Miracle

У Сонхва пропало молоко. Это не сильно удивило Сонхва, но нормально так испугало. Не удивило, ведь часы недосыпа и недоедания не сказаться на этом просто не могли. — Никаких аномалий не вижу, — печатает на клавиатуре доктор Сон. — Скорее всего, стресс. Происходило ли у вас что-то такое, что могло бы вызвать стресс? Ребенок родился — хотелось ответить Сонхва, но он прикусил язык, прежде чем сказать: — Я плохо сплю из-за малыша, — Сонхва сжимает ладони на коленях. — Еще не нахожу время банально перекусить. — Это нужно исправлять, — он опять что-то записывает. — Еще я порекомендовал бы другие способы расслабления, вроде массажа. Некоторым еще может помогать медитирование или просто прослушивание спокойной музыки, — доктор делает паузу, прежде чем продолжить. — Еще может помочь секс или мастурбация, но так как вы еще полностью не выздоровели после кесарево сечения, то лучше вам остановиться на втором. Сонхва густо алеет на слова гинеколога, смущенно опуская голову. Он понимает, что эта тема совсем не должна быть постыдной, но это все равно заставляло Сонхва краснеть как подростка. Сонхва глубоко задумывается об этом, когда оказывается наконец-то в машине. Последний раз, когда у Сонхва был секс почти год назад. И тем последним у него был Хонджун. Да и Сонхва не помнит, чтобы у него было время на то, чтобы ублажать себя во время беременности, так что можно считать его последний оргазм был год назад. Отлично. Сонхва бы лучше потратился бы на массажера или потратил бы минут десять в день чтобы немного помедитировать… Но в тоже время он думал и о мастурбации, как о неплохом варианте. Он бы сумел найти немного на это времени, пока малыш спит или пока его нянчит кто-то другой. Сонхва опять смущенно вздыхает, утыкаясь лбом в руль, пока он стоял на красном. Ему нужно прекратить думать об этом. Хотя бы сейчас.

***

Когда Минги возвращается домой, он чуть ли не вскрикивает высоким голоском и не бросает пакет в руках на пол, когда замечает Юнхо стоящего прямо в коридоре оперевшись об стену. — Какого… что ты здесь делаешь? — Минги только тогда понимает, что дверь ему не пришлось открывать ключом, когда он вошел, и он сразу же проверяет карманы своих брюк, раздраженно закрывая глаза и закусив нижнюю губу. — Ты украл мои ключи… — Я украл твои ключи, — одновременно с ним говорит Юнхо, доставая из кармана сцепку металла, как будто хвалится своей находкой. — Как хорошо, что ты еще утром этого не заметил, хоть и удивительно. — Не переводи тему! Что ты здесь делаешь? — Я в доме своего парня, что здесь такого? — пожимает плечами Юнхо, уходя из коридора, пока Минги в спешке и зло снимал с себя обувь. — И вдруг я решил сюрприз сделать? Все равно тогда злиться нужно? — Ты буквально украл мои ключи, — Минги скрещивает руки на груди, до сих пор стоя в коридоре. — Это преступление, — он смотрит за тем, как Юнхо достает из мини-холодильника бутылку виски… погоди, он смотрит за тем, как Юнхо достает виски? — Что за, — выкрикивает Юнхо, когда Минги резко оказывает рядом с ним, отбирая бутылку из рук. — Эй! — Мне кажется или мы договаривались, что пить ты больше не будешь? — Минги закрывает мини-холодильник с виски внутри, вдруг вспоминая об очень важной детали. — Как ты вообще узнал пароль от него? — Пароль от холодильника это твой докторский айди вместе с именем твоей матери — не было сложно догадаться, сентиментальный альфа, — Минги краснеет на кличку Юнхо, прежде чем сменить пароль на холодильнике, пока Юнхо отвернулся. — Дата смерти твоего хомячка тоже не хороший пароль. — Откуда ты, черт возьми, знаешь дату смерти моего чертового хомяка? — Не называй Сона Альберта первого чертовым! И я просто увидел его прах в твоей комнате, — объясняет Юнхо. — Ты и правда сентиментальный. — Это был мой первый и единственный питомец… — Если судить по его имени, вряд ли ты ожидал, что это будет твоим единственным питомцем, — Юнхо стряхивает голову. — Ладно, давай забудем об этом. Время для сюрприза. Минги непонимающе смотрит на него, а потом удивленно охает, когда Юнхо берет его за руку и толкает на кровать. Минги не успевает среагировать, как Юнхо уже оказывается на его бедрах. — …я думал, что слова о сюрпризе были лишь примером, — говорит Минги, и он даже начинает чувствовать какую-то уверенность, когда кладет ладони на бедра Юнхо, а Юнхо ухмыляется. — Ты не против ответить на несколько вопросов, которые решат судьбу наших отношений? — говорит своим бархатистым шепотом Юнхо, немного двинув свои бедра вперед создавая фрикцию. Минги резко выдыхает, прежде чем закрыть глаза и кивнуть. — Только отвечай честно, хорошо? — очередное подтверждение в виде кивка. — Ты ведь не против того, что у тебя не будет со мной детей в будущем? Что-то трепещет в сердце Минги, когда Юнхо упоминает их будущее. Несмотря на то, что Минги всю жизнь думал, что в будущем у него будут дети и омега, сейчас он понимает, что ему второго будет вполне достаточно, если это будет Юнхо. — Не против, — у Минги голос хриплый из-за полу возбуждения. — Совсем… не против. — Отлично, — Юнхо делает еще одно движение бедрами и Минги не сдерживает тихого стона. Юнхо на удивление хорош в этом. — И еще один: Как ты относишься к тому, чтобы в будущем завести собаку? Минги резко открывает глаза, чувствуя как его сексуальное возбуждение сменяется радостным. Он поднимает голову, которую и не заметил как откинул на подушки, и смотрит на Юнхо перед собой. — …собаку? — Юнхо кивает в подтверждение на это. — Порода? — Желательно золотистый ретривер, — отвечает Юнхо, и Минги на это улыбается почти как ребенок. — И мы назовем его… — Нет, мы не назовем его Сон Альберт второй, — смеется Юнхо. — Попытка не пытка, — после чего они молчат, и Минги только в тот момент замечает, как неуверенно Юнхо выглядит. — Ты… ведь не хочешь это делать, верно? Юнхо прикусывает нижнюю губу, и отворачивает свое лицо от Минги в сторону, прекрасно понимая, что под «это» Минги вовсе не подразумевает «завести собаку.» Он кивает головой в ответ, на что Минги понимающе кивает. — Прости, — отвечает Юнхо, удивленно охая, когда он ощущает поцелуй у себя на щеке, сразу же касаясь её ладонью, когда Минги отстраняется. — Не стоит извиняться, — он касается щек Юнхо ладонями, поворачивая его лицо к себе. — Я заметил сразу, что тебя эта ситуация никак не возбуждает, и… это нормально. После того, что случилось с тобой это нормально, — Юнхо чуть ли не тает от мягкой улыбки Минги перед собой. — …хочешь поесть роллов? Я заехал за ними сразу после работы. Юнхо на это смущенно кивает, слезая с колен Минги. Минги освободившись от веса Юнхо направляется в сторону кухни, где он оставил пакет. Юнхо устало валится на подушки закрывая глаза. Он думал, что сможет это сделать, учитывая, что Минги очевидно хотелось этого… но это было сложнее, чем он думал. Юнхо невольно улыбается, вспоминая слова Минги и его взгляд с улыбкой, понимая, что этот человек и правда его любит.

***

— Сонхва, ты совсем не бережешь себя, — Сонхва виновато опускает голову на слова беты. Он краем глаза смотрит на Гичжока в руках парня повыше, и замечает про себя, что Субин и правда выглядит будто он был отцом их сына. Может Сонхва зря не согласился на его помощь с самого начала? Больше бы нервов таким способом бы уберег. Но в голове проносится картина того, как Хонджун поет колыбельную Гичжоку, качая его на руках, и сожаления сразу же испаряются. — Спасибо, что посмотрел за Гичжоком, — говорит Сонхва, игнорируя слова Субина и забирая малыша у того с рук. — Не за что, — Субин засовывает руки себе в карманы спальных штанов. Сегодня тот взял больничный, так что он был не на работе. — Я же говорил, что ты можешь просить у меня о помощи в любой момент. Они неловко молчат вместе, пока Сонхва смотрит на малыша, а Субин в пол. — Субин, — начинает вдруг Сонхва, на что младший теперь смотрит на него. — …мне очень жаль. — О чем ты? — …мне жаль, что я не могу ответить взаимностью на твои чувства, — говорит Сонхва, на что Субин нервно сжимает руки в кулаки в своих карманах. — Прости. — …знаешь, я часто думал кое о чём, — начинает вдруг Субин. — О том, почему же ты его терпишь… я никогда не мог найти логичного этому ответа, точнее, ответ я пытался игнорировать, ведь всё это всегда приводило к тому, что… ты влюблен в него, — Сонхва неуверенно переводит взгляд с ребенка на Субина. — Мне всегда казалось такое развитие событий нереальным… но потом я понял: ты и правда любишь его, — Сонхва чувствует, будто его сердце разваливается на миллион кусочков от слов Субина. Хотелось обнять его, пожалеть… но это было бы неправильно. Не сейчас. — Ты не должен извиняться за свои чувства, Сонхва. Я прекрасно понимаю и принимаю тот факт, что ты не любишь и никогда не влюбишься в меня. Мне достаточно того факта, что ты будешь счастлив с человеком, которого ты выбрал, и если Хонджун делает тебя счастливым… я счастлив тоже. Сонхва неуверенно смотрит, прежде чем на его губах заиграла улыбка. Он обнимает Субина настолько удобно, насколько ему позволяет это Гичжок на руках.

***

Сонхва нужно расслабиться. Такой вариант как массаж сразу в мусорную корзину, ведь Сонхва не хотелось доставать Субина каждую неделю с тем, чтобы тот посидел с его сыном. Медитация тоже не вариант, ведь Сонхва никогда не получалось отключать свои мысли, особенно когда он прекрасно понимает, что его ребенок в любой момент может проснуться. Но было ли самоудовлетворение хорошим вариантом? Вряд ли. — Что сказал гинеколог? — спрашивает вдруг Хонджун, когда они вместе сидели на кровати. Гичжок в это время спит в колыбели рядом. — Что это из-за стресса, — отвечает тихо Сонхва, на что Хонджун понимающе кивает. — Сказал, что нужно как-то расслабляться. Они молчат некоторое время после этого. Сонхва неловко, смущенно смотрит на одеяло перед собой, а Хонджун на стену, которая была в противоположной стороне от Сонхва. — Могу ли я как-то тебе помочь с этим? — спрашивает вдруг Хонджун, и Сонхва еще гуще краснеет. Сонхва бы солгал, если бы сказал, что ему бы не хотелось ощутить чужие руки на себе, спустя столько затишья. Особенно руки Хонджуна… даже не во влюбленности Сонхва дело, как в том, что Хонджун и правда был хорош. Сонхва до сих пор помнит о том разе в уборной клуба. То, как Хонджун касался, ласкал его. То, как целовал… Сонхва стряхивает мысли из головы. О чем он только думал? — Нет, — отвечает наконец-то Сонхва, но когда Хонджун немного опускает голову из-за этого, будто бы расстроенный, Сонхва всё-таки говорит. — …хотя есть. Мог ли ты посидеть с Гичжоком завтра вечером? В гостиной. — В гостиной? — уточняет Хонджун, удивляясь такому уточнению. Сонхва молчит, и по тому, как Хонджун лишь кивает, Сонхва понимает, что тот догадался. Щеки еще сильнее краснеют.

***

Когда вечер следующего дня наступил и Хонджун уже был в гостиной с их сыном, а Сонхва услышал звук телевизора, который Хонджун сделал громче чем обычно, омега смущенно стонет в подушку. Хонджун знает и прекрасно понимает, почему Сонхва попросил освободить комнату для него. Сонхва переворачивается на спину, и прижав подушку к себе в груди, обнимая её, смотрит в потолок минут десять. Он не мог таким заниматься, когда он прекрасно осознает, что в гостиной была альфа с его ребенком. Альфа, которая прекрасно понимает, что он будет здесь делать. Но молоко у Сонхва до сих пор не появилось и ему нужно было расслабиться. И как по другому Сонхва должен был это делать, если не так? Сонхва, до сих пор краснея убирает подушку с груди прежде чем провести мягко кончиками пальцами по ней. Ему не особо нравилось, когда его грудь ласкали в постели, но почему-то альфам и бетам она как-то особо приглядывалась. А еще после родов она стала особенно чувствительной, поэтому трогая себя там и правда заставляет его легонько дрожать. Но как бы ему не хотелось затянуть это занятие прелюдиями, как Сонхва всегда делал, ему стоило покончить со всем этим поскорее. Сонхва стягивает с себя брюки, снимая их с правой лодыжки не удосужившись убрать их с левой. Боксеры были стянуты до колен. Сонхва касается кончиками пальцев своего привставшего от интереса члена, после чего охватывает, делая из большого и среднего пальца кольцо, принимаясь ласкать себя. Первый дрожащий вздох вырвался из его губ. Он даже успел позабыть, насколько это может быть приятно. Но как бы ему не нравились эти ощущения, ему стоило бы уже перейти к самому главному, учитывая, что внизу он уже был весь мокрый. Сонхва отпускает свой стоящий колом член, опуская свою руку ниже, чтобы коснуться дырочки. Он пытается проникнуть средним пальцем в мокрый проход, но как только он просовывает его наполовину, его мышцы вздрогнули от боли охватившей внизу живота. Сонхва резко убирает палец, касаясь этой ладонью низ живота, где у него находился шрам. Поза, в которой он пытался использовать пальцы, заставляет Сонхва применять давление мышц прямо на шрам. Как гинеколог ему говорил, делать это — довольно-таки опасно. Сонхва мог бы попытаться изменить позицию, но лечь на живот он не мог, ведь так он тоже бы использовал ненужное давление на живот. На бок тоже не вариант, ведь вряд ли многое бы это изменило. Сонхва разочарованно вздыхает, прежде чем просто накрыть низ себя одеялом, даже не удосужившись одеться обратно, и лежать, пялясь в потолок, сдавшись. Спустя несколько минут, он слышит стук в дверь. Без доли сомнения, он говорит входить, и из-за двери выглядывает Хонджун. — Гичжок уснул, — говорит тихо Хонджун, на что Сонхва кивает, даже не смотря на Хонджуна, пока тот до сих пор стоял в проходе, просто смотря на укрытого и лежащего Сонхва. По тому, что от Сонхва не исходило особого запаха означающего возбуждение или хотя бы пост-оргазм, Хонджун понял, что у того, кажется, ничего не вышло. Он неловко молчит, несколько секунд, прежде чем сказать: — Мне… помочь? Сонхва переводит удивленный взгляд на Хонджуна, который выглядит полностью серьёзным после этих слов. Значит, не шутка. В любой другой ситуации, Сонхва бы смутился, покраснел, и начал бы бросаться подушками в Хонджуна, чтобы тот ушел из комнаты. Но Сонхва… и правда нужно было это. Поэтому, закрыв свои глаза рукой, Сонхва прошептал: — Пожалуйста… Хонджун на это неуверенно кивает, прежде чем закрыть за собой дверь на ключ и подойти медленным шагом к кровати. Он аккуратно садится на нее, чтобы оказаться перед Сонхва, пока последний выглядывает из-под руки на лицо Хонджуна, осознавая, что у него самого вся шея красная от неловкости ситуации. Хонджун берет край одеяла в пальцы, задавая немой вопрос своим взглядом направленным на Сонхва. Омега кивает, отвечая на него, а Хонджун неуверенно раскрывает Сонхва. Хонджун останавливается, бесстыдно оглядывая, можно даже сказать пялясь, на оголенные бедра, задницу и член Сонхва. Сонхва стало неловко под взором альфы, учитывая, что тот смотрел на него таким непонятным взглядом. — Что-то не так? — не выдерживает и спрашивает Сонхва, прежде чем взрогнуть от прикосновения Хонджун к его бедру ладоней. — …ты прекрасен, — отвечает шепотом Хонджун, не отводя взгляда от его нижней части тела. — Я и забыл, насколько ты прекрасен. Сонхва не выдерживает, и зажмуривает глаза от слов Хонджуна. Таких, которые давали Сонхва надежду, что тот и правда ценит его. Что тот и правда любит его. — Можно мне… — начинает вопрос Хонджун, тянясь другой ладонью к члену Сонхва. — Пожалуйста, — не давая закончить отвечает омега, дрожа, когда тот касается его члена, который опять стоял колом, заинтересовавшись таким развитием событий. Хонджун гладит его ладонью, оттягивает крайнюю плоть, играясь с ней, заставляя Сонхва дрожать под своими прикосновениями. — Я хочу кое-что сделать, — предупреждает Хонджун, на что Сонхва прикусив нижнюю губу кивает. Хонджун раздвигает колени Сонхва так, чтобы он смог поместиться между ними, после чего, ложиться там, оказываясь лицом прямо перед эрекцией Сонхва. Омега всё понимает и без слов, закатывая глаза, когда Хонджун охватывает губами головку, сразу же опускаясь ниже. Сонхва дрожит, дергая бедрами вверх к теплу рта окружающего его. Хонджун чуть не давится, но успевает вовремя надавить на бедра Сонхва, чтобы остановить его. — Прости, — шепчет тихо Сонхва, оставляя решать ритм движения на Хонджуна. Сонхва соврет, если скажет, что ему это было не по душе. Он заметно дрожал под альфой, все его мышцы содрогались от ласканий Хонджуна… но этого было недостаточно. Сонхва нуждался в том, чтобы его коснулись ниже. Хонджун, кажется, понял его без слов, ведь сразу после того, как Сонхва подумал об этом, тот погладил его колечко мышц большим пальцем, заставляя Сонхва вздрогнуть. Когда Хонджун проверил, что тот достаточно мокрый, он отстраняет большой палец сменяя его на средний и входя им внутрь. — П-прошу, — Сонхва сам не понимает, о чем он просит. Просто… о чем-то. Чтобы Хонджун сделал хотя бы что-нибудь, хотя тот уже и делает всё. Хонджун пытается синхронизировать движения головы и пальца. Хоть и получалось не очень, Сонхва под ним мягко, тихо стонет и вздыхает, так что Хонджуну кажется, что он делает всё правильно. Сонхва внутри влажный, а стенки охватывают его палец как шелк. Хонджун смотрит на Сонхва снизу вверх, который крепко сжимает простыни у себя в кончиках пальцев, а глаза у него зажмурены. Хонджун опускает взгляд, и сам закрывает глаза, отдаваясь ощущениям члена Сонхва у себя во рту и теплой влажности вокруг пальца. Сонхва был немного тугим изначально, — что Хонджуна приводит к мысли, что у того давно никого не было, — но спустя время, Хонджун смог добавить и второй, которым он наконец-то достает до простаты, заставляя Сонхва задрожать. Когда Хонджун продолжает массировать чувствительное место, одновременно насаживаясь на его член ртом, Сонхва чувствует, как он уже близко, особенно тогда, когда свободную руку Хонджун кладет ему на грудь, лаская её мягко. — Х-хонджун, я сейчас… — Сонхва кладет Хонджуну руку на плечо, пытаясь отстранить его, но Хонджун убирает свою руку с груди Сонхва и перехватывает его ладонь на плече, переплетая пальцы вместе. Сонхва откидывает голову назад, и сводит бедра вместе, сдавливая Хонджуна сидящего между ними, когда он наконец-то кончает. Оргазм как будто длился вечность. У Сонхва темно перед глазами, и он даже не заметил, как закрыл их. Открывая глаза, у него перед ними туман и всё размыто. Когда взгляд фокусируется на Хонджуне перед ним, он понимает, что тот уже оставил его член в покое и убрал свои пальцы. — Как ты? — спрашивает взволнованно Хонджун, не совсем осознавая, что он вообще что-то сказал. Слишком феромоны Сонхва его отвлекали. Сонхва молчит, не отвечает. Вместо этого переводит свой взгляд ниже от лица Хонджуна, замечая бугорок у того в спальных штанах. Вряд ли Сонхва в лице мог еще сильнее покраснеть, но казалось, Сонхва изобрел новый оттенок красного из-за своего смущения. — …тебе нужна помощь с этим? — спрашивает Сонхва, указывая подбордком на очевидное возбуждение Хонджуна, на что тот яростно качает головой. — Не стоит. Всё не настолько плохо, правда, — Хонджун встает с кровати, поправляя свою оверсайз футболку так, чтобы она закрывала его стояк. — Само пройдет, — они неловко молчат, смотря на друг друга но не в глаза. — …я пошел, — Хонджун уже собирается покинуть комнату. — Подожди, — останавливает его Сонхва, и Хонджун удивленно к нему поворачивается. Сонхва несколько секунд молчит, прежде чем ответить. — …спасибо. Мне это нужно было. — Пустяки, мне это не в тягость, — отвечает Хонджун, и всё же уходит. Сонхва откидывает голову на подушки, закрывая глаза локтем. Как же Сонхва хотелось, чтобы для Хонджуна это было чем угодно, только не пустяком.

***

Убедившись, что Гичжок до сих пор спит крепким сном, Хонджун входит в ванную комнату. Он включает воду в душе и на всякий случай еще и в раковине, прежде чем стянуть штаны до колен, и начинает быстро ласкать себя. Хонджун до сих пор слышал мягкие звуки которые издавал Сонхва, когда он наконец-то вошел в него пальцами… или тот вид, который Сонхва из себя представлял, весь такой бедный и замученный лаской Хонджуна… как Сонхва извивался на простынях, откидывая голову при каждом удачном движении… Хонджун выдыхает шепотом имя Сонхва, когда наконец-то кончает себе в ладонь, закусывая нижнюю губу, чтобы быть как можно тише. Когда Хонджун отходит от оргазма, он промывает руку под водой из раковины, отключая там воду и воду в душевой. Хонджун садится на плитку, задумываясь. Единственной мыслью, которая не покидала его во время «помощи» Сонхва была — как же хочется его поцеловать.