Miracle

Сонхва и правда чувствует, будто скоро себе все органы вместе с содержимым желудка вырвет. Доктор сказал, что у него токсикоз начался очень рано, так как он должен был начаться только на неделе пятой-шестой. Сонхва уже на девятой неделе. С каждым днем становилось всё сложнее. И хоть это и было лишь начало, Сонхва уже казалось, что может зря он всё это. Но он не сильно унывал. Когда Сонхва вышел из ванной комнаты, он сразу же увидел в гостиной Ёсана с Чонхо, которые сидели вместе на диване. Чонхо приобнял Ёсана, который лишь удобно лежал макушкой у него на груди. Когда они увидели Сонхва, тогда они уже отстали друг от друга. — Всё в порядке? — спрашивает первым Чонхо, поднимаясь с дивана. — Не сказал бы, — отвечает Сонхва, держась за живот рукой. — Не знал, что меня настолько будет штырить, — нервный смех. — Ну, это ожидаемо, — говорит уже Ёсан. — Это всё же ребёнок. Сонхва это понимал изначально. Но почему-то он все равно был готов пойти на такое даже осознавая трудности, с которыми ему придется столкнуться. Но что-то его всё-таки смущало. Последний раз они виделись с Хонджуном месяц назад. Расстраивало ли его это? Не особо. Всё-таки Хонджун изначально дал знать, что с решением Сонхва он не согласен, и оставлять ребенка он не хочет. «Звони, если что-то будет нужно.» Если бы Сонхва хотя бы в чем-то нуждался, тогда была бы и причина ему позвонить или написать. А просто так лезть к человеку не хотелось. Сонхва лежал на кровати, смотря в экран телефона, где высвечивалось имя Хонджуна и его номер. Сонхва сам до конца не понимал, почему же ему настолько сильно хотелось с ним связаться. Может он это желание себе навязывает? Может его далекий разум просто понимает, что Хонджун — это отец его ребенка, и придумывает Сонхва хотение увидеться с ним? Скорее всего, так оно и было. Но осознание этого желания увидеться с ним не уменьшало. Сонхва и правда стоит задуматься, чтобы понять, что же ему делать в такой «непростой» ситуации. Чонхо дома не было, он сейчас был у Ёсана. Сонхва здесь один. И он до сих пор был бы не против связаться с Хонджуном. Еще немного полежав на кровати, он наконец-то поднимается, нажимая на контакт Хонджуна в своем телефоне. Сонхва имеет право ему позвонить, всё-таки тот сам дал ему на это разрешение. Только набрав и прислонив телефон к уху, Сонхва начал придумывать причину, почему он вообще сейчас ему звонил. Но он не успел даже задуматься, как Хонджун уже ответил. — Алло? — слышится по ту сторону трубки, и Сонхва настолько удивляется этому очевидному слову, что даже поднимается с кровати на ноги. — Это Сонхва, — сразу же объясняет Сонхва. — А, это ты, — говорит тот. И они некоторое время оба молчат. — …Что-то случилось? — Я… — Сонхва так причину и не придумал, поэтому он еще несколько секунд молчит, думая. — …Я забыл купить витамины и некоторые продукты. Смог бы ты купить их для меня? Опять молчание, и Сонхва думает, что эта просьба была уже слишком большой. Не стоило ему вообще Хонджуну звонить… — Конечно, — соглашается тот наконец-то, и Сонхва тихо, облегченно выдыхает. — Какие-то предпочтения или…? — Витамины для беременных, которые в розовой упаковке, думаю, ты поймешь, — он задумывается на секунду. — Мне нужны фрукты. Какие, можешь выбрать сам. — Хорошо, — молчание. — Давай. И он бросает трубку. Сонхва наконец-то нормально выдыхает, убирая телефон. На самом деле, он в этом всем не нуждался. Витаминов у него лежало еще три упаковки, а фрукты должен был купить Чонхо, когда он будет возвращаться в общежитие. Но Сонхва просто не хотел звонить без причины, будто он нуждался в нем. Проходит наверное час, когда Хонджун опять ему звонит, спрашивая адрес. Сонхва его без проблем диктует, ведь это не был адрес его дома или квартиры, а лишь какого-то общежития, с которого он все равно скоро переедет. Да и даже, если бы это был его дом, Сонхва не сильно-то и боялся давать адрес мужчине, который являлся отцом его будущего ребенка. Сонхва спустя лишь секунду открывает дверь, в которую постучал Хонджун. Возможно это выглядело так, будто Сонхва ждал его прямо возле двери, но его это не сильно то и волновало. — Я не знал, что это общежитие только для омег, — первым же делом говорит Хонджун. Тот был одет в темную водолазку и в джинсы, а от него самого опять шел приятный запах кофе. Хонджун выглядел… Отлично. — Мне пришлось соврать на входе, что я ею и являюсь. Разве это не странно, что они верят каждому встречному? Хотя бы айди бы проверили, что ли… — Проходи, — приглашает его внутрь Сонхва, на что Хонджун вежливо кланяется, сразу же входя, и оглядывая всё. — Выглядит неплохо, — тот слепо протягивает пакет Сонхва, продолжая всё рассматривать. Сонхва принимает его, сразу же смотря внутрь. Там было две упаковки витаминов, — как раз те, которые ему нужны, — и бананы, яблоки и апельсины. Сонхва сам себе улыбается от вида внутри пакета. Приятно было от далекой мысли внутри себя, или же фантазии, что когда-то Хонджун будет приносить всё это даже без просьбы Сонхва. — Ты можешь присесть, — предлагает Сонхва, и Хонджун садится на белоснежный диван. — Хочешь кофе? — Есть чай? — Сонхва совсем забыл дать это как один из вариантов. Он кивнул. — Тогда чай. Без сахара. Сонхва ставит чайник, возвращаясь назад в гостиную, чтобы сесть где-то рядом с Хонджуном. Они неловко молчат с друг другом, и это понемногу начинает напрягать. — Я правильные витамины взял? — спрашивает Хонджун спустя несколько минут молчания, на что Сонхва лишь резко начинает кивать. — Да, как раз те, что мне гинеколог порекомендовал, — отвечает Сонхва, и они опять некоторое время неловко молчат. Сонхва возвращается на кухню, заваривает чай себе и Хонджуну, после чего опять идет в гостиную. Хонджун чай, стоящий перед ним, не пьет, а лишь направляет на Сонхва напряженный взгляд, наконец-то спросив то, что хотел спросить весь вечер: — Ты еще думал над тем, чтобы сделать аборт? Сонхва останавливает кружку, которую подносил к своим губам, посмотрев на Хонджуна удивленно. Этот вопрос… Уж слишком его расстроил, поэтому он передумал делать глоток, опуская чашку на стол. — Хонджун, я же уже сказал, что я не буду делать этого, — Сонхва опустил плечи, смотря в пол. Хонджун на такой ответ лишь раздраженно закатывает глаза. — Сонхва, я правда не хочу тебя к чему-то принуждать, — говорит Хонджун, пытаясь звучать спокойно и серьезно, но в его голосе прослеживалась рассерженость. — Но ты правда уверен, что всё обдумал? — Уверен, — отвечает без задержки Сонхва. — А я думаю, что нет, — самоуверенность в голосе Хонджуна Сонхва раздражает. — Нельзя принимать настолько необдуманные решения, когда дело касается ребенка, Сонхва… Не забывай, что я не буду помогать тебе его воспитывать, — он легонько хлопает ладонью себя по груди, будто указывая на себя. — Ты правда считаешь, что ребенку будет хорошо расти без отца? Я думал, ты любишь детей. — Не нужно использовать мою любовь к детям, как причину сделать аборт, — Хонджун на это цокает. — …Слушай, может ты это назло? — предполагает Хонджун, на что Сонхва возмущенно открывает рот, не в силах что-то ответить на такое нахальство. — Я знаю таких омег, которые так делали, лишь бы пойти против альфы, и поверь, хорошо это не кончилось. — Нахера мне делать это тебе назло? — Сонхва никогда не чувствовал себя настолько злым на кого-то. Никогда, за все свои двадцать шесть лет жизни. — Я тебе уже сказал, что шанс того, что я забеременею равнялся чуть ли не нулю. Я не виноват, что именно в ту ночь мой организм решил, что он будет готов принять ребенка! — …Ну, так и я в этом не виноват! — терпение у Хонджуна закончилось. — Почему это я должен страдать, потому что видишь ли переспал с омегой, который соврал о своем бесплодии, и обманом заставил меня заняться сексом без презерватива?! Сонхва резко поднялся с дивана, и посмотрев в гневе на Хонджуна, пошел в сторону кухни. Хонджун терпеливо ждал, но когда он увидел Сонхва с пакетом в руках, он посмотрел на него недоумевающе. — Держи и убирайся отсюда, — он кидает ему пакет в руки, на что Хонджун ловко ловит его. — Сонхва, я- — Тебе заплатить за то, что ты потратил свое драгоценное время, чтобы привезти мне всё это? — голос Сонхва дрожал из-за злости, которую он сдерживал в себе, а его ладони были крепко сжаты в кулаки. — …Не стоит, — Хонджун поднимается с дивана. Он идет в сторону выхода, и когда он открывает дверь, напоследок лишь бросает: — Спасибо за чай. Хонджун захлопывает дверь, а Сонхва разжимает кулаки, чувствуя, как по его щекам катятся горькие слезы. Сонхва всхлипывает, и в тихой гостиной, это прозвучало уж слишком громко. Когда дверь открыли, Сонхва даже не посмотрел на того, кто вошел внутрь. — Сонхва, а что это был за парень, что выходил из нашего общежития? — Чонхо лишь закрыв за собой двери, и разувшись, заметил Сонхва посреди гостиной. — Сонхва, всё в порядке? Сонхва качает головой, когда он чувствует, как слезы льются сильнее. — Ты сделал что? — Сан на лету хватает ребенка, который пробегал мимо. Та смеется на руках у отца, пытаясь игриво вырваться из хватки. — А что в этом такого? — Хонджун пожимает плечами, откидываясь на спинку дивана, на котором они сейчас сидели. Он был дома у своего друга, Сана. Ему нужно было выговориться, ведь эта ситуация его безумно вывела из себя. А Сан как раз был там один, ведь его муж, Уён, пошел со своим другом походить по магазинам, а сам Сан остался смотреть за их дочкой. Хонджуну всегда казалось, что Сан — безумный подкаблучник. — Хонджун, это неправильно, — Сан опять отпускает девочку, которая бежит к своей кукле, которую она оставила в углу. — Почему же? — он скрещивает руки на груди. — Это и мой ребенок тоже. Я имею право участвовать в принятии решения, что же мы будем делать с этим ребенком. Разве это настолько неправильная мысль? — Сан неловко молчит несколько секунд, после чего, отвечает: — Ты ведь сказал, что он хотел этого ребенка давно, — Сан пытается звучать мягко, будто он разговаривал с ребенком. Было в нем кое-что такое… Такое отцовское, что было неудивительно, особенно если посмотреть на девочку играющую возле них. Но Хонджун никак не мог даже представить себя имеющего такое качество, как «быть хорошим отцом.» Слишком нереальным это казалось. — Сказать омеге, что она не может оставить ребенка, которого так сильно желает, равняется тому, чтобы сказать ей убить свою мечту… — Не понимаю я этих омег, — Хонджун раздраженно цокает. — Сами не знают, что хотят, а потом других в этом обвиняют! Нет, чтобы всё по делу. — Хонджун, в чем проблема? — спрашивает Сан, на что Хонджун задумывается на секунду. — …А? — Почему ты настолько против того, чтобы та омега оставила ребенка? — Сан звучал прямо как профессионал! Не мудрено, он же психологом работает. — Есть что-то определенное, что тебя в этом смущает? — Что это за вопросы такие? — спрашивает Хонджун, выпрямляясь на диване. — Нет никаких проблем. Просто я считаю, что семья с одним родителем — это не семья вовсе. Сразу знаешь, что ребенка нагуляли… — Хонджун, ты думаешь слишком однобоко, тебе так не кажется? — Сан даже глаза закрыл, будто бы так он медитировал. Это было странно, но разговор будто понемногу начинал помогать. — О чем ты? — Сколько разных ситуаций бывает, когда вовсе в не «нагуляли» дело, — Сан звучит безумно тихо, но Хонджун все равно слышит его прекрасно. В тишине комнаты ведь дело. Постойте… А почему здесь так тихо? — Сан- — Сколько бывает случаев, когда один из родителей умирает, — тот его перебивает. — Или что развод был просто необходим. Хонджун, если единственное, что тебя волнует, это то, что ребенок потом будет воспитан лишь одним родителем — тебе нужно просто забить. Хонджун задумывается на несколько секунд. Сан был прав, и самого Хонджуна это немного злило. — Хорошо, — соглашается всё-таки Хонджун. Хотя, он это сделал лишь для галочки. — Вот и отлично, — Сан открывает глаза. — И ты хотел что-то сказать? Прости, что перебил тебя. — А, Дахён, кажется, куда-то делась, — говорит просто Хонджун, на что Сан в панике оглядывает комнату, замечая, что в ней его дочери и правда нет. — Черт. Потом они нашли её, как раз перед тем, как она чуть не залезла в стиральную машину. Видимо, Сан не был таким уж отличным отцом. — Хён, ты же понимаешь, что он просто идиот? — Я зна-а-аю, — тянет Сонхва, уткнувшись куда-то в подушку лицом. Он чувствовал себя ужасно, и он без понятия, это ли его гиперэмоциональность из-за беременности, или Хонджун и правда настолько его обидел. — Ну так почему ты так из-за него здесь убиваешься? — Чонхо сидит на краю дивана, смотря на лежащего на животе Сонхва. — Забудь и всё. Он не имеет права просто заставлять тебя сделать аборт, ведь это твое тело. — Да, но ребенок же от него… — голос Сонхва дрожит от слез, а Чонхо на его слова лишь глаза раздраженно закатывает. — Слушай, он вообще должен тебе благодарным быть, — Чонхо скрещивает руки у себя на груди. — Есть омеги, которые родят и еще деньги от альфы требовать будут. А ты ему изначально дал понять, что тебе от него ничего не нужно. — Ну да, но я же был тем, кто решил попросить его приехать! — Сонхва убирает голову от подушки, и теперь его голос звучал в разы громче. — Так потому что он сам дал на это разрешение, — Чонхо наконец-то видит лицо Сонхва, и он выглядел и правда обиженным. Он прекрасно понимал, что тот так об этом волновался не потому что он переживал, что Хонджун и правда заставит его сделать аборт. Возможно Сонхва просто не нравился факт, что кто-то настолько яро против его беременности. — Давай просто забьем. И тебе нельзя волноваться, помнишь? Сонхва молча кивает. Нужно уже забить на это. Даже если Сонхва и правда до сих пор хотелось бы, чтобы Хонджун перестал быть настолько против ребенка. — Да, конечно, сладкий, — Ёсан закатывает глаза на прозвище, хотя, если так подумать, они с Чонхо не лучше. — Люблю тебя. Пока. — Что-то случилось? — спрашивает Ёсан у Уёна, который телефон засовывает в карман, и смотрит на Ёсана с несколькими кофтами в руках. — Сан попросил взять какую-то игрушку для Дахён, — он пожимает плечами, продолжая рыться в одежде. — Он еще сказал, что к нему пришел Хонджун. — Хонджун? — Ёсан бормочет себе под нос, думая над этим именем слишком сильно. — Такое чувство, будто я слышал это имя где-то. — Может, потому что я тебе о нем говорил? — Уён шуточно дуется. — Вот так ты меня, значит, слушаешь. — Ты столько говоришь, что я тупо не могу уместить эту всю информацию у себя в голове, — а учитывая, что Ёсан еще и учился на медицинском, всё это ему тем более не нужно было. Ему нужно было оставить место в мозгу для более важных вещей. — Так, кто этот твой Хонджун? — Он мне никто, — Уён опять пожимает плечами. — Он друг Сана. Как я понял, от него забеременела какая-то омега, которая хочет оставить ребенка… А, и он часто приходит к Сану ныть об этом. — А? Омега? — даже с этой информацией в голове Ёсан не мог понять, где же он слышал имя «Хонджун» прежде. — Не бери в голову, — Уён махнул рукой, отходя от кофт, возле которых они сейчас стояли. — Мне еще нужны футболки. Почти лето же на дворе. — Только начало весны, вообще-то, — даже несмотря на свои слова, Ёсан пошел за своим другом, пытаясь вспомнить, где он слышал имя той альфы прежде.