатые к его телу. Руки Сана держали их за шеи. — Что за срань? — заворчал Уён, пытаясь отодвинутся подальше, но его лишь сильнее сжали в тисках. — Ну полежи! — голос Сана был весёлый, но в нём чувствовалась странная молящая просьба. — Хочу почувствовать своих друзей рядом. Запомнить этот момент навсегда. Когда мне хорошо с вами и спокойно. — Звучит, как какое-то прощание, — Фоти заворчала с другой стороны, умащиваясь и принимая позу поудобней. Сан лишь звонко посмеялся в ответ. — Нет, мы ещё долго так лежать собираемся, даже не надейтесь! — Вот ты сентиментальный дурак! — Уён чуть развернулся на спину, умащивая голову на плече Сана. — Я думал эти лежанки в детстве остались! — Они мне безумно нравились! Можно было загадать миллион желаний, смотря на марево. — Если бы они исполнялись! — хихикнул Уён. — Я каждый раз загадывал обожраться до упаду королевских моллюсков, что жрали главы Ордена, но так и не поел их ни разу в жизни. — А у меня сбылось один раз! — лыбился Сан. — Когда я загадал обогнать тебя на ежегодных забегах по лесу. И обогнал же! — Эй, это не считается! У меня тогда вывих был! — Вот мироздание и подарило мне этот твой вывих! — Придурок! Фоти лежала под мышкой у Сана, отрешённо слушая эту панибратскую весёлую ругань. Как два друг ржали над своими тупыми шутками, что-то пиная один одного в бок. Фоти саму невольно трясло от их движений. Она лишь с улыбкой слушала их возмущённые причитания. Её взгляд задержался на небе, где трещало и переливалось разными красками свечение. Действительно, было очень красиво. «Пусть каждый будет счастлив и найдет покой», — загадала про себя Фоти. Вдруг она почувствовала, как рука Сана поднялась к её голове. Он медленно запустил свои пальцы в её волосы, стал сторожно поглаживать, играясь с её локонами. Фоти слегка дёрнула головой, якобы поудобнее умащиваясь на его плече. Рука Сана опустилась на её плечо и часть спины. Теперь она чувствовала, как его пальцы хаотично бродили по ткани, оглаживая её лопатку. — Всё-таки, сейчас мне так хорошо, — сказал Сан, смотря в небо. Второй рукой он похлопывал по голове Уёна, лежащего на его плече. — Как красиво же… — Ага. Красиво… — Уён с улыбкой рассматривал мерцающий небосвод. Его пальцы игрались с рукой Сана, перехватывая её со своей головы. Кажется, Уён даже не замечал отсутствующие фаланги и пальцы на руке друга, просто задумчиво массажируя тому ладонь. Фоти, головой лежащая вплотную к боку Сана, чувствовала его учащенное сердцебиение. Его рука вновь вернулась к её голове, запуская пальцы в её шевелюру. Левую же ногу он по-хозяйски закинул на Уёна, уже вовсю зевающего после тяжёлого дня. — Хочу запомнить этот момент таким… — вновь повторил Сан, рассматривая звёзды. — С самыми дорогими существами у меня под боком. Больше мне и не надо. — Я ж говорю — сентиментальный придурок, — Уён снова зевнул, уже закидывая свою ногу на ногу друга. Они валялись и болтали так ещё час. Просто странно зажимаясь, тиская друг друга в тесных объятиях. И разошлись уже совсем за полночь. На следующий день, рано утром в дверь их дома раздался отчаянный стук. — Кого там интересно принесло так спозаранку? — ворчливо сказал Уён, быстрым шагом сбегая на первый этаж, пока Фоти пыталась разобраться со своей одеждой. На пороге дома неожиданно оказалась запыхавшаяся Сара. Уён удивленно уставился на неё, ожидая, пока та сможет отдышаться. — Что случилось? — быстро спросил он. Сара наконец распрямилась, глянула подбегающую Фоти, а затем перевела взгляд на Уёна. — Ёсан и Сан просили не говорить. Но я знаю, что так нельзя, ты не простишь их, если не сможешь попрощаться. — Попрощаться?! Чт… говори сейчас же! — взволнованно потребовал Уён. — Они на восточном берегу у переправы с садом кристаллов, — быстро ответила Сара. — Ёсан готов провести ритуал. Сан хочет уйти и переродиться в нового харасса.

…

Уён мчался как умалишённый, со всех ног. Он даже не оглядывался на двух женщин, уже прилично отставших от него. Он застает эту парочку на том самом месте, где и говорила Сара. В саду кристаллов, у их огромного скопления. Ёсан уже творил волшбу, вращая магическую воронку над головами. Сан же с отстранённым выражением от лице сидел рядом на земле, ожидая конца создания заклинания. Он вскочил, только заприметив подбегающего харасса. — Какого тут происходит?! — Уён просто заорал, чуть ли не врезаясь на бегу в тело друга. — Успокойся, Уён, — Сан обхватил того руками за плечи. — Успокоиться?! — Уён только больше распалился, взмахнул рукой в сторону кристаллов. — Это, блять, воронка перерождения! Какого я тебе спрашиваю, ты удумал?! Как я должен это понимать?! — Ты правильно всё понимаешь, поэтому я хотел сделать это в тайне. — Да чт… бл… с чего вдруг?! — уже визжал Уён, пытаясь выдраться из рук друга. — Потому что я умираю, — спокойно ответил Сан. — И это вопрос времени. Уён застыл как вкопанный, удивлённо уставившись в лицо друга. — Чего? — тихо вопросил он. — Ты уже даже ходить лучше стал. Они смотрели друг другу в глаза и не обращали внимания даже на подбежавших Фоти и Сару. Лишь опасливо молчащий Ёсан искоса глянул на женщин, явно понимая, кто их сдал. — Я умираю, — вновь повторил Сан, с грустной улыбкой смотря в глаза своему другу. — Пару шрамов затянулись и разрыв на ноге. Но магическая травма — нет. Проклятье отравы с каждым днём расползается по всему телу всё больше. — Это правда, — грустно ответил Ёсан. — Все эти месяцы я старался сделать всё возможное, что бы вытянуть эту гадость. Но все попытки были безрезультатны. В его теле постоянно образуются новые и новые опухоли, наросты из-за магической травмы. И это будет только прогрессировать. — Что? — Уён в ужасе смотрел то на одного, то на другого. — Почему я слышу это впервые?! Неужели ничего нельзя сделать?! Вы же двое часами торчите вместе над этими проклятыми кристаллами! — И мы до сих пор ничего не смогли сделать, да, — грустно улыбнулся Сан. Он был такой спокойный, что от этого становилось не по себе. — Я не хотел этого говорить, вызывая у вас лишнюю тревогу. Вы бы не отходили от меня ни на шаг. Тогда, как всё это время мы провели бы в жалости и нытье, панике от возможного будущего. А так могли насладиться нашими деньками, как в старые добрые времена. И нет, я не обманываю. Боль с каждым днём становится всё невыносимее, и мне всё тяжелее её было скрывать от вас. Иногда я просто терял сознание, приходя в себя уже где-то на полу. Каждый день я блюю кровью по утрам. Иногда я просто забываю, что делал вчера с утра. А потом начали просто исчезать куски из времени. Вот я сижу у кровати, а затем почему-то уже нахожусь на крыльце. Моя память начинает угасать. Руки плохо слушаются, иногда я с трудом могу поднять нож. Это уже начало конца. И больше нет смысла скрывать. Через пару дней вы бы наконец-то заметили. Уён ошарашенно отступил назад. Он панически смотрел на Сана, его взгляд с ужасом бегал по всему телу харасса, словно он старался увидеть все эти раны, все эти образования. Понять, как мог вообще не замечать такое состояние? — Я хорошо скрывал, — понял его мысли Сан. — Не стоит винить себя, в этом нет твоей вины. Мне просто не хотелось чрезмерной опеки и твоей тревоги. Но теперь, к сожалению, тебе придётся принять тот факт, что меня не станет. Да, будет больно какое-то время. И прости меня за это, мой друг. Но всё равно всё будет хорошо. Ты остаёшься не один. — Да что ты несёшь вообще! — Уён в бессильной злости ударил его кулаком в плечо. Сан лишь немного дёрнулся, но устоял на ногах. — Как ты вообще можешь говорить такое?! Как мне вообще принять такое?! Как жить после такого?! — Ты должен понять, — спокойно возразил Сан, — что мир не рухнет, он на месте. Никто не знает, что будет дальше. Просто, я прошу не вини себя. Просто постарайся принять эту ситуацию. — Ты… — Уён вдруг не выдержал и зарыдал, закрывая локтем лицо. Фоти видела лишь его дрожащие губы, и сердце её сжалось. Она так хотела подбежать и обнять обоих, но прекрасно понимала, что это время — только для них двоих. Как и Сара, и Ёсан, молчаливо смотрящие в разные стороны, словно пытались делать вид, что они не здесь. Сан подошёл вплотную к другу и прижал его к себе, заключая в крепкие объятия. Уён уронил голову ему на плечо и разрыдался взахлёб, сжимая его в ответных объятиях. — Как же ты мог умолчать об этом! — всхлипывая, восклицал он. — Как же ты мог… — Я знаю, мой друг, я знаю, — тихо сказал Сан, поглаживая его по голове. — Мы — самое ценное, что было друг у друга. Поэтому я не хотел причинить тебе боль. Сдался и не лез к Фоти. А сейчас я прошу тебя лишь об одном. Отпусти меня. Отпусти с чистым сердцем. — Я не могу, Сан! Только не во второй раз! — Можешь, мой хороший. Придётся. Это нормально — чувствовать боль. — Прости, что я рыдаю, как сопляк, я просто не могу это принять! — В слезах нет ничего постыдного, — мягко возразил Сан. — Это нормально. Найди в себе мужество не проявлять отчаяния. И не поддавайся чувству вины. А сейчас … Сейчас я прошу лишь одного — дай мне спокоцно уйти. Переродиться согласно ритуалу, как поступает каждый харасс в конце своей жизни. Дай исполнить долг, отдав свою жизнь в обмен на новую. — Но ты можешь прожить ещё много времени! — с болью воскликнул Уён. — Может, ещё что-то изменится! Или… или мы проведём это время вместе! — Нет, — твердо отрезал Сан, качая головой. — Я слишком устал. И больше не могу терпеть эту боль изо дня в день. Я хочу уйти сейчас. Пока моё сознание принадлежит мне. Уён в очередной раз горько всхлипнул, повисая на плече друга. Он уже плохо соображал от истерики. Сан вдруг обхватил его за плечи и осторожно встряхнул, заставляя посмотреть на него. — Послушай, Уён, — сказал он, глядя ему в глаза. — Уход в перерождение для харасса — это честь подарить новую жизнь, и в какой-то момент остаться частичкой себя в новом начале. Новый ребёнок — это как часть меня, что будет с тобой. — Это будешь не ты! — возразил Уён со всем негодованием, но уже слабо висел в руках друга, не сопротивляясь. Он плохо соображал из-за текущих ручьем слёз. — Да, не я, это будет новая личность, абсолютно другая, — согласился Сан. — И ты поможешь его взрастить и воспитать, всё же осознавая, что это часть меня. Ты вообще задумывался, на что Фоти пойдёт ради тебя? — вдруг внезапно спросил он. — О чем ты? — непонимающе переспросил Уён, рефлекторно поднимая голову. — Она выбрала остаться с тобой. Но при этом обрекла себя как вид на бездетность. Ты же знаешь, как у них появляются дети? Не как у нас. И для многих из них это важно. Это их инстинкт — продолжать себя и заботиться. А вам с ней никогда не иметь собственных детей. Сейчас вам так хорошо, но через много лет она всё же почувствует эту пустоту, характерную для своего вида. Ей будет плохо от этого. Уён машинально посмотрел мокрыми глазами на Фоти, застывшую неподалёку как изваяние. — Я…я не думал об этом, — честно признался он. — Она сказала тебе это? — Она сказала, что ты важнее ей этого, — ответил Сан. — И это жертва во имя любви. Ты должен понимать, насколько большая. Так что позволь хоть бы так помочь вам. — О чём ты? — не понимающе спросил плачущий Уён. — То, что возникнет после меня, тот харасс. Ты позаботишься о нём, как о частичке меня. Она позаботится о нём, как о ребёнке, что станет её. Вы не просили меня об этом, я знаю. И я не в праве вас заставлять. Я знаю, что и Сара мечтала о собственных детях. Просто я буду рад, если родителями будете именно вы. — Сан! — Уён схватился за него, чуть ли не повисая. — Сан! Друг мой! — Всё будет хорошо, — он притянул его за щеки к себе и поцеловал в лоб. Затем снова стиснул в медвежьих объятиях. Лицо Сана было умиротворенное, но по его щекам уже текли слёзы. — Я люблю тебя, мой друг, — прошептал он Уёну. — Ты лучший придурок в моей жизни. Настоящий говнюк, и я безумно рад, что повстречал тебя. — И ты лучший говнюк, который у меня был! — сквозь всхлипы воскликнул Уён. Они боя нервно и истерично рассмеялась, похлопывая друг друга по спине. Сан поднял голову и посмотрел протяжно на замершую Фоти. По лицу той уже давно тоже текли градомслёзы. — Не плачь, цветочек, — ласково сказал он ей и протянул руку. — Иди сюда! Фоти не сдержалась и с рыданиями помчалась к нему в объятия. Теперь они втроем обнимали друг друга. Сан поочередно целовал то макушку Фоти, то макушку Уёна, теребя пальцами по их волосам. — Я рад, — нежно сказал он им, но слёзы текли по его щекам. — Так рад, что повстречал вас. И что оставляю обоих в надёжных руках друг друга. Это всё, что мне нужно было, чтобы уйти спокойно. Он отстранился и с улыбкой посмотрел в их заплаканные лица. Провёл одной рукой по щеке Фоти, второй похлопал Уёна по плечу. — Спасибо за всё, друзья мои. А теперь позвольте закончить ритуал. Ёсан? Фарланец-маг коротко кивнул головой. На мгновение они с Саном обнимаются на прощание, ведь уже давно не были враги, столько времени провели вместе. Ёсан взмахнул руками, снова возвращая дикий круговорот фиолетовой воронки вокруг кристаллов. Огромное марево разрослось как плотный непрозрачный портал. Сан подошёл к нему в плотную и на мгновение снова развернулся, в последний раз окидывая взглядом парочку неподалёку. Он встретился взглядом с плачущим навзрыд Уёном, с молча всхлипывающей Фоти. Они держались за руки, и теперь это грело его душу. Улыбка растянулась на лице Сана, являя взору его очаровательные ямочки. — Спасибо, что защитил её, Уён, — сказал он напоследок. — Спасибо, что спасла его Фоти. Спасибо, мои друзья. И Сан быстро вошёл в фиолетовое марево. Оно рассыпалось на тысячу осколков, озаряя ярким светом всю округу. Ёсан завершил заклинание. Маленький мальчик открыл глаза и сделал первый вздох. Его крошечный ротик растянулся в подобие улыбки, и все прекрасно увидели очаровательные ямочки на его щеках.