Miracle

Дело в том, что это была не первая омега, которая от него забеременела. Не то, чтобы их было так уж и много, может три от силы, но они были. И каждая из ситуаций была донельзя неприятной. Первая была его одноклассницей. Им обоим было по восемнадцать, а раздевалка была пустой, вот и понеслось. Это был первый раз для них обоих, поэтому они даже не подумали о предохранении или о чем-то таком. Хонджун многое забыл, но он помнит, что она много плакала. У неё родители были строгими, вот она и переживала об этом настолько, что реально была готова убежать из города. Хонджун тогда украл немного денег у родителей, и та одноклассница смогла сделать аборт. После этого они не общались. Второй омегой был его бывший парень. Тогда Хонджуну было двадцать лет, может больше, а встречались они тогда год, вот и решил тот переехать к Хонджуну. Всё было отлично. Хонджун даже сказал бы идеально. Тот готовил ему завтрак каждое утро перед учебой; у них были частые свидания, а делали они обычно то, что хотелось самому Хонджуну; у них был регулярный секс. Вот от кого Хонджун не ожидал подставы, так это от самого своего парня. Проколотые презервативы сильно поломали его доверие, а омегу он тянул сквозь её же слезы к гинекологу. Даже так, когда Хонджун был вовсе не виноват в этом, он был согласен оплатить аборт. Третья ситуация была… Непонятной. Хонджун так и не понял, почему ту девушку он не помнил. Может просто выпил слишком много вот и забыл. Та уже сама попросила денег на аборт, и если так подумать, возможно она хотела просто денег от Хонджуна, вот и соврала, что на аборт. А может и правда на аборт, просто беременна она была вовсе не от Хонджуна. Но разбираться в этой ситуации Хонджуну не сильно хотелось. И вот, объявилась и четвертая. Когда Сонхва пришёл и сказал Хонджуну о беременности, тот сразу подумал о том, что его опять обманули. Ну, тогда, когда сказали о бесплодии. Может, когда оказалось, что у Хонджуна нет презервативов, Сонхва просто настолько хотел продолжить, что решил соврать. Но когда тот настолько сильно настоял на том, чтобы ребенка оставить, Хонджун как-то эту мысль убрал на задний план. Хонджун не боялся алиментов или того, что Сонхва придет со своим ребенком и будет требовать воспитывать его вместе с ним, вовсе нет. Хонджун почему-то верил Сонхва, когда тот говорил, что ничего от него ему не нужно было. Будто Сонхва и правда просто был благодарен за факт, что вообще смог забеременеть. Но Хонджуна все равно что-то волновало. Он сам без понятия, что именно, но это волнение никак не хотело вылезать из его головы. — Эй, — Хонджуна выбил из мыслей голос прозвучавший справа. — Привет. Ты здесь один? Парень заправляет блондинистую прядь за ухо, смотря на Хонджуна взглядом снизу вверх. Тот вроде и не был ниже его, но Хонджуну показалось, что тот пытался выглядеть ниже. Не мудрено, всё же тот был очевидной омегой. Все омеги пытаются выглядеть меньше, чем они есть. — Да, а что? Хочешь присоединиться? — Хонджун ухмыляется ему, на что омега подсаживается рядом. От него исходил нежный запах какого-нибудь чизкейка. Он был слишком сладким для Хонджуна, но сейчас это его не волновало. Ему просто хотелось отвлечься от мыслей. Хонджун нетерпеливо открыл дверь отеля, впуская внутрь омегу, резко закрывая дверь за собой. Он впивается в губы парня, прижимая того к стене. И Хонджун был прав, они правда были одного с ним роста. Омега стонет под ним, обвивая шею Хонджуна руками. А ладони у него нежные, будто он для них проводит ежедневную, двухчасовую рутину. Руки у Сонхва были грубее. И видно было, что его это вовсе не волновало. Хонджун отстраняется от паренька, и распахивает глаза. О чем он только думает? Омега смотрит на него удивленно своими глубокими, светло-карими глазами. Тот, видимо, был иностранцем, ведь внешность у него не сильно была похожа на корейскую. Особенно сильно выделялись веснушки на щеках. Хонджун без понятия, что он чувствует по этому поводу. Он лишь берет маленькую ладонь омеги, и ведет её к постели. Опрокинув его, он нависает, опять впиваясь в его губы своими, пока омега вжимается в постель, тихо постанывая, и обхватывая пояс Хонджуна своими лодыжками. Хонджун переходит губами к шее, а свои ладонь сует под футболку омеги. Сам парень свою голову назад опрокидывает, пока всхлипы у него из уст доносились. Кровать была до безумия мягкой, а на ней расположились шелковые простыни и одеяло. А вот с Сонхва он переспал в туалете бара. Видимо, они и правда не думали в тот момент. А могли ведь пойти в отель. Там и презервативы наверное нашлись бы. Хонджун зажмуривает сильно глаза, пытаясь выбить мысли о Сонхва из головы. Он не должен думать о какой-то омеге, пока он трахается с другой. А парень под ним хнычет, когда Хонджун вжимается своим пахом в его. Он такой громкий. Сонхва был тихим по сравнению с ним, всегда ладонью рот зажимал, боясь, что кто-то услышит его, омегу, в туалете предназначенном для альф. Еще такой интересный… Спросил имя альфы, с которой собирался провести лишь одну ночь. Может, Сонхва и правда изначально планировал залететь от него? — Как твое имя? Таким еще странным способом спросил. Чушь какая. — А? — говорит в ответ омега, и только тогда Хонджун понял, что сказал это вслух. — Как тебя зовут? — повторяет Хонджун, на что омега лишь гуще краснеет, отвечая шепотом: — Ли Феликс, — как Хонджуну и казалось, иностранец. Даже если и не совсем, судя по фамилии. — А ты? — Ким Хонджун, — на его губах опять заиграла ухмылка. Как же это всё, блять, глупо. Омега под ним будто была течной, учитывая, как же сильно она текла под ним. Хонджун лишь немного времени на подготовку тратит, прежде чем натянуть на себя презерватив и войти в омегу резко. Феликс под ним стонет, когда Хонджун двигается, и это… Не то. Ну вообще не то. Ощущается как-то по другому. Хонджун соврет, если скажет, что ему не было приятно, и что это не было одним из тех хороших сексов, которые случаются не так часто. Но Хонджуну всё равно это чувство не нравилось. …Как же он может описать секс с Сонхва? Он был страстным, трепетным. Хоть ты об этом человеке вовсе ничего не знаешь, кроме его имени, и что он пахнет ванилью, ты будто имеешь с ним особую связь. Секс не кажется каким-то суперским, но забыть его все равно сложно. И Хонджун вовсе не понимает, в чем дело… Всё заканчивается через несколько минут, которые кажутся такими медленными, вовсе не в хорошем смысле. Феликс кончает под ним с вскриком, а сам Хонджун делает это лишь для галочки, чтобы Феликс не подумал, что в нем дело, или что-то в этом роде. Феликс кажется приятным парнем. Когда они закончили, он не пытается быть грубым или игнорировать Хонджуна, будто ничего не произошло. Он даже начинает разговор с ним, чтобы как-то улучшить ситуацию. Видимо, он заметил, каким зажатым был сам Хонджун. Феликс и правда хороший. Жаль только, что он объявился не в то время и не в том месте. Может, у них что-то бы и получилось, если бы не Сонхва на другом конце города, который думает, что родить от незнакомой альфы — это хорошая идея. Эта мысль ужасно злит, поэтому Хонджун лишь целует Феликса на прощание, и отказавшись от номера телефона, покидает отель. — Почему вообще я обязан этим заниматься? — Хонджун не уверен, кому он задает этот вопрос, стоя на светофоре, себе или омеге сидящей рядом. — Потому что мой муж — это твой лучший друг, и ты просто не можешь отказаться от его просьбы, — Хонджун раздраженно закатывает глаза на ответ. — Спасибо за ответ, Уён, но это был риторический вопрос. Уён лишь на это смеется, смотря в окно справа. Тот уже был на неделе двадцатой, — уточнять не хотелось. Если Хонджун спросит, Уён будет говорить об этом не меньше часа точно, — что значило, что ему опять нужно к гинекологу. Хонджун до сих пор помнит, как Сан позвонил ему радостный, чтобы сообщить о том, что он опять станет отцом, на что Хонджун лишь плевался. Как можно радоваться беременности настолько? Это же не что-то прям хорошее… А потом, через месяца два случился Сонхва. И Хонджун до сих пор держал этот вопрос у себя в голове… Они доехали через минут десять. Хонджун помогает Уёну выйти из автомобиля. У того не было прям огромного живота, но это ведь уже шестой месяц идет, и даже за темной курткой заметны признаки беременности, поэтому ему уже немного сложнее. Уён говорит на регистрации о том, что он всё назначил, пока Хонджун заглядывается на какую-то бету сидящую на скамейке в отделе психиатрическом. Выглядела она неплохо, но ему не нравился факт, что она была в очереди к психиатру. Да и мысли о Сонхва даже заглядываться на других омег и бет мешают. Как же это бесит. Они идут в лифт, ведь, цитата: «Если нам придется пойти на лестницу, ты будешь меня нести.» Хонджуну не очень-то и хотелось нести Уёна, хотя он уверен, что тот не такой уж и тяжелый. Когда они оказываются на этаже третьем, им приходится пройти лишь несколько десятков метров, чтобы дойти до кабинета гинеколога, и… Как назло, Хонджун замечает Сонхва сидящего там же. Тот сидел в своем телефоне, с полузакрытыми глазами и, казалось, еще миг, и тот уснет. Хонджун не знает, что у того в жизни происходит, но Сонхва выглядел уставшим. Он уже хотел развернуться и уйти, пока его не заметили, но как раз в тот момент Сонхва поднимает взгляд, и смотрит вправо, прямо туда, где стоял Хонджун рядом с Уёном. — Хонджун? — спрашивает тот удивленно, кажется, сам не осознавая, что он только что задал вопрос. — Хм? Вы знакомы? — первым заговорить успевает Уён. Тот мягко улыбается, смотря то на Сонхва, то на Хонджуна. — Мы не- — Да, мы знакомы, — успевает первым ответить Сонхва, и Хонджун смотрит на него напряженно. Сам Сонхва увидев, что Хонджун пришел сюда с другой беременной омегой, немного… Был шокирован происходящим. То есть, Хонджун буквально уговаривал Сонхва на аборт, а сам имел уже беременную омегу… Это его обижало. Очень сильно. И слова Чонхо о том, чтобы он забил просто медленно забывались. — Меня зовут Пак Сонхва, — говорит Сонхва, на что Уён лишь охает. — Ой, я тебя помню! О тебе Хонджун рассказывал, — Уён радостно подсаживается рядом с Сонхва. — Ты не против, что я вот тут сяду? — Сонхва качает головой. — Отлично. Меня зовут Чхве Уён. Хонджун, не имея другого выбора, садится рядом с Уёном. И вот, они опять вместе с Сонхва, и всё что их разделяет это Уён, который сидел между ними. — Какая у тебя неделя? — спрашивает Уён, и Хонджун раздраженно закатывает глаза. Прекрасно, сейчас будет этот самый часовой диалог, — или всё же монолог? — который Хонджун так ненавидит слушать. Ну, хотя бы он в нем не участвует, и на этом спасибо. — Двенадцатая, — Сонхва краем взгляда смотрит на Хонджуна, будто пытаясь обращаться и к нему тоже. Уже двенадцатая? Неужели, почти месяц с последней встречи прошел? — Тебе наверное волнительно? — спрашивает Уён. — Немного, — Сонхва смущенно улыбается. — Это моя первая беременность. — Я так и понял, — Уён коротко смеется. — Откуда? — Ты такой зажатый. Сразу понятно, что у тебя никогда такого не было, — Уён улыбается в ответ, и Сонхва лишь смущенно отводит взгляд. — А у тебя какая неделя? — Сонхва коротко оглядывает Уёна. Тот снял куртку, и теперь живот было более заметно. — Двадцать первая, — говорит Уён, положив ладонь себе на живот. — Уже второй. — Правда? — Сонхва звучит удивленно. Не удивительно, Уён ведь казался младше, а у него уже второй ребенок. Хонджун уверен, что именно поэтому Сонхва был так удивлён. — Да, — Уён почему-то на удивление Сонхва смеется. — Двухлетняя дочь у меня сейчас в детсаду… А вот мой муж сейчас на работе. Он, кстати, в этой больнице работает. — Муж? — Сонхва уточняет, чувствуя облегчение на душе. Значит, ребёнок всё же не Хонджуна. А то после того, как Хонджун назвал Сонхва «первой омегой, которая так яро была против аборта,» Сонхва показалось, что беременные омеги для Хонджуна дело обычное. — Чхве Сан. Может тебе имя знакомо? — на уточнение Уёна, у Сонхва глаза распахиваются. — Чхве Сан? Разве это не брат моего соседа по комнате? — задает этот вопрос он скорее сам себе, чем Уёну. — Чхве Чонхо, — уточняет Сонхва для Уёна. — Ой, так ты сосед по комнате Чонхо-я? — Уён тоже звучал удивленно. — Какое приятное совпадение! — Уён смотрит коротко на Хонджуна, и ему почти неприятно от этого взгляда. — Очень давно хотел с тобой познакомиться. Прости, что так затянул. — Всё в порядке, — Сонхва лишь руками машет. — Мне очень приятно с тобой познакомиться, Уён. — И мне тоже, Сонхва, — Уён улыбается. — Чхве Уён? — из кабинета выходит мужчина, закрыв свое лицо бумагами. — Да, это я, — Уён поднимается, Хонджун поднимается вместе с ним, облегченно выдыхая. Наконец-то это закончилось. — Простите, что задержал, — тот убирает бумаги, и Сонхва взглядывает ему в лицо, удивленно выдыхая. — У меня только началась смена. — Субин? — спрашивает Сонхва удивленно, на что доктор лишь поворачивается к Сонхва, смотря также удивленно. Хонджун оглядывает их обоих. Эта ситуация ему вовсе не нравится…