sociofobic

      Минхо кажется, что он оказался в детском саду. Хёнджин придерживается такого же мнения.       Начать стоит издалека: подошёл конец недели, Чанбин приехал домой, отдохнул и уже на следующий же день собрал всех в своём доме. Минхо и Джисон пришли самыми первыми, так как были не заняты. Чан влетел чуть позже с подарками, долго извинялся, потому что приготовил сюрприз для каждого (Бан так же был в отъезде после выпуска, поэтому подарки — знак того, как он соскучился по друзьям) и замучился с упаковкой. Компания уже обсуждала дела друг друга в просторной гостиной Чанбина, не хватало только одной персоны — Хван Хёнджина.       — Джинни же придёт? — внезапно задаёт вопрос Бан Чан и Джисон переводит взгляд на часы, подмечая, что времени прошло прилично, а последний друг так и не явился.       Чанбин проверяет телефон:       — Пятнадцать минут назад написал, что они скоро будут, — хмыкнул Со, прикидывая, сколько Хвану добираться до него. — Подождём ещё, если что — позвоню.       — Погоди, ты сказал «они»? — Минхо поднимает брови в неоднозначном вопросе.       — Сами всё увидите, — со смехом отмахивается Бин, возвращаясь к обсуждению с помощью громкого: «Так вот».       Джисон смотрит на Минхо, Минхо смотрит на Джисона и оба остаются в лёгком замешательстве.       У компании была общая беседа, где парни списывались, иногда кидали мемы. Общение в переписке шло не так хорошо, как при встрече, но какие-то новости друг друга они узнавали именно оттуда. Никто из парней, кроме Чанбина, не знал, что Хёнджин сменил социальный статус, поэтому это здорово сыграло на желании скорее увидеться с ним. С ними.       Прошло ещё пятнадцать минут, и, наконец, входная дверь открылась, пропуская внутрь Хёнджина и ещё одного паренька. Джисон щурит глаза, пытаясь с расстояния понять, кто это и с чем его есть, пока Чан, Чанбин и Минхо идут встречать пару. Из-за того, что ребята окружили пришедших, понять что-то было сложно, поэтому Хан сдаётся и просто ждёт, когда оба подойдут ближе.       — Итак, — Джин хлопает в ладоши, привлекая внимание, когда все расселись по местам. — Пока вас не было, я был на грани того, чтобы слетать на Марс. — Хан смеётся и пытается взглядом найти новоприбывшего, но улавливает только шум воды из коридора, где располагались ванна и туалет. — Серьёзно, было так скучно! А, и, если кто не в курсе — я теперь член студсовета, — блондин явно тянул время. — А студсовет таит в себе тайны и секреты, — на этих словах слышится щелчок выключателя и замка, — и ещё самых красивых парней. — Хван смотрит на подошедшего и улыбается. — Прошу любить и жаловать — Ли Феликс! — Джисон вздрагивает. — Мой парень.       — Ёнбок? — быстрей всех выдаёт Хан, наконец услышав заветное имя, подтверждающее его догадки. — Ли Ёнбок-Феликс?       Феликс стоит в ступоре пару секунд, пока старшие так же не понимают, что делать: поздравлять или ждать чего-то?       — Сонни?       Через секунду Джисон уже обнимает новенького, а тот треплет его по волосам. Хан всё же неохотно отцепляется от парня и едва ли не скачет вокруг Ли.       — Ребят, что происходит, — с усмешкой интересуется Минхо, недоумевая, чем вызвана подобная реакция: ведь с новыми людьми Джисон никогда себя так не ведёт из-за боязни и недоверия. Но Феликс, похоже, новичком не являлся.       — Простите, — Феликс улыбается и кланяется, а когда выпрямляется, продолжает: — Рад познакомиться, Хёнджин много рассказывал о вас, — Чан и Чанбин по очереди обнимают Ли. Минхо ограничивается простым рукопожатием и доброжелательной улыбкой.       Проходит примерно полчаса, Джисон и Феликс, вспомнив прошлое, вместе дурачатся на полу; Чанбин и Чан возятся с чем-то на кухне; а Минхо и Хёнджин переговаривались, сидя на диване в гостиной.       — Ликс! — взвизгивает Хан и старшие обращают внимание на развернувшуюся картину: Джисон пытался выкрутиться и выползти, пока Ли младший нещадно щекотал его за бока, при этом ещё и умудрялся крепко держать друга. Русый громко смеялся, попутно задыхаясь. Минхо действительно в замешательстве: он никогда не видел, чтобы его парень так тесно взаимодействовал с членами компании, но раз происходящее не доводило младшего до ужаса и слез — то появление Феликса в их жизни — хороший знак.       Когда Джисону удаётся вывернуться, он ответно бросается на блондина, мстя за себя.       Минхо думает, что он попал в детский сад. Хёнджин придерживается такого же мнения. Идиллию прерывает Чанбин, который зовёт на кухню перекусить.       Когда все рассаживаются, Хан едва ли удерживает себя на месте, чтобы не утянуть Ёнбока в обсуждение насущных вещей.       — А вы, я смотрю, знали друг друга? — интересуется Хван, поддевая палочками кусочек мяса. Феликс сидит рядом и уже обсуждает что-то с Бан Чаном, но когда слышит вопрос, отвлекается:       — Мы с Джисоном тесно дружили в детстве, но не виделись около десяти лет, потому что моя семья переехала, — поясняет Феликс и Чанбин издает звук типа «ааа», понимающе кивая. Этой информации достаточно, чтобы понять причину тесного взаимодействия за такое короткое знакомство (которое для них и знакомством то не было).       За столом младшие ведут себя спокойно: перекидываются шутками, разговаривают о том и сём. Минхо чувствует облегчение, потому что Джисон несказанно рад. А Ли рад, если всё хорошо и ничего не беспокоит.       Весёлый вечер проходит довольно быстро, ребята решают вытащить настольные игры и в одно только Уно играют час, потому что Чан и Феликс никак не могли переиграть друг друга и остальным пришлось наблюдать увлекательное шоу.       Всё проходит действительно отлично, Джисон искрится от радости, Минхо шутит над Чанбином, из-за чего младшие смеясь, валяются в одну кучку, Чан смеялся в другом углу дивана, пока Со угрожал Ли старшему подушкой.       Однако, всё хорошее должно чем-то заканчиваться. Вечер Джисона и Минхо заканчивается звонком.

***

      Хан чувствует вибрацию в переднем кармане джинс, выпутавшись из конечностей Феликса и Хёнджина, приближает мобильный к глазам. Улыбка мгновенно сползает с лица, свободная рука сжимается в кулак на штанине Хвана, на что тот смотрит вопросительно, а потом окликает Минхо, потому что Джисон начинает задыхаться.       Ли быстро встаёт и подходит к парням. Первым делом старший забирает телефон Джисона, пока тот следит за его действиями слезящимися глазами. Бан Чан и Чанбин обеспокоенно переглядываются.       На экране высвечивается имя контакта «Мама» и выбор: принять или отклонить. Хо зависает на секунду, но всё же одним движением сбрасывая входящий вызов. Хану он помогает подняться и уводит в другую комнату, на которую указывает Чанбин.       Когда дверь закрывается, Джисон хватается за грудь и оседает на пол, задыхаясь сильнее, чем когда-либо.       — Зачем? — голос звучит настолько отчаянно, что у старшего сжимается сердце. — Что ей нужно? — младший рыдает и задыхается одновременно, голос срывается на вскрики. — Я не хочу снова… не хочу её слышать!       Джисон переходит на крик, не громкий, едва вырывающийся. Закрывает ладонью рот и плачет надрывно, с воем. Прямо сейчас Хан чувствует себя ужасно уязвимым, будто стоит посреди поля в грозу и рядом нет ничего, где можно укрыться.       — Ханни, я не знаю. — Ли оборачивается, смотря, можно ли открыть окно и когда замечает ручку, открывает створку настежь, снова возвращаясь к Джисону. Хан громко хватает ртом воздух, изредка прикусывая ладонь, видимо, чтобы не испугать воплями остальных.       Минхо протягивает руку младшему. Тот хватается за неё и повисает, опустив голову, продолжает содрогаться из-за рыданий. Ли аккуратно тянет наверх и Джисон кое-как, но встаёт. Старший закидывает его руки себе за шею, а сам обхватывает вокруг талии. Хан трясётся из-за чего еле-еле стоит, поэтому полностью наваливается на парня напротив. Брюнет начинает аккуратно покачиваться из стороны в сторону, чувствуя, что Хан всё ещё задыхается. Если не сделать ничего, накатит новая волна истерики.       — Ханни, какого цвета шторы?       — Темно серые, — русый всхлипывает, крепче обнимая старшего за шею.       — Что стоит на подоконнике?       — Цветок, ваза, — интерьер ужасно плыл, но смаргивая слезы Джисон всё же пытается сосредоточиться, выходит плохо: одна мысль о матери — и он утыкается в плечо Минхо, мыча от безысходности.       — В вазе что-то есть? — Ли выдерживает паузу, поглаживая по спине, дожидается момента, когда младший вернётся к нему.       — Ничего, пустая, — Хан впивается в эту несчастную вазу взглядом, разглядывая. К его несчастью, она стеклянная, без узоров и украшений, зацепиться за что-то невозможно.       — Молодец, Ханни. Что ещё видишь? — Ли не отступает, потому что слышит, как младший вздрагивает в его руках и всхлипывает громко, собираясь снова заплакать.       — Кровать, тумбочку, шкаф, картину, столик, — Джисон запинается, сглатывает, шумно вдыхает и выдыхает. Минхо слушает, отмечает про себя, что ещё немного и станет лучше.       — Что на картине?       — Люди… я не вижу.       — Ничего страшного, как чувствуешь себя?       — Дышать тяжело, — Джисон отстраняется, вытекая из рук. Младший снова садится на пол, а затем и вовсе ложится на ворсистый ковёр, прикрыв глаза, медленно втягивает через нос тянущийся по полу прохладный воздух. Слезы продолжают стекать по вискам куда-то в волосы, а грудь содрогается от рваных вдохов-выдохов. Минхо садится рядом и берет его руку в свою, начинает перебирать пальцы, целовать каждую фалангу и напевать про себя какую-то очень отдалённо знакомую мелодию. Хан чувствует этот момент так, будто тонет: все неизбежно, его затягивает на дно, всплыть не выйдет, наступило спокойствие и смирение. Это даже было приятное ощущение, в какой-то мере.       Пока оба отгоняют остатки происшествия, дверь в комнату тихо приоткрывается, и в проёме показывается светлая макушка Хёнджина, пониже мелькает Феликс. Парни наблюдают за парой, пока Минхо не замечает. Ли жестом подзывает ребят к себе и оба одновременно проскальзывают во временное убежище.       Ликс садится рядом с головой Джисона и сразу же тянется рукой к волосам: убирает со лба чёлку, гладит, а сам наблюдает и почти не дышит. Не таким он помнит друга… Маленький Сонни всегда лучезарно улыбался, даже если падал и разбивал коленки, говорил, что это ерунда и всё исправит пластырь с йодом. А сейчас взрослый Сон лежит на полу и отходит от истерики и панической атаки.       Джисон открывает заплаканные глаза. Ресницы всё ещё сырые, в уголках блестят невысохшие слезы. Хан смотрит на Феликса, который продолжал мягко гладит по голове и шмыгает носом.       — Сон-а, пойдём. — Ликс переходит на щеку. Хёнджин и Минхо наблюдают за парнями не вмешиваясь. Хван изредка кидал взгляды на Ли старшего, пытаясь понять, против тот или нет, но брюнет лишь тепло-тепло улыбался, продолжая держать руку Джисона. — Мы согрели чай и достали монополию. — Шепчет Ёнбок. Хан, прикрыв глаза, ткнулся тому в ладонь, Минхо рядом по-доброму усмехнулся.       Хёнджин думает, что забота парней о Джисоне — самая правильная вещь, которую он видел в жизни. Минхо придерживается такого же мнения.

***

      — С возвращением, малыш Джисон! — бодро встречает Чанбин, обнимая Хана. — Всё нормально?       Русый кивает, сжимая ладонь Феликса, пока тот раскачивает их руки на манер качелей. Минхо стоящий рядом не препятствует: Ли младший не виделся с Джисоном десять лет, а Хо живёт с ним под одной крышей, хочешь — хоть с утра до вечера держись за руки.       Хёнджин разве что притворно морщил нос, делая вид, что ревнует, а потом все равно улыбался, видя улыбку своего парня.       — Тогда пошли. Без тебя в монополию играть ужасно скучно.       Чан ждёт в гостиной с чаем, улыбается ярко, будто бы ничего не произошло. Пока их не было старший уже поставил всем по кружке и распределил стартовый набор для начала игры.       Джисон выпускает руку Ли младшего, берет чай и садится к Минхо, прижимаясь всем телом к его боку. Феликс садится с Хёнджином, сразу же переключаясь на игру и иногда кидая взгляды на русого.       Хану ужасно стыдно за самого себя, но извинится он позже. Когда сможет взять телефон в руки.

***

      За спиной закрывается входная дверь. В коридоре темно, только тусклый свет фонарей с улицы едва дотягивается до угла между гостиной и коридором. Минхо разговаривал с кем-то из соседей у подъезда, поэтому русый поднялся в квартиру без него.       Джисон вздыхает и стягивает с себя кроссовки, проходя в тёмную квартиру. Время уже за полночь, и Хан был порядком вымотан всеми событиями за день.       Нет, безусловно, от друзей он не настолько утомился, как от истерики и паники.       Минхо заходит, когда Сон сидит в темноте на полу в гостиной и гладит кого-то из котят. Вроде бы это Дори, в полумраке не особо понятно. Ли так же стягивает обувь и проходит в зал, едва тянется к выключателю, но его останавливает Джисон.       — Не включай, — звучит устало и старший, когда находит сидящего на полу Хана, идёт к нему. Оба проводят время в тишине, поглаживая Дори, пока та мурлычет, вертясь от одной руки к другой.       — Не хочешь поговорить насчёт звонка матери? — Джисон вздрагивает и замирает, поднимает голову на парня, который смотрит на него. Тусклый свет улицы падал на отточенные черты лица Минхо. Ли терпеливо ждал ответа.       — Когда я пришёл забирать вещи, — вздох; голос Джисона сел и немного охрип — устал. — Она была пьяна. Спросила, куда собрался. Ответил, что ухожу к тебе. — Хан сглатывает и обхватывает колени руками. — Она швырнула в меня пепельницей, которая пролетела в миллиметре от моей головы, а потом я услышал: «Неужели ты настолько неудачник, что даже не нашёл себе девушку и подлизался к парню?». — Минхо действительно ненавидит эту женщину и даже не скрывает своих чувств. — Она звонила после будучи и трезвой, и пьяной, твердила одно и тоже… кричала, чтоб я сдох, неблагодарный и всё в этом духе. Понятия не имею, почему не заблокировал. — Ли тянется рукой к щеке младшего, на которую сейчас падал тусклый свет. — Всё это время, пока мы живём вместе, мне было так хорошо: я привык к спокойствию и размеренности, которой не было дома. Утро начиналось с криков и это продолжалось до момента, пока она не засыпала. — Джисон ластится к руке Минхо. — Когда она позвонила, я как будто бы снова оказался в тех днях. Оказывается, мне даже не нужно слышать её голос, чтобы прийти в ужас…       Минхо берет Хана за руку и тянет на себя. Дори отбегает в сторону, усаживаясь где-то рядом.       — Заблокируй её номер, — первое, что говорит Ли после непродолжительного молчания, — если она позвонила сегодня, то сделает это снова. — Минхо поддаётся вперёд и сталкивается лбом с Джисоном. — После всей причинённой боли, она не должна сделать это снова.       Хан согласен, но что-то внутри него отчаянно сопротивляется: телефон кажется орудием пыток, взять его в руки сейчас просто не получится.       — Я… — младший сползает головой на плечо Ли, льнёт ближе и обвивает руками талию. — Я выключил телефон, как только мы вышли.       — И не планируешь брать в руки?       — Нет. В ближайшее время точно нет, — бурчит Джисон куда-то в шею Минхо, обдавая кожу своим дыханием. Ли вздыхает, ответно обнимая Хана.       После того как они съехались младший действительно боялся даже упоминания этой «замечательной» женщины, что Минхо сразу подметил и не стал заострять внимание на теме матери. Позже Джисон сам начал рассказывать о ней и детстве, но одна история краше другой — Хо был обеспокоен тем, насколько родительница травмировала Хана.       Скорее всего в ближайшие дни Сон действительно не притронется к мобильному, такое было один раз, когда мать написала в какао.       — Минхо… я очень устал, пожалуйста, пойдём спать, — тихо звучит под ухом. — Обсудим позже.       Ли целует младшего в изгиб шеи и отодвигает от себя, чтобы встать, после чего подаёт руку русому.       — А где у тебя телефон вообще? — зевнув спрашивает Минхо, когда они заходят в комнату и принимаются переодеваться.       — Не знаю… наверное, остался у Чанбина.       Ли усмехается и делает в голове заметку забрать мобильный через пару дней.