Жизнь после института

Когда женщины зашли в столовую, то застыли в изумлении. Перед ними стояли Родион и Эжени. При этом последняя, увидев подруг,изменилась в лице. — Пришли предательницы. Почему про то, что приехала Аннет, я узнаю последняя? А если бы я сегодня не встретила случайно Родиона, я так и не увиделась бы с тобой, да? Почему ты, Лиззи, молчишь? — Грозно смотрела на подруг Эжени, обнимая подбежавших к ней малышей. — Эжени, поверь, мы не делали из этого тайну, так получилось, — спокойным тоном сказала Лиза. — Лиззи права. Эжени, дорогая, я только приехала и хотела завтра нанести тебе визит, — Аня подтвердила слова Лизы. — А почему не сегодня? — Потому что я не видела Муромцевых пять лет, а тебя год. Мы встречались с тобой в Париже. Поэтому я подумала, что этот день я проведу с ребятами, ведь завтра их в гимназию увозить, — объяснила Аня. — Ну хорошо. Простите меня, обнимемся же, — улыбнулась Эжени, и девочки обнялись как в старые добрые времена. — Ну наконец, мир и порядок. Теперь, пожалуйста, прошу садиться за стол, а то все поди проголодаться успели, — стоя рядом с детьми и смотря на подруг, сказал Родион. — Конечно, идем, — захохотала Лиза. — Эжени, присоединишься? — Разумеется, мои дорогие, — довольно промурлыкала та. Она любила эту семью, своих друзей, эту атмосферу. Так случилось, что не всем знатным людям Бог даровал семью и счастье. Евгения считала, что это наказание за ее гордость и тщеславие — она не ценила то, что имела. Сколько раз она думала, что лучше бы выбрала Олеко и табор, чем жила бы сейчас одна в России. Ее родили живут все также в Париже. А тетушка ее, княгиня Разумовская, уже два года как покинула этот мир — ее жизнь унесла чахотка. Замужество, построенное на деньгах, не дало ей супружеского счастья — Илья Васильевич ей изменил. И с кем? С какой-то продажной девкой! Спасибо Родиону да Строганову Никите. Если бы не они, страшно представить, что было бы с ее состоянием, с ее репутацией. Эжени любила своих подруг, а когда узнала от Лизы, как обидел Аннет Штольман, Меньшикова страшно разозлилась. Ей хотелось приехать в эту тьмутаракань и выцарапать глаза этому немцу. Остановила ее от этого Лиза, сказав, что Анна должна пройти через это сама. Им требуется только быть рядом. Обед проходил чудесно. Добрые друзья вспомнили все свои приключения: как Лиза с Родионом встретились, в какие неприятности они попадали. А дети слушали их, порой забывая взять ложку с супом в рот. Но вдруг Эжени вспомнила: — Ой, душечки мои дорогие, совершенно забыла вам сообщить! Послезавтра я устраиваю бал, поскольку приезжают мои родители из Paris. Вы все приглашены, — она засверкала глазами. — И мы? — С восторгом спросили дети. — Мои дорогие, я очень вас люблю, но у вас учеба. Помните, образование — это путь в будущее. Сейчас вы должны думать о нем. — Ну тетя Эжени-и, — понуро повесили головы дети. — Ну что вы расстроились? Вы просто пока не доросли до таких мероприятий. У вас этих балов в будущем будет немерено. А пока учитесь танцам и не прогуливайте их, –наказала Эжени и посмотрела с укором на Павла. — Это был всего раз, — жалобно протянул мальчик. — Это было раза четыре и на пятый меня вызвали в училище, — поправил Родион. — Но танцы — это ску-учно. Драться веселее, — объяснялся Паша. — А что ты хотел делать на балу, мой дорогой. Гостей распугать? — На балу много военных. А вы же знаете, как мне интересна эта тематика! — Поэтому, Паша, мы и говорим вам повременить. — Ладно. — Эжени, мне приятно, что ты пригласила меня на бал. Но я когда собиралась, не рассчитывала на такие мероприятия и платья-то подходящие не брала, — промолвила, задумавшись, Анна. — О, не переживай, у меня этих платьев целый гардероб, многие я еще не носила. Приезжай пораньше, что-то да подберем. — Эжени, у меня не то настроение… — Начала было Миронова. — Аннет! Родион, прости, но мужики слез не стоят! Возьми себя в руки! Ты молодая, красивая девушка, да мужчины за тобой штабами ходить должны! У меня есть та-акое платье! Прямо под цвет твоих глаз. В нем ты будешь просто нимфой. Так ты докажешь этому Штольману и самое главное себе, — она сделала на слове «себе» особое ударение, — что ты сильная личность. — Хорошо, я согласна, — неожиданно для себя согласилась Анна. — Вот и отлично. На том и порешали. Обед подошел к концу. Княжна уехала домой готовиться к визитам: ей, как любой девушке, нужно было как минимум часа четыре на сборы. Лиза ушла проведать младшего сына и тоже собираться на бал. А Муромцев ушел в кабинет работать. Ему, как настоящему мужчине, нужно было всего пятнадцать минут на сборы, в отличии от жены. Пока дети собирались на прогулку, Анна зашла в кабинет с книгой в руках. — Родион, я тебя не сильно потревожу? Мне нужно кое-что тебе показать, это важно, — взволновано попросила Анна. — Я тебя слушаю. — Я нашла у Вас в библиотеке одну книгу. Посмотри, пожалуйста, я выделила кое-какие абзацы. Родион читал указанные страницы внимательно, стараясь ничего не пропустить. После каждой страницы лицо его становилось все более смешным. Он выглядел, как гимназист, не понимающий тему занятия. — Аня, я не понимаю, что это значит? – Это значит, что Крутин — либо поклонник катаров, либо считает себя Гийомом. Его бог — Абраксас, это он рисовал около жертв. Около Натальи Павловны была урна, в которую был выкинут лист бумаги с нарисованной головой петуха. На собрании Крутин рисовал руку, в которой находилась плетка. Когда меня и Полину заперли в магазине и подожгли, на стене были нарисованы две ноги. — Тебя заперли и подожгли? — Да, но это сейчас не так важно. Важно то, что у Вас была эта книга и мне кажется, что не просто так. А что, если в это верил и дядя Лизы, и он знал этого Крутина? — Возможно, ты права, этого исключать не стоит. Но и стоит предполагать, что это просто совпадение. — Вечером я хотела бы посмотреть чердак, где лежат вещи Лизиного дяди. — Понял, до званого вечера я посмотрю. — Спасибо. В кабинет постучали, и вошел Павел. — Тетя Аня, мы собрались. — Хорошо, сейчас схожу за ридикюлем, вы спускайтесь. Маленькая компания пошла гулять по Москве. Анна была счастлива оказаться в месте, где прошли самые счастливые ее дни. Они гуляли часа три. И когда проходили мимо кофейни Проскуриных, Аня предложила детям зайти. Конечно, близнецы были этому рады. Троица села у окна. — Аннушка Миронова, дети! — С восторгом произнесла Эмма Оттовна. — Эмма Оттовна! — Поздоровались все втроем. Аня и Фройляйн обнялись. Как же они были рады видеть друг друга! — Аннушка, как же ты за эти года похорошела! — Погладила Эмма одну из своих последних воспитанниц. — А Вы ни сколько не изменились, все так же прекрасны, Эмма Оттовна! — Ооо, meine liebe, я, может, и прекрасна, но все равно постарела. Да, годы берут своё. Что-то будете заказывать? — Нам как всегда, — сказала Верушка. — А мне чай и брусничное пирожное. — Сейчас принесу. Фройляйн быстро принесла заказ. — Эмма Оттовна, присядьте, расскажите, как Вы поживаете. — О! Прекрасно! Мы с Григорием Федоровичем пять лет назад усыновили сына. Его зовут Иван. Отец погиб на фронте. Мать умерла от чахотки. Сейчас Ванечка с Григорием уехал, заказ отвозить. Ему пятнадцать лет. Он в гимназии учится. По душевной доброте нам помог Платон Федорович Матвеев. Ваня очень старается, хоть ему и тяжело дается. А как ты поживаешь? Не похоже, чтобы ты замужем была. Аня поведала ей все про Штольмана. Эмма Оттовна помолчала минуту и снова заговорила. — Анна, в жизни бывает всякое, порой мы совершаем ошибки и платим за них сполна. Порой мы что-то скрываем, чтобы не делать больно другим. Скажи, а ты лично говорила на эту тему с Яковом? — Нет. Я не говорила, потому что мне больно с ним находиться. — А ты поговори. Дай ему объясниться. Ты же не знаешь, что с ним произошло с ним на самом деле. — Наверное, Вы как всегда правы, спасибо. — Да не за что. — А, Боже, сколько времени. Эмма Оттовна, нам пора. — Рада была тебя увидеть, приезжай почаще. — Постараюсь. Ребята вышли из кофейни и пошли домой, по дороге не забыв зайти в магазин и купить яблоки. Зайдя домой, Аня отдала яблоки Ольге. Лиза и Родион уехали на вечер. Зайдя в детскую, Аня увидела Мишеньку, который играл с няней. Со спокойной душой Аня пошла в свою комнату, переоделась и спустилась вниз. На кухне она стала готовить тесто, а через пару мгновений к ней присоединилась Вера. Дело пошло быстрее. В восемь вечера приехали Муромцевы, и все сели за стол. Павел и Родион съели по два куска пирога и были довольны. Мишенька во время еды запачкался, и Лиза унесла его переодевать и укладывать спать. Близнецы ушли в детскую играть. Аня и Родион остались в столовой одни. — Спасибо, тетушка Аня, накормила ты нас, – добродушно поблагодарил девушку Родион. — Да не за что. Ты лучше скажи, нашел что-то на чердаке? — Там нет ничего интересного по нашему делу. — Жаль. Но ведь не просто так Абраксас был нарисован в комнате в Вишневецкого. — Ты думаешь, это как-то связано? — Не знаю… Ладно, я устала, пойду, пожалуй, к себе. — Доброй ночи. Аня зашла к близнецам, напомнила, что время уже десять вечера и пора спать ложиться. Те, в свою очередь, упросили тетушку им почитать. Прочитав рассказ, Аня ушла к себе, при этом приняв решение вызвать дух Вишневецкого. — Дух князя Вишневецкого, приди! Дух князя Вишневецкого, приди! Дух князя Вишневецкого, приди! Завеял знакомый холод, и перед ней возник князь. — Ваша светлость, помогите! Вы были знакомы с Крутиным? Вдруг Анну как будто ударили в солнечное сплетение, и она увидела, как князь стоит на одном колене перед мужчиной в венецианской маске и пьет из кубка. Картинка ушла, и Анна пришла в себя. Вдруг князь заговорил. — Я не хотел причинять зло умышленно. Он меня загипнотизировал. Это все был обман. Мы познакомились с ним семнадцать лет назад. И я попал в ловушку. Его лица я не видел, но я очень виноват перед племянниками. Гипноз спал с моих глаз после смерти. Попроси у Лизы и Олеко прощения. Я раскаиваюсь. И не доверяй Пелагее. Она с ним. С такими словами призрак покинул комнату. Анна стала судорожно соображать: гипноз, книга ересей, которая досталась ей бесплатно. Аня резко села на кровать, около которой стояла. Она не могла поверить, что её подруга — её враг.