Жизнь после института

Анна уснула, когда солнце поднималось из-за горизонта. Мысли, которые жужжали в голове, не давали ей покоя. Человек, который, как ей казалось, был убийцей, душегубом, оказался жертвой гипноза. А лучшая подруга, которая, с ее слов, была жертвой преступника, оказалась дьяволом в шкуре овечки. Анна до последнего не хотела в это верить. Проснувшись в семь утра, Аня приняла решение, наступив на свою гордость, отправить телеграмму Якову Платоновичу: Яков Платонович, Полина не та, за кого себя выдает. Ваше начальство ошиблось. Она сообщница Крутина и до сих пор верна ему. Остерегайтесь и не доверяйте ей.

Миронова А.В.

Часы пробили десять часов, когда Аня зашла в гостиную. За столом уже сидели Муромцевы в полном составе. Первое, что Аня заприметила, так это грустные лица детей. — Доброе утро! — Произнесла Лиза, увидев Аню. — Доброе утро! — Поздоровалась Анна. — Мартышка, почему у вас такие грустные лица? — Понимаешь, тетя Аня, вроде, здорово, что мы возвращаемся учиться, там наши друзья. Но и ты так редко приезжаешь, мы скучаем по твоим рассказам, прогулкам… — Чуть ли не со слезами сказала Вера. — Дорогие мои, я обещаю, что буду приезжать как можно чаще, — сказала Аня, обнимая близнецов. — Тетя Аня, поклянись, что Новый год ты будешь вместе с нами встречать, поклянись! — Потребовал Павел. — Клянусь. — Улыбаясь, произнесла Аня. Ей было приятно, что у нее есть те, кто ее любят и ждут. — Анюта, садись кушать. Эжени прислала весточку, что нашла для тебя тридцать платьев и все их тебе необходимо примерить, поэтому просит в час быть у нее. — Смеясь, сообщила девушке Лиза. — Анна, я тебе соболезную. Помню, как она перед нашей с Лизой свадьбой фрак помогала выбирать на правах одной из подруг невесты. Я тогда понял, что проще было воевать в Туркестане, чем с Меньшиковой. — Еле сдерживая смех, сказал Родион. — Папа, а ты что, с тетей Эжени воевал? — Удивлённо поднял глаза на отца Павел. — Словесно, после двух часов примерки хотел убежать из магазина. Но твоя крестная мне не дала. Она была очень убедительна. — А во сколько близнецы уезжают? — Поинтересовалась Аня. — Да вот сейчас покушают и мы их отвезем, а потом тебя к Эжени. А мы с Родионом приедем в шесть. — Сказала Лиза. — Хорошо. Только мне нужно на почту заехать и отправить телеграмму. — Отдай ее Ольге, она все равно поедет на почту письмо Олеко отправлять. — А где, кстати, его табор сейчас? — С его слов, недалеко от твоего Затонска. Он сказал, что у вас воды целебные, а его матушка после смерти отца слаба. Да и Олеко нелегко, поскольку он бароном стал. Это же большая ответственность. Но он старается. Его все уважают. Завтрак проходил празднично, по-семейному. Лиза с Аней вспоминали свои годы учебы, смешные моменты из институтского прошлого. А Муромцев поделился своими воспоминаниями. Часы пробили девять и все стали собираться. Родион помог спустить вещи и погрузить в карету. Сначала они завезли Павлушу, поскольку его гимназия находилась ближе к их дому. Павла все обняли, родители дали наставления. После завезли в институт Веру. Их встретил Палыч. — Барышня, вот так сюрприз! Давно Вас у нас не было! — Палыч! Как же я рада Вас видеть! — Обнимая дорогого ей сторожа, воскликнула Анна. — Как твое здоровье? Как поживаешь? Как Зейнаб? — Да всё как всегда. Здоровье у меня превосходное. Если чуть, меня Зейнаб всеми настоями напаивает, жирами мажет. Да и сама она поживает также прекрасно. Все также мы и работаем во благо института. — Вера! Верушка! — Поприветствовали девочки, которые спускались в сопровождении пепиньерки Марии. Да-да, Марии Орловой. Ее узнала Лидия Ивановна, когда та сидела около церкви рядом с попрошайками. Мария поведала ей всю историю и предложила место. Мария согласилась. И вот уже на протяжении девяти лет она служила в институте. Она любила детей, а дети любили и уважали ее. Эта обстановка благоприятно повлияла на нее. Мария стала собой. Она как будто проснулась от кошмара. Дар был при ней, но никто кроме нее и Лидии про него не знал. Мария старалась не разглашать свою тайну. — Душечки! — Кинулась Аня обнимать девочек. — Мария Михайловна! — Обняла любимую пепиньерку. — Вера, а мы идем гулять. — Пригласила ее Катя Корф. — Да и если вы сейчас поспешите отнести вещи в дортуар, то можете прогуляться месте с нами. — Сказала Мари. — Я быстро. — Согласно кивнула сияющая Вера. — Мне пора, — быстро проговорила девочка и наскоро обняла родителей и крестную. — Люблю Вас. — Беги, торопыжка, — провожала ее Лиза. – Учись прилежно, — напутствовал Родион. — Не забывай писать, — обнимая, проговорила Аня. Семья посмотрела малышке вслед и, попрощавшись с персоналом, пошла к карете. Аня приехала к Эжени ровно в час. Ее встретил дворецкий и проводил к княжне. Проходя по дворцу, Аня заметила, что подготовка к балу проходила бурно. Как оказалось, Эжени пила чай в гостиной, сидя рядом с семьей. Увидев подругу, княжна поднялась и направилась к ней. — Аннет, ты как раз вовремя, – проводила ее Евгения к родителям. Князь с княгиней встали, чтобы поприветствовать подругу их дочери. С Анной их познакомила Эжени. Меньшиковы были рады узнать лучше воспитанную и мудрую подругу их дочери. — Ваше сиятельство, рада Вас видеть, – проговорила Аня. — И мы рады Вас видеть, – поприветствовал глава семьи. – Эжени про Вас все уши прожужжала. – Papa! — Воскликнула смущенно княжна. — А я разве не прав? – Смеясь проговорил Александр Павлович. – Друг мой, Вы выдали нашу дочку. – Также смеясь вторила Наталья Денисовна. С момента знакомства Анну удивляли эти люди. Она всегда полагала, что чем значимее фамилия, тем больше тщеславие. Однако эта семья опровергла эту теорию. Родители Эжени были из знатной семьи, но их отношение к людям базировалось на справедливости и разуме самих собеседников, с которым им приходилось общаться. Они придавали значение не столько титулу, сколько качествам самого человека. А также, следуя из наблюдений, сделанных самой Анной, брак Меньшиковых был построен на взаимной любви: любовь, взаимопонимание, – все это отражалось в глазах самих супругов. – Mama, papa, с вашего позволения мы покинем Вас. У нас много дел перед балом, – сообщила Эжени. — Ну как же, прически, платья, украшения. Вы, главное, за всем этим на само торжество не опоздайте, – лукаво заметил Александр Павлович. – Не беспокойтесь, мы будем вовремя, – сказала Эжени и утащила подругу. За их спинами прозвучал смех. Когда девушки оказались в спальне Эжени, Анна осмелилась задать вопрос. – Эжени, почему твои родители приехали, если не секрет? Как же их служба? – У родителей отпуск. Ну и они приехали меня поддержать после развода, удостовериться, что я в благополучии. – Она сделала небольшую паузу и продолжила с улыбкой. – Ну, вот все платья, которые, на мой взгляд, тебе больше всего подойдут. Ни одно из них я еще не надевала. Так что приступим. Надев первое платье, Анна залилась краской. – Эжени, по-моему, оно слишком вульгарно. Платье было синего цвета, с открытыми плечами и глубоким декольте. – Аня, не нужно делать из себя монашку. К конце концов, этот фасон из самого Парижа. – В Париже, может, это и приемлемо, но у нас в России это вульгарно. Грудь не закрыта вовсе. Такие платья только в публичном доме носить, – смущённо буркнула девушка. — Ну хорошо. Примерь это. Второе платье было серого цвета, вырез был намного скромнее предыдущего. Ткань была изысканной, а фасон подчеркивал фигуру Анны. — Это неплохо, но слишком блекло. Не твой цвет. Третье платье было сшито, как на Аню. Голубой цвет делал глаза Ани ярче, фасон подчеркивал каждый изгиб тела. Перчатки белого цвета освежали кожу. Анна была похожа на ангела. – Да! Это оно. Я тебе еще тиару дамдам.Куафер придет часа через два. Мы успеем пообедать, принять ванну и выбрать украшения. Была забавно видеть Эжени такой. Она на данный момент походила на генерала армии перед сражением. Разница была лишь в том, что генерал сражается с врагами, а Эжени готовится покорить всех мужчин. С Меньшиковой время пролетело быстро и весело. Наступило время бала. Все выглядело празднично. Муромцевы приехали, как и обещали, к шести. Девушка только начала к ним подходить, как ее окликнули. – Аня! – Она обернулась и увидела перед собой чету Воронцовых. — Софья Ивановна, Владимир Сергеевич! Как же я рада вас видеть! – С улыбкой обняла Анна графа и графиню. — Мадмуазель, позвольте сделать комплимент. Вы выглядите прекрасно! –Благодарю, Владимир Сергеевич! – Анюта, ну как ты поживаешь? Давно мы тебя не видели! – Радостно обратилась к ней графиня. – Все хорошо. Училась в Париже в университете на врача. Но обучение не закончила, обстоятельства не позволили. Приехала в гости. — И правильно сделала. – Владимир Сергеевич, можно с Вами поговорить тет-а тет? Это важно. — Давайте отойдем. Дорогая, – поцеловав ручку жены, откланялся граф. Отойдя на приличное расстояние от остальных ушей, Аня поведала свою историю и разговор с князем Вишневецким. – Владимир Сергеевич, я понимаю, что это государственная тайна. Но все эти события неслучайны. Они взаимосвязаны. Если Крутин не остановится, большое количество людей может погибнуть. Помогите мне попасть на место преступления, я попробую вызвать дух мужа Натальи Алексеевны. – Вы правы. Этот преступник на одном убийстве не остановится. Хорошо, завтра я заеду на вами. Где Вы остановились? — У Муромцевых. – Добро, – кивнул граф. – Ждите после полудня, я лично Вас отвезу. – Спасибо. – А сейчас предлагаю вернуться к всеобщему веселью. Граф и Анна вернулись к Софье. – Ну что, партизаны, поговорили? — Спросила графиня Воронцова. – Поговорили. И поскольку бал начинается, позволь пригласить тебя на тур вальса, – обратился к жене граф. — Позволяю, – одарила мужа теплым взглядом Софья. К Анне подошел молодой офицер в форме и пригласил ее на танец. Анна решила не отказываться и согласилась на тур. На балу Анна была популярна: вальс, мазурка, кадриль, полька. Танцы стремительно сменяли друг друга. Анна чувствовала себя Золушкой на балу. Часы пробили девять, как начало происходить что-то невообразимое. Незнакомый Анне человек во фраке достал пистолет и направил его на Александра Павловича. – Ты увел ее. Украл чужое. Ты за это теперь заплатишь. – Безэмоционально, со стеклянными глазами сказал этот человек. Воспользовавшись тем, что она стояла за спинной этого странного мужчины, Анна ударила его по голове бутылкой, которую взяла со стола. Мужчина упал без чувств. Гости разошлись. Мужчину увезли в больницу под конвоем с черепно-мозговой травмой. Наталья Денисовна и Эжени, находясь под впечатлением, не отходили от Александра Павловича. Анна подала княгине стакан с успокоительными каплями. Наталья Денисовна в благодарность кивнула Ане и начала пить. — Наталья Денисовна, Александр Павлович, расскажите, что это за история с кражей? Почему Александр Степанович Вас в этом обвинял? — Спросил полицмейстер Викентий Кондратьевич Устинов. – Это было тридцать лет назад. Мы с Сашей были лучшими друзьями. Однажды он начал хвастаться, что ему нашли невесту, кроткую, из благородного рода. Он ее видел и она ему понравилась. Я порадовался за друга, ведь семья — это прекрасно: замечательно возвращаться домой, где тебя любят и ждут. Но огорчился за девушку, ведь нет счастья в семье, построенной по договору. В день рождения Александра мы и познакомились с Наташенькой. Мы полюбили друг друга взаимно. Я лично на следующий день пошел свататься к Разумовой. Они дали добро. А Саша меня вписал в список вечных врагов. Анна Викторовна, спасибо Вам. Вы спасли мою жизнь, теперь я у Вас в долгу, – посмотрев на девушку, выдохнул мужчина. – Полно Вам, слава Богу, что я оказалась за спиной у этого человека, – покраснела Аня и отошла к Воронцову и Муромцеву, которые стояли поодаль от всех. — Странно это все, — задумчиво обронил Муромцев. – Да. Все это произошло после того, как часы пробили девять ударов. И голос был у него безэмоциональный, – уточнил Воронцов. – Гипноз. – Сделала заключение Аня. На этих словах мужчины ошарашено на нее взглянули. – Ну посудите сами: все признаки говорят об этом. А мстить не поздновато ли после тридцати лет? – Хотите сказать, что он жертва Крутина? – Спросил Воронцов. – Несомненно. Нужно найти человека, который хорошо знаком с гипнозом. И не в теории, а на практике, – сказала Аня. — Я знаю, кто может в этом помочь, но сначала Вы мне расскажете, что происходит, – потребовала подошедшая Эжени. – Евгения Александровна, это государственная тайна, – произнес граф. – Моего отца пытались убить! Вы правда думаете, что я буду просто сидеть без дела? Я же все равно узнаю и впутаюсь в это дело, – решительно отрезала Эжени. – Сударыня, никто об этом не должен знать. Появился преступник, который убивает людей, гипнотизируя других. Это все, что Вам нужно знать, – объяснил ситуацию Муромцев. — А теперь Вы нам скажите, кто разбирается в гипнозе. — Цыгане. Олеко мне рассказывал, что любая цыганка легко пользуется гипнозом. Однако в их таборе есть закон, который появился, когда Олеко было двенадцать лет: не практиковать гипноз на людях. Хотя его мама знает о нем все и умеет им пользоваться. — Олеко живет в Затонске. Придется нам напроситься к тебе в гости, – добродушно сказал Родион. – Милости прошу, – улыбнулась в ответ Аня. – Я поеду с Вами. У меня в Затонске тоже есть дела по поводу местного благотворительного комитета, – быстро проговорила Эжени.

***

На следующий день граф Воронцов, как и обещал, заехал после полудня за Анной, и они отправились на место преступления. Ехали они достаточно долго: усадьба располагалась на конце города. Усадьба была внушительных размеров, построенная из белого кирпича. Рядом с ней располагался сад и прудик, в котором плавали уточки. Анне тяжело было представить, что здесь было совершено страшное преступление, ведь обстановка была такая умиротворенная. – Откуда у Оболенских такая усадьба, они же не князья, не графы? — Изумилась Анна. – Насколько мне известно, Наталья Алексеевна как раз и является потомственной графиней Щербаковой. Это усадьба ее семьи, ей, как последней в роду, она по наследству и передалась, – ответил Владимир Сергеевич. Аня с графом вошли комнату, где было совершенно убийство. Анна ужаснулась: на стене были брызги крови и часть знака Абраксиса. — Владимир Сергеевич, как зовут мужа госпожи Оболенской? – Спросила Аня. – Николай Николаевич. – Оставьте меня, пожалуйста, – попросила Анна Викторовна. – Конечно, но если что, я буду за дверью, – предупредил граф. – Дух Оболенского Николая Николаевича, приди. Дух Оболенского Николая Николаевича, приди. Повеяло холодом, и в передней предстал симпатичный мужчина лет пятидесяти. Высокий, статный, крепкого телосложения. – Что с вами произошло? — Спросила Аня. Перед ней появилась ужасающая картина. Часы пробили девять вечера. Лицо его жены изменилось: оно стало безэмоциональным, как и глаза. Она взяла нож и кинулась на мужа. Николай Николаевич пытался перехватить, но запнулся, а жена этим воспользовалась и нанесла удары. – Она не виновата. Она не ведала, что творила. Передайте Наташеньке, — попросил Оболенский и исчез. Аня вышла и передала сведения графу. – Это только подтверждает твои слова про Крутина и гипноз, не больше, – с сожалением вздохнул граф. — Владимир Сергеевич, у нас только один вариант остается. Просить помощь у тех, кто знает что-то про гипноз. И как сказала ранее Эжени, у матери Олеко. Потому что больше профессионалов в гипнозе никто из нас не знает, а люди гибнут один за другим...