Жизнь после института

Прошло три дня с последних событий. Время летело быстро. Вот Анна уже сидит в купе поезда, который уносит ее обратно в Затонск. Благодаря графу Воронцову и Платону Матвееву удалось достать билеты на ближайший поезд. Перед отъездом Анна отправила телеграмму домой, в которой заверила, что с ней все хорошо. Скорое свое возвращение она объяснила тем, что просто соскучилась по родным и дому, а также попросила матушку приютить ее друзей, которые приезжают с ней в город по своим делам. Положительный ответ последовал незамедлительно. Аня понимала, что ее все равно будут «пытать» и засыпать вопросами, но что она может сказать? «Извините, за мной гоняется поклонник религиозного движения, который убивает с помощью гипноза». Нет, никто об этом знать не должен. А к Полине она и близко не подойдет. Перед ней возник образ Якова Платоновича. Странно, но больше мысль о нём не вызывала у нее ни боли, ни ненависти. Наоборот, у девушки возникло желание встретиться и обсудить с ним все. — Душечка, я встретила проводника, он сказал, что поезд прибывает через тридцать минут. — С такими словами вошла Меньшикова и села напротив Ани. — Хорошо, — тепло ответила Анна. — Про Штольмана думаешь? — Почувствовав некое беспокойство девушки, спросила Эжени. На слова подруги Аня улыбнулась чуть смущенно. — Нужно было сразу объясниться. А ты вместо этого сбежала. — Я не сбежала. — А что ты сделала? — Мне нужно было подумать. Эжени, у него были отношения с Ниной, в то время, когда его глаза так и говорили про его любовь ко мне, а поступки — о том, насколько я ему дорога. И после этого я узнаю, что у них заключен брак. И это после того, что он мне в глаза говорил, что меня любит. Вся его жизнь — сплошная тайна. И я приняла эту сторону его жизни. А потом получила такой удар. Думаешь, мне легко было справиться? — Прости, ты, наверное, права. Тебе нужно было дать возможность обдумать всё. — Это ты меня прости, что сорвалась. А что у тебя за дела в благотворительном обществе? — Мы решили построить школу на финансы благотворителей. Она будет бесплатной для детей низших классов. И самое главное, в ней будет работать образовательная программа Лиззи. И в этой школе должно работать электрическое освещение. — Воодушевленно проговорила Эжени. — Да, масштабные у тебя планы. — Заключила Аня. Через пятнадцать минут поезд прибыл на вокзал городка Затонск. На вокзале Анну уже встречала одна мама, поскольку у отца были дела, а дядюшка уехал в Петербург. — Аннушка! — Девушка тут же оказалась в объятиях мамы. — Мама. — Обнимая мать, ответила та. — Здравствуйте, Мария Тимофеевна. — Проворковала Эжени. — Женечка, здравствуй, дорогая. — Поприветствовала подругу дочери Мария Тимофеевна. — Мария Тимофеевна, рад видеть Вас в добром здравии. — Сказал Родион и поцеловал ручку Марии Тимофеевны. — Родион Михайлович, взаимно. — Ответила Мария Тимофеевна. — Позвольте представить, граф Воронцов Владимир Сергеевич. — Объявил Муромцев. — Рада познакомиться с Вами, Ваше Сиятельство. Экипаж подан, прошу Вас. Вскоре Анна и ее друзья оказались дома. Мария Тимофеевне не поскупилась и организовала пир. — Мария Тимофеевна, благодарю Вас. Вы организовали для нас настоящий прием. — Признался граф. — Ну что Вы, Ваша светлость. Для нас большая честь принимать вас. — Мария Тимофеевна, граф прав, у Вас такой уютный дом. Да и вообще… У Вас в городе так легко дышится. — Призналась Эжени. — Да, у нас прекрасная атмосфера. Но в Москве много знати, званых вечеров. — Поверьте, Мария Тимофеевна, это все очень утомительно. Иногда просто хочется спокойствия и тишины… — Промолвила Эжени. — Родион Михайлович, а как Лиза и Ваши дети поживают? — Благодарю, Мария Тимофеевна, прекрасно. Лиза служит в школе, дети обучаются и достигли весьма высоких результатов в этом. — Какая Ваша супруга молодец! Вот, что значит «современная женщина». А как Вы думаете, граф, «современная женщина», — Мария Тимофеевна ещё раз сделала упор на этих словах, — имеет право работать и высказывать свое мнение? — Поинтересовалась она у графа. — Моя супруга несколько лет прослужила начальницей института благородных девиц. И я прекрасно понимаю, что без работы она бы зачахла. Я не имею ничего против по этому поводу. Однако сейчас она занята домом, тремя детьми и пишет в местную газету про воспитание детей. Её колонка пользуется большим успехом, и я ею очень горжусь. — С нежностью сказал Воронцов. — Какая Ваша жена умница, и как ей повезло с мужем! — С восхищением и долей грусти вздохнула Мария Тимофеевна. Она невольно сравнила его со своим мужем, который не ценил её творчества и стремления к самовыражению. Госпожа Миронова делала все во благо семьи, а он этого даже не ценил. Вдруг у Марии Тимофеевны заболела голова, и она поспешила откланяться и удалилась к себе. — Эжени, давай начистоту. Ты же не по делу человеколюбивого общества сюда отправилась? — Спросил Родион, когда Мария Тимофеевна ушла. — Нет, я поехала с вами, чтобы помочь Ане. — Евгения Александровна, это все не шутки. — Предостерёг ее граф. — Я знаю, поэтому и не хочу, чтобы кто-то оказался на месте моего отца с простреленной головой! — С этими словами Эжени вышла из-за стола. — Доброй ночи, господа, Анна. Я бы хотела подняться в свою комнату и отдохнуть. — Прошу простить, господа, резкость Эжени. У нее были тяжелые годы. Ей еще трудно оправиться после всего, что на нее свалилось. Поэтому поездка в Затонск для нее — отличная возможность отвлечься. — Аня, мы не на отдыхе, а по делу. — Вы — по делу, а Эжени — на отдыхе. С вашего позволения, — сказала Анна и направилась в комнату к Эжени. — Эжени, можно войти? — Постучалась в дверь Аня. — Заходи, По, — пригласила печальная Меньшикова. — Давно ты меня По не называла, — с улыбкой произнесла Аня. Прозвище «По» от подруги Анна получила ещё в институтские времена, когда с упоением зачитывалась книгами своего любимого американского писателя Эдгара Аллана По в любую свободную минуту. — Так и ты давно в Москве не бывала, — также улыбаясь сказала Эжени. — Эжени, ты не злись на них, что с мужчин взять? — Да они же правы. Я не из-за общества приехала, а ради тебя. Помочь, чем смогу. — Я знаю. — Добродушно призналась Анна. — И я тебе благодарна за это. «Союз горячих сердец?» — Подала руку Аня. — Навсегда. — Положив свою руку поверх Аниной, произнесла Эжени. На следующее утро Анна, граф Воронцов и Родион отправились в полицейский участок. Эжени выявила желание погулять по лесу. Миронова предусмотрительно предупредила ее не сворачивать с тропинки, чтобы не потеряться. При входе их встретил городовой. Увидев Воронцова, он вытянулся по струнке. — Здравия желаю, господин полковник. — Здравствуй, любезный. Нам нужно встретиться с судебным следователем Штольманом. — Сию минуту, господин полковник. Прошу пройти за мной. — Отрапортовал городовой. Городовой доложил о прибытии графа и его сопровождающих и позволил гостям войти. В кабинете был один Штольман. Когда последней вошла Анна, Яков остановил взгляд на ней. Он не верил своим глазам и тому, что ее видит. — Рад Вас видеть Анна Викторовна. — Поприветствовал, не отрывая от нее взгляд, Штольман. — Здравствуйте, Яков Платонович, — ответила Аня, также не сводя с него глаз. Воронцов понимал, что в разговор этих двух людей встревать не следует, но они в участок пришли не в театр, а по делу. — Яков Платонович, здравствуйте. Я Воронцов Владимир Сергеевич. Я выполняю поручение Великого князя Алексея Александровича. Прошу Вас, взгляните на это. — Граф протянул Штольману фотографии с места преступления. Штольман с удивлением изучил фотографии и ужаснулся. — Вижу, Вы в замешательстве. Как Вы понимаете, наши дела схожи. Поэтому предлагаю действовать вместе. Господин Муромцев и Анна Викторовна тоже участвуют в расследовании. Родион Михайлович является адвокатом Натальи Алексеевны. А про Анну Вы и без меня все знаете. На этих словах Штольман строго посмотрел на Анну. Он ей государственную тайну доверил, а она всем все разболтала. — Прошу не бросать на Анну Викторовну такие взгляды. Мы занялись этим преступлением задолго до рассказа госпожи Мироновой. Тем более, что либо убийца прибыл в Москву за Аней, либо в Москве у нее сообщник. — Прошу меня простить. Вы правы, эти преступления связаны. Анна Викторовна, я получил Вашу телеграмму и хотел бы узнать причину ее появления. Откуда Вы узнали, что Полина связана с Крутиным? — Как-то я взяла почитать книгу в доме Родиона, и в ней был знак Абраксис. Он как будто из частей состоял: голова, рука с кнутом, рука с жезлом и две ноги переплетающиеся. Я спросила у Лизы, откуда эта книга, она сказала, что из библиотеки ее дяди, да и к тому же этот же знак я видела в его комнате. Я вызвала его дух. Он сказал, что стал жертвой Крутина, и что Полине не стоит доверять, она с ним. — Аня, почему ты мне ничего про Адмирала не рассказывала? — Спросил Родион. — Прости, Родион, я не хотела огорчать Лизу. Он просил прощения и сказал, что он жертва. — С сожалением сказала Аня. — Но это еще не все. Помните убийство баронессы, когда меня похитили? Мне, кажется, на меня действовали гипнозом. Я совершенно не помню, как Вы оказались так быстро рядом. — У нас есть идея, весьма нетривиальная. — С сомнением начал граф. — И что же это за идея? — Вопросительно поднял брови Яков Платонович. — Попробовать с помощью гипноза вернуть Анне память. Не зря же ей ее стерли. — И как Вы это собираетесь сделать? — С долей сомнения и страха спросил Штольман. — Вы только не смейтесь. Цыгане. — Сказал просто Муромцев. — Что? — Не веря услышанному, спросил Яков. — Олеко, наш друг и шурин Родиона, — цыган. Это долгая история. Так вот, его мать владеет гипнозом, хоть и давно его не практиковала. Она попытается меня загипнотизировать, а я попробую вспомнить хоть что-то, — оживленно поведала Анна. — Анна Викторовна, это слишком опасно. Я против. — Настойчиво начал Штольман. — Да что Вы? А какие у Вас есть продвижения в деле, позвольте спросить? Что нового за неделю Вы узнали? — Напрямую спросила Аня. — Ничего, — выдохнул Штольман, отводя глаза. — Так Вы с нами к Олеко? — Спросил Родион. — С Вами, — сказал Штольман, надевая пальто. Решено было разделиться на две пролетки. Родион и Воронцов поехали в первой, подсказывая дорогу кучеру. Вторая пролетка поехала за ними, в ней сидели Аня и Яков. — Анна Викторовна, мы так с Вами и не поговорили. Прошу Вас, выслушайте меня, — попросил с мольбой Штольман. — Вы считаете, что сейчас подходящий момент? — Выпалила Анна, изумлённо глядя на него. — Подходящий момент никогда не наступит. Но я должен объясниться. Все не так, как кажется на первый взгляд, — уверил Яков. — Что же, извольте. — Четыре года назад я женился на Нежинской. Мы оба тогда находились под следствием и ее судьба была предрешена. Ей сказали, что ей предстоит казнь. Но у нее есть пятилетний сын. Он не мой. Володя — незаконно рожденный, и Нежинская не успела его признать. После казни её имущество забрала бы казна. Она попросила меня жениться на ней, чтобы после ее казни я стал ее прямым наследником. Она точно знала, что меня оправдают, когда найдут доказательства моей невиновности. И тогда я отдам все деньги законному наследнику, Володе. Больше мы не виделись до того самого дня, когда приговор должен был быть приведен в исполнение. Но неожиданно ее казнь заменили на пожизненную каторгу. Она испытала ужас, который испытывает человек, заглянувший в лицо смерти. Однако позже выяснилось, что рассудок к ней так и не вернулся. — Она сошла с ума? — В ужасе спросила Аня. — Её поместили в тюремную больницу, и один только Бог знает, что ей пришлось пережить. Когда меня освободили, я добился ее перевода в клинику профессора Ланге, а ее сына устроил в пансион. — Значит, вы выполнили свой долг? — С надеждой спросила Аня. — Развод с женой, осужденной на каторгу, разрешен законом, но оставить больную супругу он не дозволяет. — А на что же вы тогда надеялись? — В любом законе есть лазейки, особенно когда за тебя хлопочут на самом верху. Мне обещали развод, если я поймаю Крутина. — А если не поймаете? — Если Нина поправится и поедет на каторгу, я получу свободу, а если нет — то буду связан с ней навсегда. Я допустил ошибку… — Нет, Вы самый благородный человек. — Я должен был тебе сразу все сказать! Я боялся причинить тебе боль… Я думал, у меня всё получится! — Не слыша ее, смотря ей в глаза, каялся Яков. — Прости меня! Прости, я так долго тебя мучила! Прости! — С сожалением говорила Анна. Аня не удержалась и поцеловала Якова. Время для них остановилось. Как же ей не хватало ощущения его губ на своих, его крепких рук на ее талии. Однако их прервали. — Подъезжаем! — Крикнул спереди Родион. Влюбленные с трудом оторвались друг от друга, но ещё долго Штольман не мог убрать руки с талии Анны. В конце концов спустя несколько сладких секунд Яков помог девушке выйти с пролетки и взял ее за руку. Пара подошла к Родиону и Воронцову. Навстречу к ним вышел цыган. — Вы кто такие? — Важно спросил тот. — Мы к вашему барону — Олеко, — спокойно сказал Родион. — Кто такие будете? — Все тем же тоном спросил цыган. — Скажи, что брат его, Родион Муромцев, приехал, он поймет, — промолвил Родион. Цыган ушел и через некоторое время к ним в прямом смысле выбежал Олеко. — Родион, брат, как же я счастлив видеть тебя! Сколько лет, сколько зим! — Радостно воскликнул тот. — Олеко, и я рад тебя видеть! Братья обнялись. Аня аккуратно выпустила свою руку из руки Штольмана. — Анюта, сестрица, иди же ко мне! — Олеко обнял Аню и покружил, что не очень и понравилось Якову. Искра ревности запылала в его сердце. — Как же ты прекрасно выглядишь! Хорошеешь и хорошеешь! Настоящая красавица! Ну что, муж появился? А то смотри, мои такую гаджо* быстро украдут! — С лукавством сказал Олеко. — Есть у нее жених, поэтому придержи своих! — Опережая Аню, выпалил Яков. Анна от этих слов стала пунцовая, как мак. — Я так понимаю, это Вы? — Солнечно улыбаясь, спросил Олеко. — Надворный советник Штольман Яков Платонович. — Представился тот и протянул ему руку. — Князь Вишневецкий Алексей Павлович. Но лучше просто Олеко, мне так привычнее, — просто сказал барон. — Князь? — Непонимающе изогнул брови Яков. — Анюта, так ты про меня ничего не рассказывала своему гаджо? Чудо, что меня он на дуэль не вызвал! — После этой фразы все засмеялись. — Владимир Сергеевич, рад видеть Вас в добром здравии. Как поживаете? — С уважением спросил барон. — Благодарю, Олеко. Все замечательно. — Ну что же мы стоим? Пойдем же в шатёр! — Пригласил Олеко. В палатке их встретила Лила. Она радостно поприветствовала всех и сразу же убежала за чаем. — Алеша, что же ты не говорил, что живешь недалеко от меня? Я бы тебя встретила, поболтали. — Анют, да я лично пару дней назад к тебе приходил. И не просто, как к сестре, а как ко врачу. Моей маме нездоровится. После смерти папы совсем ей плохо. Сегодня она вообще с постели не встала, мы все за нее очень боимся. Но меня твоя горничная не пустила в дом. Все женщины из табора перепробовали все, что могли, но ничего не помогает. Мы не знаем, что делать, — со страхом и грустью поведал Олеко. — Господи, да я не знала ведь ничего! Нужно послать домой за моим саквояжем, ты не переживай, я напишу записку и тебе все передадут, и я смогу осмотреть твою маму! — С готовностью ответила Аня. — Спасибо, Анютка! — Просиял Олеко и крепко обнял Аню. — А вот и чай! — Сказала Лила, входя с палатку с подносом. Олеко бросился помогать жене. Она же кинула на него любящий и благодарный взгляд. — Лила, нужно отправить в дом Ани кого-нибудь с запиской, чтобы привезли саквояж с необходимым. Анна согласилась осмотреть мать. — Давайте записку, я Руслана отправлю. — Охотно откликнулась Лила. Аня начала быстро писать записку, после чего отдала ее Лиле, и та ушла. — Олеко, мы к тебе не просто в гости приехали, а к твоей маме за помощью… — С сожалением сказал Родион. — Господи, да что же случилось? — С тревогой спросил Олеко. — Появился один гипнотизер, одной из жертв которого, к сожалению, стала Аня. После его действия на нее она все забыла. Мы думаем, что если кто-то, кто владеет гипнозом, повлияет на Аню, она может что-то рассказать нам о нем: голос, внешность… Ну а кто владеет гипнозом лучше цыган? — Сказал Воронцов. — Что же, в этом Вам только моя мама и может помочь. Она лучше всех пользуется гипнозом, хоть и давно этого не практиковала. У нас в таборе есть правило: не использовать гипноз на чужаках. Но маме сейчас очень плохо, — с грустью с глазах сказал Олеко. — Не переживай, если с ней что-то серьезное, отправим ее в больницу. Доктор Милц — прекрасный врач, не беспокойся. — Спасибо, милая. Твой суженый сейчас во мне дыру прожжет, — с усмешкой взглянул на Якова Олеко. — Простите. Просто не знал, что у Ани есть знакомые цыгане. — Смущённо ответил Яков. — А почему Вы ее и Родиона называете сестрой и братом? — Аня является одной из лучших подруг моей сестры Лизы. Они же как родные сестры. Есть между ними какая-то духовная связь. А Родион стал моим братом после того, как он спас мне жизнь, после чего мы совершили обряд на крови. Поэтому я и считаю Родиона братом. Хотя если честно, я бы вырезал некоторые… плохие моменты из моей жизни. — Не ты один стал жертвой Адмирала. Зато ты нашел свою сестру, свои корни, разве это ничего не значит? — Спросил граф. — Адмирал? Этот тот самый князь Вишневецкий, который терроризировал всю Москву? — Уточнил Яков. — Он самый. Он очень хорошо манипулировал людьми. Вся Московская знать не имела понятия, что перед ними убийца. Он мучил долгое время и Лизу. Но благодаря Владимиру Сергеевичу и Родиону правда выплыла наружу. — Благородно проговорил молодой барон. — Только князь до суда не дожил, к нему в камеру пробрался его слуга-японец. Это опозоренный самурай, который служит новому хозяину, чтобы смыть свой позор кровью. Вот он и смыл его. Пробрался в камеру и отравил Адмирала, — поведал граф. — Родион, а как там Лиза, как племянники? — Поинтересовался Олеко. — Прекрасно, Павел в гимназии учится, интересуется военной тематикой. Точные науки у него идут лучше всех. Верочка растет маминой копией. Лучшая ученица в институте благородных девиц. По дяде Олеко очень скучают. Мишенька богатырем растет. Спокойный, любит сказки слушать из книги, что ты прислал. Ты бы приехал в наши края с табором, хоть на Рождество. — Я обязательно подумаю. — Да, когда я пару дней назад гостила у Лизы с Родионом, дети меня тоже попросили приехать на Рождество к ним, — поделилась Анна. На этих словах Яков поднял на нее заинтересованный взгляд. — Дети, наверное, опять попросили тебя что-то испечь? Надеюсь, на этот раз мужская часть не подралась за кусочек сладости? — Со смехом спросил Олеко. — Нет. На этот раз всем хватило, — ответил Родион. — Анна Викторовна все также вкусно печёт? — Спросил Штольман. — Анна Викторовна не просто печет вкусно, она вообще бесподобно готовит. Даже не скажешь, что барышня. Помню, на крестины детей Родиона Михайловича она наготовила столько вкусностей, что стол ломился от многообразия, — довольно поведал Владимир Сергеевич. — Мне было несложно. Я люблю готовить, особенно когда рядом нет маменьки и она не переживает, что я кожу рук испорчу. Меня много чему научила Прасковья дома, а в институте я просила научить меня готовить Зейнаб. В Париже мои навыки мне очень даже помогли, — покраснела Аня. — А я полагал, что ты в институте читала только Эдгара По, — лукаво произнес Муромцев. — Ну, одно другому не мешает, — усмехнулась Аня. Штольман же только смотрел на Анну с любовью и восхищением. Как же она была непохожа на многих девушек, которых он знал. Она читала детективы, не чуралась труда. Она просто совершенство. — Яков Платонович, а Вам удалось попробовать кулинарные шедевры? — Спросил Воронцов. — К сожалению, нет. — Зря, советую. Мадмуазель Миронова обошла самого Люсьена Оливье, — похвалил Воронцов. — Учту на будущее, — пообещал Яков. — Насчет будущего. Раз здесь собрались все названные братья Анны, скажите, какие намерения у Вас на Аню? Я надеюсь, они у Вас весьма серьезны? — Спросил барон Штольмана. — Вне сомнений. Как только поймаем преступника, мы обвенчаемся, — поделился Яков, смотря на Анну со всей своей любовью и нежно сжимая ее руку. — Папа, там Лекса с Милош дерется! — Неожиданно залетела девчушка лет восьми с черными кудрявыми волосами и зелеными глазами. — Что?! — Выбежал из шатра Олеко. Мужчины вышли за ним, а Аня осталось в палатке, обнимая Жасмин. Дочку Олеко она не видела года два. Последний раз они виделись во Франции, где тогда был табор Олеко. Перед гостями и Олеко возникла картина: двух парней, у одного из которых бровь рассечена, а у другого – порвана губа и рубаха вся в клочья, держали высокие подростки. — А ну-ка прекратили! Что здесь произошло? — Отец, Милош деньги украл у одной старухи. Я ему сказал, или добровольно вернешь, или силою я их заберу и сам верну. Добровольно он отказался возвращать, пришлось силу применить. — Не мог мой Милош этого сделать, Олеко. Не такой он. — Сказала женщина, которая стояла рядом с Милошем. — Милош, Лекса правду говорит? Поклянись здоровьем своей дае*, что не крал? — Сурово спросил барон. — Правду он сказал, я украл, — признался парень. — Отдай мне кошелек. — Приказал Олеко. Парень со смирением отдал его. — Почему ты так поступил? — Спросил его Олеко. Парень ничего не ответил. — Деньги на легкую руку хотел получить? — Строго спросил его мужчина. Мальчик кивнул. За это время пол табора собралось вокруг них. — Ты знаешь, как за кражу у нас в таборе наказывают? — Прогремел Олеко. Парень заплакал, но кивнул. — Лоло, дай ремень и держи его. — Сказал Олеко, обратившись к другому цыгану. — За кражу ты будешь наказан у всех на виду пятнадцатью ударами ремнем! — Громко сказал барон, чтобы все его слышали. Да, это было ужасно, но что поделать, если парень совершил преступление. Он должен понимать, что за вину идет наказание. Закончив, Олеко принес извинение гостям и пригласил их обратно в палатку. — Олеко, не жестоко ты с ним? — Спросил граф. — А что делать? Он должен цыганом вырасти, а не вором. Так он только опозорил табор. Завтра пойдем с Лексом, он покажет старушку, а я что-нибудь придумаю и возмещу ей украденное. К этому времени зашел мужчина и отдал саквояж Олеко. Тот, в свою очередь, передал его Анне. — Идем? — спросил Олеко. — Да. Аня и Олеко зашли в шатер. На кровати лежала женщина лет пятидесяти пяти, а рядом с ней сидела Лила. Анна послушала сердце пациентки, накапала капли в стакан, залила водой и поднесла его к губам женщины. — У Вас сердце слабое. Вот эти капли при болях в сердце. Тридцать капель. Олеко, побереги маму свою от нагрузок и негативных эмоций. Завтра я пошлю кого-нибудь еще за дополнительными флаконами, чтобы у Вас запас на полгода был. Как заканчиваться будут, будешь мне писать, я по мере возможности высылать буду. — Спасибо, милая, не знаю, как и благодарить, — сказала женщина. — Вы отдыхайте, главное, почаще. — Мама, Ане помощь твоя нужна. Ей нужно вспомнить то, что скрыли от нее гипнозом, — поведал Олеко. — Анюта, заходи послезавтра, думаю, я смогу тебе помочь. — Вы уверены? Мы не знали про Ваше состояние, — с сожалением вздохнула Аня. — Уверена. А еще я уверена, что закончатся скоро твои мучения, в следующем году сына ты родишь кудрявого с голубыми глазами. К тебе он спешит. Взволнованная и обрадованная Аня поблагодарила цыганку и вышла из шатра. У выхода ее ждали мужчины. — С ней все будет хорошо, сказала послезавтра к ней прийти. Спасибо тебе, Олеко. — С благодарностью обняла Аня барона. — Не за что. А ты, Яков, Анюту не обижай. А если не исполнишь данное здесь слово, будешь строго наказан. — Серьезно пообещал Олеко.