Miracle

Минги помог Юнхо добраться до его квартиры. Минги прекрасно понимает, что Юнхо намного комфортнее будет находиться в месте, которое не пропитано запахом какой-то там альфы сейчас, поэтому о том, чтобы привести его в свое место Минги даже не думал. Юнхо сел на диван в своей гостиной, пялясь на стену впереди себя красными от ранних слез глазами. Взгляд пустой, такое чувство, будто бы Юнхо глубоко о чем-то задумался. Минги прочищает горло, прежде чем попытаться что-то сказать. Но он слишком поздно осознает, что сказать-то ему и нечего. — …Я наберу тебе ванную, хорошо? — всё-таки придумывает Минги на ходу, прежде чем отправиться в ванную комнату не дожидаясь ответа. Вода привлекает к себе, особенно сейчас, когда Минги нужно было обдумать всё это. Он пялится на воду, которая вытекала из крана набирая ванну почти до краев. Минги, к счастью, успевает вовремя выключить воду и посмотрев на часы висящие в ванной, он понимает, что он не заметил, как прошло полчаса. — Ванна готова, — говорит Минги, выглядывая из ванной, осознавая, что Юнхо до сих пор сидел на своем диване, даже не двинувшись ни разу. Юнхо поднимается с места, и направляется в сторону ванной заходя, когда Минги дает ему проход. Омега стаскивает с себя куртку, а за ней и рубашку. Минги смущенно отводит взгляд, когда понимает, что вряд ли Юнхо собирается даже предложить альфе покинуть уборную. По тому, как брюки отбросаны в сторону, Минги в этом убедился. — Я… пойду, — он прочищает горло, смотря в пол, куда выливается часть воды, когда Юнхо приземляется в ванную. — …то есть, я подожду в гостиной, хорошо? Юнхо кивает, а Минги, который этого не замечает, просто покидает ванную без ответа, слишком смущенный ситуацией. Наверное так проходит минут двадцать, не больше, как Юнхо выходит из ванной, к счастью, с накинутым на плечи халатом, с завязанным поясом на талии. Тот до сих пор выглядит ужасно, если речь идет об эмоциональном состоянии: пустой взгляд, направленный в пол, а уголки губ опущены, и ладно, если бы они были опущены хоть в какой-то эмоции, даже грустной, но нет, они не выражали ничего, так же как и глаза. Юнхо молча направляется в сторону своей кровати, и по тому, какой взгляд он бросает на Минги перед тем, как плюхнуться на кровать, Минги понимает, что тот хочет, чтобы тот был рядом. Он не может точно объяснить, как это работает, но он понимает иногда Юнхо без слов. Минги приземляется на стул рядом с кроватью, прежде чем посмотреть на лежащего на постели Юнхо. Тот выглядит так, будто он в этот вечер был трезвым, или уже давно протрезвел. Не мудрено, учитывая, какой шок и стресс случился с ним… — …как ты понял, что я там? — спрашивает Юнхо. Его голос тихий, до безумия хриплый, и Минги так хочется обнять его в тот момент… но он останавливает себя. Не сейчас. Не после того, что с Юнхо случилось. — …я не знаю, — шепчет Минги в ответ, пожимая плечами для пущей убедительности. Он… правда не знал. В тот момент он был дома, и какое-то волнение разом накрыло его с головой. Он без понятия, почему его первой реакцией стало схватиться за ключи от автомобиля и направиться к тому бару, но так оно и случилось. Минги будто бы… чувствовал, что с Юнхо может что-то случиться. Он уверен, что когда он это почувствовал, ничего еще даже не произошло, но даже так, его разум знал, что что-то случится. Юнхо на это отвечает короткой улыбкой, и Минги стало от нее в тысячу раз легче. Они молчат после этого. Это молчание успокаивает бурлящие нервы Минги, за что он благодарен Юнхо. — Ты веришь в истинных? — спрашивает неожиданно Юнхо, спустя минут десять молчания. Минги глубоко задумывается над вопросом Юнхо, не понимая, как же ему на него ответить. Подумав немного дольше, Минги всё же говорит: — Не очень. Юнхо коротко смеется. — Тогда… как ты почувствовал, что я в опасности? Вот на это, Минги не мог найти ответа. Когда он еще учился в университете, у них на парах часто заходила тема о истинных. Преподаватели всегда говорили об этом, как о неподтвержденной теории. А Минги не спорил, и никогда об этом слова не воспринимал серьезно, предпочитая думать об этом, как о тропе в романах. Но сейчас, когда он сидел перед Юнхо, который мог бы сейчас попасть в какую-то неприятность, серьезно пострадать или еще хуже, если бы не Минги, который просто почувствовал что-то неладное — он начинает сомневаться, можно ли это назвать просто теорией… — …мне Хосок рассказал о твоей девушке, — улыбка с лица Юнхо медленно исчезает, когда он направляет свой взгляд к нему. — Мне… очень жаль… правда. — Что он тебе сказал? — спрашивает неуверенно Юнхо. Минги кусает нижнюю губу, прежде чем ответить: — О том, что она умерла где-то год назад. — …и это всё? — Минги неловко кивает в ответ, пока Юнхо издает горький смешок на это. — …она совершила самоубийство. У Минги глаза расширяются от слов Юнхо, и он смотрит на него шокировано.

***

Это произошло года четыре назад. Тогда Юнхо было двадцать два года, и он, закончив четыре года колледжа, был без понятия, что ему делать дальше. Работу искать он смысла не видел, ведь деньги он все и так получает от родителей, а других идей у него и не было. Безделье и скука настигли его, что не мудрено, ведь Юнхо целыми днями всё что и делал, так это и бродил по Сеулу, ища себе приключений на задницу. Это была суббота, конец весны. Выходной день, поэтому на улице людей было не так много, как в будние. Юнхо держал руки в карманах, а во рту леденец, когда проходил мимо толпы, которая казалась больше, чем она должна была быть. Как только потом Юнхо понял, они все стояли перед подобием сцены, где уже находилась девушка, которая говорила какую-то речь. Юнхо подошел ближе к сцене, чтобы рассмотреть, что же там происходит… Это была Чеён. И как только Юнхо увидел её лицо ближе, он раскрыл рот в удивлении и даже шоке от ее… красоты. Тёмные, длинные волосы накрывали её плечи, а острые, карие глаза пронзали всех в аудитории своим упорством. Она была одета так обычно, но этот наряд Юнхо запомнил на всю жизнь: белая футболка с синими джинсами. Только тогда, когда Юнхо наконец-то смог отвести взгляд от девушки, он взглянул на плакат висевший сзади сцены, где писало: «омежье движение». Он никогда не слышал об этом, но тогда было плевать: он должен был узнать, что это такое.

***

— Вот откуда ты приобрёл свои взгляды, — комментирует неожиданно Минги, на что Юнхо лишь усмехается, драматично закатывая глаза.

***

Спустя часы изучения, Юнхо понял, что он наконец-то нашел что-то, чем мог бы успокоить свою скуку. Теперь, он чуть ли не сутками на пролет гуглил обо всем подряд, от омежьего движения, до расписания их сходок, и до того, кто же такая Сон Чеён. Она оказалась чуть ли не создателем этого движения, хотя, довольно-таки близко: её бывшая девушка была президентом. Юнхо лишь нервно кусал губу на эту новость. Это значило, что Чеён по омегам, что уже переходило в мысль о том, что это значит, у Юнхо были все шансы. Может он и не девушка, но разве это имело значения для Чеён? Сколько раз она говорила в своих речах, что гендер вовсе не важен… Юнхо закрывает свой ноутбук, прежде чем обуться и выйти на улицу. В тот день должна была пройти еще одна сходка, поэтому Юнхо поторопился, чтобы попасть туда вовремя. Он заметил, что пока он просто искал информацию о Чеён, он сам не на шутку увлекся всем этим. Ему было интересно узнавать о разных омегах, о разных понятиях о жизни от них. Некоторые хотели семью, альфу; а некоторые детей терпеть не могли, и предпочли бы провести остаток жизни с собакой, что Юнхо напоминало себя. Поэтому прийти на сходку для него было возбуждающе не только из-за той прекрасной девушки с прекрасными взглядами, но и из-за того, что он и правда хотел послушать речи разных омег. Вечер прошел замечательно. Юнхо пообщался со многими другими омегами, и нашел парочку, которые были согласны с его понятиями, на что Юнхо внутри себя радовался как ребенок. И спустя минут десять, он наконец-то смог добраться и до Чеён. — Здравствуйте, — поздоровался Юнхо, пытаясь звучать достаточно громко, чтобы девушка его услышала сквозь чужие разговоры. Она повернулась к нему, кидая свой темный взгляд и мягкую улыбку пухлых губ. — Мне очень понравилась ваша речь сегодня. Никогда не задумывался над темой разделения уборных так серьезно. — Из ваших уст это и правда звучит совсем не серьёзно, — посмеялась она коротко, прежде чем протянуть свою ладонь ему. Из неё исходил мягкий запах лаванды, который так и внедрял желание в Юнхо просто уткнуться ей в шею и вдыхать этот запах, пока он не задохнется. — Сон Чеён. — Чон Юнхо, — он пожимает ей ладонь. — Приятно познакомиться. И можно на ты. — Мне тоже, Юнхо. Это произошло довольно-таки быстро и просто. Несколько совместных походов в рестораны и парки, как они уже разделяют постель Юнхо вместе. Юнхо никогда не был так по уши в любви. Каждое её прикосновение, каждый поцелуй и каждый смешок из её губ ‐ это заставляло Юнхо осознавать, насколько же сильно он влип. Юнхо каждый раз поддерживал Чеён, когда та была на сцене, а Чеён, когда Юнхо нужно было идти на очередное собеседование. Так странно, как жизнь, которая казалась Юнхо такой безумной скучной, приобрела столько красок, когда Чеён вошла в эту жизнь. Юнхо был рядом, когда Чеён ночами работала над новой речью на сходке, а она, когда Юнхо приходилось писать очередной отчет на свою работу, обнимая его со спины, и шепча нежные слова поддержки. Они дополняли друг друга. Чеён ненавидела овощи, а Юнхо их забирал из её тарелки, на что Чеён лишь мягко улыбалась. Юнхо ненавидел, когда в его книгах задернуты страницы, поэтому Чеён перед тем, как принести книгу из библиотеки, расправляла их. Такие отношения называют настоящей любовью, и Юнхо никак не мог не согласиться. Всё было идеально, даже больше чем идеально. …жаль, что идилия в таких отношениях долго не длится. Это была очередная сходка. Юнхо должен был быть на работе, но он решил устроить своей девушке сюрприз, отпросившись оттуда пораньше. Чеён любила, когда Юнхо присутствовал на её речах, ведь мнение любимого человека для неё всегда было самым дорогим. Так что Юнхо спрятался где-то за кулисы, попросив заранее рабочих не говорить ей, что он здесь, на что те лишь посмеялись и согласились на просьбу. Он слушал речь своей девушки, чувствуя, как его щеки горят от любви к этому человеку. Так и хотелось просто выйти из укрытия и обнять ту прямо перед всеми. Оставалось несколько секунд, прежде чем Юнхо должен был себя выдать, как вдруг… — …ну, думаю, все согласятся с одной точкой зрения, — сказала вдруг Чеён. — Мужские омеги и женские омеги — разные. И я сейчас не об анатомии. Юнхо останавливает себя, сам того не осознавая, прислушиваясь к словам девушки: — Меня очень обижает, как люди считают, что то, как мир относится к женским омегам никак не отличается от того, как он относится к мужским омегам, — она говорила всё это так просто, будто бы думала об этом всю вечность. — Женские омеги, как более слабые из всех гендеров и полов, настрадались больше всего, как и от «простых» домогательств, так и до убийств. И эти убийства совершают не только альфы, разумеется, мужские омеги тоже занимают должную часть процентов. Юнхо чувствовал, как мир рушился перед его глазами. Как все эти ласки и прикосновения от Чеён забываются, а перед глазами встает выражение какой-то злобы, которая, обычно, направлена в сторону хейтеров её движения, сейчас смотрит прямо на него. И его передергивает от этого. — …я считаю, что мужским омегам нет места в нашем движении, — заканчивает она речь. Аплодисментов в этот раз в разы меньше, что неудивительно. Довольно-таки большая часть зрителей были мужскими омегами. Юнхо уверен, им это не понравилось также, как и Юнхо. Чеён зашла за кулисы, сразу же поворачивая свой взгляд так, чтобы заметить притаившегося Юнхо. Её спокойный взгляд превратился в удивленный, а потом и взгляд сожаления. — …Юнхо, я, — начала она, но никакие слова не нашли выхода из её губ кроме этих. Юнхо и не хотел их слышать, эти пустые оправдания. Юнхо вышел со сцены вниз по ступенькам, направляясь в сторону своего дома. Их дома. Всю дорогу они молчали. Видимо, та не могла найти ни единого оправдания своим действиям, да и если она их и выдумала где-то в своей голове, Чеён вряд ли видела смысл их рассказывать Юнхо. Когда они оказались в тепле их дома, Юнхо не сняв обувь направился в сторону гостиной, где он опирается о кресло руками, наклонившись, выгибая свою спину вперед. Он закрыл глаза, пытаясь обдумать все те слова, что Чеён наговорила на сцене сегодня. — …прости, — сказала Чеён в тишину комнаты, и оно прозвучало так громко. — Я… я правда не хотела… — Не хочу слушать твои оправдания, — ответил Юнхо, прежде чем повернуться к ней лицом. — Я хочу узнать, как долго ты так думала. Чеён в ответ молчала, и Юнхо от отчаяния вздыхает горько. Это значило, что она так думала еще до их отношений. — …я ведь думал, что ты другая. — Не нужно давить на жалость, — ответила она, будто бы плюясь ядом. — Я до сих пор считаю, что каждая омега достойна быть защищенной. — Да, но почему-то ты считаешь мужских омег своими врагами, — по тому как Чеён смотрела на него в ответ, Юнхо понимал, что в его глазах читалось ничего кроме злости. — …если так подумать, то ты изначально была такой. Если на публике, то я тот, кто тебя защищает и тот, кто является «верхним» в отношениях. В постели также… вот как это у тебя работает, да, Чеён-и? Девушка морщилась на то, что Юнхо называл её так во время ссоры. И ладно, если бы это была ссора о том, чтобы Чеён помыла кружку, или чтобы Юнхо убрал свои записи с гостиной… Это было в разы серьезней. — …ты — мужчина, Юнхо… — Я — омега, Чеён! — Юнхо сам не заметил, как начал срываться. — Я такая же омега, как и ты, и то, что у меня мужской пол совсем ничего не меняет. Я всё также могу быть тем, кого обнимают во сне; тем, кого берут за руку первым, когда прогуливаются по парку; и тем, кого трахают в постели! Шлепок. После этого, гробовая тишина. Юнхо погладил место удара на своей левой щеке, пока Чеён тяжело дышала, опуская правую ладонь вниз, чтобы та висела у неё сбоку. Юнхо медленно закрыл глаза, прежде чем открыть их снова и посмотрел на девушку перед собой. — Давай отдохнем друг от друга. На следующий день, когда Юнхо оглядывал свой дом, там он находил только свои вещи. Чеён забрала абсолютно всё, даже свою подушку с их постели. Когда Юнхо спал той ночью, он спал на половине, где когда-то была Чеён, до сих пор ощущая её запах лаванды у себя на теле. Да, он был обижен на неё. Но он скучал. Скучал по тому человеку, которого так сильно любил. Его разум разрывался между обидой, злостью, сожалением, ненавистью и любовью. Юнхо пару раз замечал в зеркале комнаты, как его глаза были красными от слез, хотя он и не замечал, когда успел разрыдаться. Юнхо не ходил на работу, а деньги ему отправляли его семья, которая полностью поддерживала его в его решении. Поддерживали и более дальние родственники, например, его двоюродный брат. — Она просто дура, — сказал раз Хосок по телефону, и Юнхо был с ним согласен… Но в тоже время и не был. Ему до сих пор хотелось прижаться к ней, хотелось целовать, обнимать. Каждый раз, когда он осознавал, что именно Чеён сказала и какого она мнения, это начинало резко забываться, когда Юнхо вспоминал о её запахе и пухлых губах на своих. Тогда прошло три месяца с того момента, как они расстались. Юнхо тогда был у себя в гостиной, в очередной раз пялясь в потолок, пока на телевизоре у него шел фильм, на который он уже давно не обращал внимания. В дверь раздался звонок, и Юнхо не поспешил подойти к двери, чтобы открыть её. Сначала он взял со стола в гостиной кружку из-под кофе, отнес её в раковину на кухне, а уже после этого отправился в коридор. Когда он открыл дверь, его глаза распахнулись от шока. Там он увидел Чеён с растрепанными волосами, размазанной помадой на лице и разорванной толстовкой с джинсами. Юнхо без доли сомнения впустил её внутрь своего дома. Ожидаемо, что много альф были безумно против такого движения омег. Обычно Чеён писало множество хейтеров каждый день, на что та просто их игнорировала. Она не хотела опускаться до их уровня, кидаясь оскорблениями в ответ. Но никто даже и не думал, что они смогут дойти до такого… Юнхо тер голову Чеён пальцами, вымывая грязь с её волос, пока Чеён обнимала себя за колени, пялясь себе в ноги. Обычно, когда Юнхо видел свою девушку раздетой, его тело реагировало определенным образом, и всё заканчивалось вовсе не простыми поцелуями. Но сейчас, он не видел в этом ничего возбуждающего… Он просто видел раненого человека, не только физически, но и психологически. Это был просто сосуд, который Юнхо пообещал себе очистить, чтобы сделать девушке хотя бы немного легче. А легче ей не становилось. Почти всё, что она делала, так это лежала на кровати или диване в гостиной, пялясь в стену или потолок думая обо всем этом. Иногда она целый день могла просто просидеть бездумно, пока не уснет, иногда она могла целыми днями рыдать, пока Юнхо не обнимет её и не успокоит. Юнхо было больно видеть её такой. Больно видеть, как от той жизнерадостной улыбки ничего не осталось, а появились лишь страдание и грусть. Юнхо часто спрашивали, почему тот до сих пор рядом с Чеён. После всего, что она сделала, Юнхо до сих пор присматривает за ней, будто бы он медбрат в больнице присматривающий за больным. Юнхо не имел на этот вопрос ответа, ну, или не имел не сентиментального ответа. Юнхо просто любил её. Даже после того, что она сказала Юнхо и как у них закончились отношения, он… любил Чеён всем сердцем. Спустя месяца четыре, ей как будто стало становиться лучше, и Юнхо даже обрадовался. Она начала чаще выходить из комнаты, иногда даже готовила себе яичницу на кухне. Смогла немного набрать вес, который потеряла из-за всего этого стресса… опять целовала Юнхо. Юнхо подумал, что может все его жертвы не напрасны. Может, Юнхо помог ей тем, что всегда был рядом? Юнхо подумал, что это не было бы настолько плохим решением оставить Чеён саму дома на несколько часов. Обычно Юнхо заказывал еду и продукты на дом, но после того, как он сам почти не выходил на улицу, он решил сходить в магазин сам. Он вернулся с пятью пакетами, оставляя их на кухне, и сразу же направился в их с Чеён комнату, чтобы проверить, как она там. — Чеён? — спросил он, прежде чем зайти в комнату, в которой её не было. Юнхо напрягся, думая, где же еще Чеён могла быть… Потом он решил заглянуть в ванную комнату. Вдруг она решила принять ванную? — Чеён-и, я купил твое любимое печенье, — сказал Юнхо, чтобы привлечь внимание девушки к себе, прежде чем пойти в ванную. Когда Юнхо заглянул туда, он резко останавливается, смотря прямо на картину, которая перед ним развернулась: Бездыханное тело девушки лежит в воде, которая окрасилась во все оттенки красного и розового. Кровь. — Почему же её парень не плачет? — Так и знала, что ему было все равно на неё всё это время. — Она заслуживала умереть рядом с лучшим партнёром, чем этот… Юнхо игнорировал все осуждающие слова в свою сторону на похоронах, которые он оплатил за свои деньги, которые откладывал на «черный» день. Черный день… Больше всего плакали родители Чеён. Юнхо знал их очень хорошо, и он был благодарен им за то, что они его никак не осуждали. Они знали, что Юнхо любил их дочь всем сердцем. Юнхо мало чего помнил с того дня, только ладонь Хосока на своем плече, которая как будто пыталась держать Юнхо в этом мире и не позволить провалиться в пучины своего разума. Чеён кремировали, прах раскинули по сцене, где она рассказывала свои речи. Почти все из движения омег были здесь, и многие из лиц Юнхо узнал. Похороны закончились походом в ресторан, который Юнхо решил пропустить. Ничего в желудок не лезло. Не после того, что он увидел в своей ванной всего пару дней назад. Когда Юнхо оказался в своем коридоре, — на часах показывало тогда четыре вечера, — он сразу же оперся спиной о деревянную дверь, сползая по ней на пол. Слезы, которые Юнхо пытался сдерживать весь день вышли все разом, заставляя Юнхо жалко расплакаться. Слезы не переставали катиться по щекам, а когда всё-таки они решили прекратить, на часах уже было шесть вечера.

***

Минги молчит, когда осознает, что Юнхо закончил рассказ. Он смотрит на лицо омеги, которое искажает грусть… и как-будто дольку злости. Может на себя, а может и на Чеён, ведь та покинула его вот так. — Мне очень жаль, — опять повторяет Минги, как и в начале рассказа, на что Юнхо качает головой. — Не нужно жалеть меня, — просит Юнхо хриплым от сдерживаемых слез голосом. — Это произошло чуть больше года назад… мне стоило уже давно смириться. — Но ты не смирился, — говорит Минги, и Юнхо сжимает одеяло у себя в руках. — Это нормально, что тебе приходится смиряться со смертью родного человека так долго… — потом, к Минги приходит осознание. — …черт, то же, что произошло с Чеён могло произойти и… с тобой. Юнхо горько смеется на эти слова, прежде чем закрыть свои глаза. — Мне Чеён раз пыталась рассказать о том дне. Ей посоветовал это психолог, — объясняет Юнхо. — И она сказала, что пыталась отбиться от тех альф… я думал, что сделал бы также, но когда та альфа прижала меня в переулку, я почувствовал… что я совсем не могу двигаться, будто меня парализовало, — Юнхо опять улыбается про себя. — Я так слаб. — Это не так, — опровергает Минги, покачав головой. — Честно сказать, ты самая сильная омега, которую я когда-либо знал. — Почему ты говоришь всё это? — спрашивает вдруг Юнхо, заставая Минги врасплох. — Ну, успокаиваешь меня, переубеждаешь. Я же просил не жалеть меня. — Я говорю это не потому что жалею тебя, — сразу же отвечает Минги, прежде чем вздохнуть и сказать слова, которые никогда не думал, что скажет этой дурацкой омеге перед собой: — Ты мне нравишься, Юнхо… именно поэтому я это говорю. Юнхо переводит на него удивленный взгляд, прежде чем засмеяться своим бархатистым голосом. — Тебе нравится мое лицо или скорее длинные ноги? Хотя нет… моя задница, — пытается угадать Юнхо, на что Минги заметно краснеет. — …мне нравится не всё это, — отвечает Минги, прежде чем успеть себя исправить. — Ну, я имею ввиду, мне это всё тоже нравится, — он еще гуще краснеет, когда Юнхо ухмыляется на его слова. — …Но мне больше всего нравится, какой ты открытый и как ты не боишься говорить свое мнение, — говорит Минги, вспоминая о тех моментах, как Минги чуть стену не бил от того, как же его бесила открытость Юнхо. — Таких омег не много, и я никогда не знал, что это мне в омеге когда-то понравится… я много о чем начал думать иначе, когда встретил тебя. Улыбка Юнхо во время слов Минги превратилась из злорадной в более мягкую и даже немного грустную. — Ты же понимаешь, что вряд ли я в тебя когда-нибудь влюблюсь? — спрашивает Юнхо и Минги уверенно на это кивает. — И ты все равно бы хотел быть рядом со мной? — Если бывая рядом с тобой я смогу сделать тебя счастливей и заставлю бросить эту привычку пить — тогда да, я хотел бы, — Юнхо фыркает. — Даже если я не буду любить тебя и не буду позволять касаться себя, как когда-то касалась меня Чеён? Минги нервно сглатывает на упоминание этой девушки. Но Минги изначально понимал, что он никогда не сможет победить место в сердце Юнхо, когда его уже заняла когда-то Чеён. Так что Минги просто кивает на это. — …ладно, — отвечает Юнхо, переставая теребить одеяло в ладони и упираясь щекой о свою ладонь. — Я согласен. Минги смотрит на того удивленно, прежде чем понять, что же значили его слова. Это значит… они встречаются. Сердце Минги начинает биться быстрее.