Miracle

Это был выходной, а именно воскресенье. Минги вошел в спортзал, сразу же направляясь к беговой дорожке. Засунув наушники в уши, он начал бежать на не сильно высокой скорости. И в голову опять начали лезть мысли. Прошло лишь немного больше недели со встречи с той омегой, — Юнхо звали, вроде, — и Минги до сих пор забыть об этом не мог. Уж слишком сильно его взбесил он. Минги человек не со слабыми взглядами. Из католической семьи, из семьи традиционной: омега в доме сидит, убирается, готовит, детей воспитывает; альфа же работает, деньги домой приносит. Семья у него не маленькая, братьев и сестер еще четыре есть. И Минги всегда верил, что омега должна хотеть детей, что это в её инстинктах. Начав работать гинекологом, он понял, что это не всегда так работает. Многие омеги приходили и за противозачаточными, еще и за такими, чтобы наверняка. А некоторые за абортом, уже после неудачной контрацепции. Но Минги не осуждал напрямую. Не имел права, ведь протокол. Да и в целом это не очень то и правильно. Минги не должен лезть не в свое дело, верно? Минги наконец-то отвлекся, переводя свое внимание на музыку в ушах, и на то, как его ноги идут, сменяясь с одной на другую. Немного повысив скорость, он уже не сильно быстро бежал. Когда какой-то парень встал на беговую дорожку рядом с ним, Минги не обратил на это внимание, но потом, глянув вправо на секунду, его взгляд округлился, а сам он чуть не споткнулся. Это был тот самый Юнхо, про которого он только что думал. Тот был в спортивной майке и шортах, и Минги сразу подумал о том, что это не очень то и хорошо со стороны омеги надевать одежду, которую обычно в спортзал надевают альфы. Но Минги лишь несколько раз вздохнул, успокаиваясь, переводя взгляд вперед себя. Ему должно быть плевать. Это не его дело. Он еще несколько раз вздыхает, продолжая заниматься своим делом, как слышит справа: — Ой, а я вас помню, — Минги раздраженно закатывает глаза, после чего медленно переводит взгляд на омегу рядом. Тот указывает на него пальцем, как-то даже по-детски. — Вы это… — тот несколько раз щелкает пальцами, продолжая медленно идти на беговой дорожке. — Тот некомпетентный гинеколог, который раздает омегам не нужные советы! Верно ведь? — Чего? Я не… — Минги вовремя затыкается, после чего сменяет свой тон. — Я не знаю, о чем вы… Кажется, я вас не помню, — Минги врет, чтобы побыстрее закончить этот диалог. — Я обычно не запоминаю неприятные встречи, может поэтому и забыл вас, — омега в ответ фыркает. — Ну, а я людей, которые мне портят настроение, да и день в целом, хорошо запоминаю, — Минги прожигает его взглядом, а Юнхо делает это в ответ. Неприятная встреча. До ужаса неприятная. — Слушайте, что вам нужно? — спрашивает Минги неуверенно. — Я — гинеколог, я обязан давать такие советы омегам. — Ой, то есть вы меня вспомнили? — Юнхо удивленно улыбается. — Значит, не полностью забыли. Минги не отвечает, зал оглядывая, чтобы найти свободные беговые дорожки, подальше от неприятного незнакомца, но, как назло, все были заняты. Прелестно. — Давайте просто забудем об этой встрече и займемся своими делами, — просит Минги, на что Юнхо опять фыркает, увеличивая скорость на беговой дорожке. Минги наконец-то спокойно выдохнул, продолжая думать о своем, что, опять же, получалось плохо, но хотя бы музыка в ушах улучшала ситуацию. А потом, он опять почувствовал запах цветов исходящий от Юнхо. Закатив раздраженно глаза, он попытался опять отвлечься, но чужие феромоны не помогали этого сделать. Минги всегда ненавидел запах цветов у омег. Он казался таким типичным, а споры с омегами, по типу: «Вообще-то, это фиалки, а не акации! Как можно не видеть разницы?!» раздражали еще больше. Цветы есть цветы, какая разница, какие именно? Когда твоя омега пахнет цветами, гарантировано, что ты её никогда по запаху не найдешь, ведь таких же омег в мире миллионы. — Можете снизить свои феромоны, пожалуйста? — просит Минги, на что Юнхо уменьшает скорость, и достает наушник с уха. — А? — тот был запыханный, а по его голым рукам и лицу катилось несколько капель пота. Выглядело не сильно по-омежьи. — Я говорю, феромоны отключите, — Юнхо на тон Минги лишь раздраженно на него смотрит. — Ваш запах «одуванчиков» раздражает. — Одуванчики? Во-первых, это запах сакуры, — вот и началось. У Минги было миллионы таких споров. — Во-вторых, сюрприз, но это я не контролирую, — у Юнхо раздраженная улыбка на лице. — От вас тоже какой-то херней несет, но я же ничего не говорю. — Это запах дождя, — Минги и сам не заметил, как то, что его запах не поняли его… Обидело? Нет, скорее немного рассердило. — Запах ебанной воды? Да вы шутите? — Минги ежится, когда тот сказал мат. Не приятно это слышать из уст омеги. — Еще что-то про мой запах пытались сказануть. — Прошу, не нужно материться- — Опять что-то указывать собираетесь? — Юнхо опять скорость увеличивает. — А знаете что? Я буду материться, специально вам, блять, назло- Минги делает звук громче в наушниках, а сам несколько раз делает успокоительные вздохи. Никогда таких упертых омег не встречал. — Сонхва, я так счастлива за тебя! — по телефону тот слышит слезливый голос матери. Он только что решился рассказать ей о своей беременности, и её реакция была отличной. — Можно я расскажу отцу, когда он вернется с работы? — Конечно, — отвечает Сонхва. — Ты такой молодец, что не сдался, — говорит она. — Кстати, а кто отец? Неужели, Субин-и постарался? Сонхва чуть ли не давится на своем напитке. — Мама, мы уже не вместе, и ты это знаешь, — говорит Сонхва. Конечно же она знала, Сонхва ведь ей чуть ли не первой рассказал. Но та до сих пор по Субину скучала, и до сих пор очень часто ссорилась с Сонхва по этому поводу. Ну, хотелось ей их свадьбы. Она ведь так надеялась, что всё закончится хорошо. — Да знаю я, — говорит она, тяжело вздыхая. — Ну, так кто? Сонхва несколько секунд молчит, неуверенный, что же ответить… Он знает, кто отец, но сказать матери, что отец известен, но участвовать в воспитании не собирается, равно убийству… Убийству Хонджуна, ведь отец Сонхва, когда узнает, точно до него доберется. Можно сказать, что отец неизвестен, но тогда мама еще больше расстроится, ведь узнает, что Сонхва загулял немного. А это не хорошо расстраивать маму, ведь это уже равно самоубийству… Ну, вы поняли. — Это мой новый парень, — отвечает Сонхва, на что его мама по ту сторону трубки вздыхает удивленно. — Новый парень? Почему же я о нем ничего не знала? — Сонхва терзает нижнюю губу. — Потому что я не знал, что всё так долго продлится, — объясняет Сонхва, придумывая на ходу. — Не хотелось слишком рано тебя радовать. — Вот теперь я возмущена! Ты встречался с кем-то, и я даже не знала? Сонхва, ты же обещал, — его мама звучит немного расстроенно, но видно было, что она шутила. — Теперь, ты обязан нас познакомить! — А? — Приходите к нам на ужин сегодня, — предлагает мама, на что у Сонхва взгляд по комнате бегает. — Поужинаем, познакомимся, поговорим. — Мы не можем, — говорит в панике Сонхва. — У него работа сегодня… До девяти. — До девяти? Кем он работает? — Хирургом, — отвечает Сонхва, и мама с восхищением выдыхает. — Доктор? Хорошего парня ты выбрал! — мама хихикает. — Может, в выходные тогда? — Мам, но- — Никаких но! Жду вас в воскресенье, — его мама добродушно смеется. — Хочу уже посмотреть на отца моего будущего внука или внучки. Сонхва лишь вздыхает, ведь решает не спорить. Они немного еще говорят, а потом, когда его мама кладет трубку после прощания, Сонхва водит круги по комнате. Это ужасно. Ужасно. — Хён, хватит топать, — Чонхо выходит из своей комнате, и видит паникующего Сонхва. — Ты чего? — Я только что соврал своей матери, что я встречаюсь с Хонджуном, — тараторит Сонхва, на что Чонхо лишь глаза раздраженно закатывает. — Нафига? — Не знаю! Я просто… Еще я сказал, что он хирургом работает! Что со мной не так?! — Сонхва плюхается на диван. — …Она нас пригласила на ужин в воскресенье. — Ладно, звучит не очень, — Чонхо качает головой осуждающе, скрещивая руки на груди. — Ну, что ж, перезванивай. Говори правду. — Я не могу! — возмущается Сонхва. — Я не могу просто взять и сказать, что я соврал ей. Да и она очень расстроится, если узнает, что ребенка я сам буду воспитывать… — В каком смысле сам? — Чонхо недоумевает. — Тебе же Субин помощь предложил… Я думал, ты согласился. — Я еще не решил, — отвечает Сонхва. — Это… Странно просить у него помощь, когда он даже отцом не является. — Хён, предлагают такое — нужно без сомнений соглашаться, — говорит Чонхо, и Сонхва бы с ним согласился, но он не хотел. Не хотел думать, что тот прав. — Он буквально ничего взамен даже просить не будет! Даже банальных поцелуев просить не станет, а ты еще думаешь… — Нужно позвонить Хонджуну, — решает проигнорировать слова Чонхо Сонхва. — Может, он согласится помочь. — Хён, ты забыл, чем это закончилось в прошлый раз? Ты мне рыдал почти час об этом. — Ну, а что мне еще остается делать? — Сонхва смотрит в телефон на контакт Хонджуна. — Я не хочу расстраивать свою маму. Пусть лучше он меня расстроит, чем я её. — …Как хочешь, — Чонхо сдается. — Если что, звони и плачь мне, сколько тебе нужно будет. — Спасибо, — Сонхва улыбается уходящему Чонхо, а сам неуверенно звонит самому Хонджуну. Тот, на удивление, берет трубку сразу же. — Алло? — спрашивает он. На фоне слышны голоса, и Сонхва переживает, что отвлек его от чего-то важного. — Ты сейчас занят? — спрашивает Сонхва, чтобы убедиться. — Нет, что-то случилось? — Дело в том, что… Мне нужно, чтобы кто-то поехал со мной к моим родителям в это воскресенье. Ты тогда занят? — Сонхва неуверенно проговаривает, на что Хонджун несколько секунд молчит. — Нет, не занят, — отвечает Хонджун. — Я могу поехать. — Правда? — у Сонхва надежда в голосе, и, наверное, это было лишним. — Спасибо тебе огромное. Можешь приехать тогда к моему общежитию в воскресенье? — Хорошо, — Хонджун сбрасывает трубку. Он смотрит в телефон, тяжело выдыхая, и выпивает из стакана еще немного виски. Переводит взгляд на телевизор, на котором шла какая-то передача, вроде бы ситком, а сам задумывается. Они в последний раз виделись три недели назад. У них это какая-то традиция? Ну, видеться каждые три недели? Хонджун бы не согласился, если бы не слова Субина тогда. Сам упустил его? Хонджун не виноват, что изначально он сам был уверен, что ему всё это не нужно, но теперь понял, что отпускать Сонхва он не собирается. Не в любви дело, Хонджун вряд ли мог бы сказать, что любит Сонхва. Нельзя полюбить человека, о котором ты ничего толком не знаешь. Но было что-то, что его тянуло к нему. Может, дело было просто в ребенке? Может, Хонджун чувствовал вину, что не сможет дать ему полноценную семью? Скорее всего, в этом и было дело. Поэтому Хонджун считал, что он должен помогать Сонхва при каждой возможности. Воскресенье наступило незаметно, и Сонхва уже волнительно ожидал Хонджуна на улице. Тот предложил завести его, ведь ему и так придётся приехать к нему. Нет причины машину заставлять застаиваться на парковке омежьего общежития. Сонхва волнительно сидел на скамейке, ногами постукивая по земле. Сонхва волновался, ведь он так и не сказал Хонджуну о лжи, которую он сообщил своей матери. Как же альфа отреагирует, когда узнает, что ему придется притворяться парнем Сонхва, который безумно счастлив в этих отношениях, так еще и работает чертовым хирургом? Сонхва тонет во лжи, хотя это лишь начало. Когда к общежитию подъезжает автомобиль, Сонхва не уверен, Хонджун ли это. Но когда тот встает рядом с Сонхва, а потом опускает стекло, выглядывая, Сонхва убеждается в том, что это была нужная ему альфа. — Садись, — говорит он. Сонхва обходит машину какой-то известной марки. Он не сильно в автомобилях разбирался. По его мнению, если она ехала и если внутри было всё, в чем сам Сонхва нуждался — это была хорошая машина, а марка для него вообще никакого значения не имела. Он садится на пассажирское сидение рядом с Хонджуном. — Ты знаешь, где находится один староватый район в центре Сеула? Ну, там еще недавно сообщали об альфе с оружием, — прозвучало неловко, ведь Сонхва не знал, как по-другому объяснить. Сонхва издает сдавленный смешок, а Хонджун смотрит на Сонхва краем взгляда. — Да. Нам туда? — спрашивает Хонджун, солнцезащитные очки на переносицу надев. Солнце ярко светило прямо в глаза, поэтому не удивительно. — Верно, — отвечает Сонхва. — Ну, не прям в тот опасный район, — спешит объясниться Сонхва. — Но оттуда мне будет легче объяснить, куда ехать. — Конечно, — Хонджун пожимает плечами, и выезжает с парковки. Те двое молчат. И это не было тем комфортным молчанием, которое иногда людям нужно в некие моменты, и не то молчание, которое было обычным молчанием. Вовсе нет. Это было то самое ублюдское, безумно некомфортное и неловкое молчание. Сонхва время от времени переводит взгляд от окна на Хонджуна. Тот едет как те самые типичные альфы из фильмов, с одной рукой на рулю, а с другой на подлокотнике. Он смотрит прямо на дорогу, не отводя от неё взгляда даже на секунду. Хонджун был одет очень опрятно. На нем была черная рубашка дорогого бренда, темные брюки из хорошей ткани, и темные, кожаные туфли. Видимо, тот сам был очень взволнован перед предстоящей встречей, хотя он даже не знал причины, почему он должен быть там с Сонхва. Омега ведь так ничего и не объяснила ему. Тут, через динамики слышно какой-то типичный рингтон айфона. Хонджуну поступил звонок. Сонхва подумал, что тому наверное будет неловко отвечать на него перед Сонхва, особенно на динамиках, но в противовес предположениям Сонхва, Хонджун без доли сомнения взял трубку. — Да? — говорит он, продолжая смотреть на дорогу, пока Сонхва неловко смотрит на сенсорный экран, где писалось имя «Чхве Сан.» Это был брат Чонхо. — Хотел расспросить тебя о наших планах сегодня, — звучит чистый голос альфы по ту сторону трубки, или скорее динамика. — Так мы едем сегодня в бильярд? — А тебе Уён не передал? — спрашивает немного удивленно Хонджун. — Я ведь сказал, что планы изменились. Я сейчас еду с Сонхва к его родителям. — Чего? С Сонхва, на которого ты мне плакался все прошлые недели? — Сонхва неловко переводит взгляд в окно рядом, пока Хонджун в панике говорит: — Сан, о чем ты таком говоришь? — он пытается тоном намекнуть, что сейчас не время, но Сан воспринял это как очередное оправдание Хонджуна, и продолжил: — Ну, как о чем? Даже в ту среду! Ты мне звонил, и ныл о том, что та «чертова бета» считает, что она лучше такой «офигенной альфы» как ты, — Хонджун шикает, но Сана это не сильно то останавливает. И Сонхва не понимает, что он чувствует по этому поводу, но смех ему сдерживать пришлось. — Еще в тот раз, когда ты приходил ко мне- — Ты на громкой связи, Сан! — наконец-то говорит Хонджун, и это заставляет Сана остановиться. Тот молчит несколько неловких секунд. — Черт, — он говорит неловко. — Сонхва меня слышит? — спрашивает он шепотом так, будто если бы Сонхва реально слышал все предыдущие слова, он именно эту часть не сможет услышать. — Да, — отвечает Хонджун безжизненно. Когда Сонхва посмотрел на него, он заметил его красную шею и сильные феромоны, что заставляет Сонхва лишь мягко улыбнуться. — Здравствуйте, Сан, — говорит Сонхва неловко. — Меня зовут Сонхва и я сосед по комнате вашего брата, Чонхо. — Черт, — повторяется еще раз Сан, сразу же неловко смеясь после этого. — Приятно познакомиться, Сонхва… Передай Чонхо от меня привет, а я пока, это- И звонок заканчивается. Сонхва не уверен, кто это закончил, но когда он увидел как Хонджун убирает руку от своего телефона он понял, что это был сам Хонджун. Они опять молчат, и эта тишина стала в разы более неловкой. Вроде бы феромоны Хонджуна немного успокоились, и Сонхва воспринял это как какой-то знак, чтобы… Начать разговор? — Сан звучит как приятный парень, — отвечает Сонхва, звуча всё так же неловко. Хонджун на это тяжело выдыхает. — Сонхва, не думай, что всё то, что сказал Сан, что-то значит, — говорит Хонджун, не отводя взгляда от дороги. — Тот умеет всё преувеличивать, это во-первых. А во-вторых, я жаловался ему не потому, что переживаю за всю эту ситуацию с беременностью, а потому что много чего навалилось, — Сонхва смотрит неуверенно на Хонджуна, который так и продолжал говорить. — А твоя ситуация легче мне не делает. — …Прости? — Прощаю, — отвечает Хонджун, и Сонхва тихо фыркает на это. — Ты так и не объяснил, почему мы сейчас едем к твоим родителям. Сонхва хотел объяснить, но кое-кто не дал ему этого сделать. Уже не важно… — Прошу, только не нужно злиться, — Хонджун коротко смотрит на Сонхва непонимающе. — …Дело в том, что я сказал своим родителям, что ты мой парень, и они хотят познакомиться с тобой. Сонхва вскрикивает, когда Хонджун резко останавливается на знаке стоп. Тот смотрит не веря на Сонхва, и Сонхва опять хочет извиниться, но первый заговорить успевает Хонджун. — А зачем? — он хороший задает вопрос. Жаль только у Сонхва нет на него нормального ответа. — Сложно объяснить… Просто, — Сонхва запинается. — Можешь подыграть? — То есть, мне тоже нужно врать твоим родителям, как ты, видимо, любишь это делать? — Сонхва эти слова злят и расстраивают. — Я не постоянно им вру, — сказал Сонхва. — Дело в том, что в этой ситуации у меня не было выбора. — Дуло у виска держали? — спрашивает саркастично Хонджун. — Другой причины врать я не вижу. — Хонджун, прошу, — тот уже чуть ли не умоляет. Он закрывает глаза, чтобы не видеть Хонджуна. — Я сделаю что угодно взамен. Обещаю. Хонджун молчит несколько секунд, а потом, ухмыляется. — Хорошо, — говорит Хонджун. — Я согласен. Сонхва открывает глаза, и он уже сожалеет о словах «сделаю, что угодно.» Хонджуну же что угодно может взбрести в голову. Он может даже попросить о том, чтобы избавиться от ребёнка, и эта мысль начинает Сонхва пугать. — Только есть некоторые ограничения по просьбам- — Началось, — Хонджун закатывает раздраженно глаза. — Ну, и какие? — …Ты не можешь заставить меня сделать аборт, — просит Сонхва, и Хонджун некоторое время молчит. — Это всё? — спрашивает Хонджун, на что Сонхва неуверенно кивает. — Хорошо, не буду. — Спасибо, — Сонхва и правда благодарен ему. На сердце даже легче стало. — О чем ты еще врал своим родителям? — они уже были на магистрали. Осталось только минут пять езды от силы. — Ну, мне же нужно как-то вжиться в роль твоего парня. — Я соврал о том, что ты хирург, — Хонджун сжал губы в тонкую линию и посмотрел на Сонхва, как на какого-то глупого мальчишку. — Не смотри на меня так. Я знаю, что это по-идиотски. — И это всё? Я — твой парень, Хонджун, который работает хирургом? — Сонхва на это кивает. — Что мне им говорить? — Можешь представиться, а всё остальное предоставь мне, — говорит Сонхва. — Так наши истории не будут разниться. — Звучит легко, — говорит Хонджун, и Сонхва немного успокаивается. Значит, всё должно пройти отлично. Ну, или хотя бы нормально.