Miracle

— Здравствуйте. — Здравствуйте… у меня есть вопрос к вам. — Конечно, задавайте. — У вас здесь случайно нет… золотистых ретриверов? Мальчик, которого Минги показали оказался солнышком в теле собаки. Когда работник дает Минги его подержать, малыш сразу же начинает лизать его, понимая, что это — теперь его новая семья. Минги сразу понимает, что это та собака, с которой он и Юнхо готовы провести остаток жизни. Поэтому он его берет, платит за него, и сажает в свою машину. Собачка на это смеется, вытянув язык наружу, смотря в окно дорогу, которую они проезжают. — У тебя завтра день рождения? — спрашивает удивленно Минги, когда в его руках оказывается удостоверение Юнхо. Тот покупал лекарства, которые без паспорта не продают, поэтому он и доверил его подержать Минги, когда у него самого были заняты руки. — Правда? — Юнхо, кажется, сам был удивлен такой новости. — Я и забыл. Ну, все равно это не важно. — Конечно важно! Тебе стоило раньше рассказать, у меня было бы время подготовить тебе подарок. — Не стоит тратиться, — уверяет его Юнхо. — Я уже давно день рождения не праздную. Но спасибо за внимание. Минги слова Юнхо проигнорировал, и вспоминая о том, как Юнхо рассказывал о собаке понял, что это будет идеальным подарком для его парня. Минги нервно потеет, когда он оказывается перед дверью в квартиру Юнхо, держа на руках их нового питомца. Он звонит в дверь, уже боясь, что вдруг реакция Юнхо будет далекой от позитивной, когда тот наконец-то открывает дверь. У Юнхо на глазах маска для сна, — как он вообще дошел до двери с ней? — а на губах раздраженная улыбка. — Я вообще-то еще спал. Зачем было меня будить? — он снимает с глаз маску, смотря сначала на лицо Минги, а потом переводя взгляд на то, что у него было в руках. — С днем рождения, — говорит Минги, понимая, что тот уже заметил подарок, протягивая щенка Юнхо. Малыш завилял хвостом, когда увидел другого парня и потянулся лапками к нему, будто бы просясь на руки. Юнхо смотрит не веря то на щенка, то на Минги перед собой, который улыбается на реакцию Юнхо. Юнхо наконец-то берет на руки щенка, глупо улыбаясь, когда он смотрит на него. — Ты не должен был… — Но я хотел, — говорит Минги, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Когда я увидел этого малыша, я сразу понял, что он часть нашей семьи. Юнхо опять улыбается, прижимая щенка, который до сих пор вилял хвостом ближе к себе. — Добро пожаловать домой, малыш.

***

После этой ситуации, Хонджун и Сонхва предпочли это игнорировать, чему отчасти Сонхва был благодарен, но и немного расстроен. Это ли не значило, что у Хонджуна нет никаких чувств к Сонхва и это сделал он лишь по доброте душевной? Гичжоку успело исполниться три месяца, когда у Сонхва начали появляться знакомые симптомы: всё тело ощущалось горячим; перемены настроения; и, самое главное, повышение либидо, которое у Сонхва никогда не было высоким. Кроме как… во время пре-течки. Гинеколог ему говорил о том, что хоть он и собьется с графика во время беременности, течки должны назад вернуться через несколько месяцев после родов. Вот и пришло время этим течкам возвращаться. Сонхва бы просто согласился принять подавители и закончить с этим, но гинеколог настоятельно порекомендовал ему от них отказаться хотя бы на первую течку после родов. Обычно она является самой главной в восстановлении организма. Сонхва вздыхает, думая о том, кто же, черт возьми, придумал, чтобы у омег течки были через три месяца после родов? То есть природе недостаточно того, что эта называемая омега уже родила ребенка? Сонхва планировал поехать на дни своей течки к Чонхо. Тот, конечно, успел обзавестись новым соседом, пока Сонхва жил с Хонджуном, вряд ли Чонхо будет сильно против дать свою комнату Сонхва на всего лишь несколько дней, верно? — Нет. — Спасибо, Чонхо… стоп, что? — Сонхва, стоя перед дверью в квартиру Чонхо, смотрит на Чонхо пытаясь найти в его лице намек на шутку: лицо было бледным от усталости, а мешки под глазами дополняли эту картину обычного студента. — У меня завал по учебе, — Чонхо устало стонет. — Я и так сплю лишь по два часа в день — я не согласен делать этот сон менее удобным из-за того, что мне придется спать на диване, пока моя комната будет в твоем распоряжении, — Чонхо скрещивает руки на груди. — И вообще, мне учить нужно, а это невозможно сделать в гостиной. — У меня больше нет никаких вариантов! — хоть Сонхва и стоял посреди коридора, даже не находясь в квартире Чонхо. — Можешь снять отель, — предлагает Чонхо. — Чтобы Хонджун догадался, что я что-то от него скрываю? — Поехать к своим родителям? — Хонджун поймет, что что-то не так, если я не возьму Гичжока с собой к ним. — Хён, — начинает вдруг Чонхо, немного раздраженным тоном. — Ладно, если бы у тебя не было альфы, или если бы ты встречался с омегой, как я, не в обиду моему дорогому Ёсану, но у тебя буквально есть «лекарство» от течки в собственном доме, которое зовут Хонджун. — Чонхо, нет. — Да ладно тебе. Я уверен, он согласится на это, — пытается переубедить его Чонхо. — Да и он ведь помог тебе с «расслаблением» когда-то. Почему он, по-твоему, не должен помогать с этим? — Потому что это не то же самое… да и не в этом дело, — Сонхва вздыхает опустив голову. Видимо, ему нужно будет спросить разрешения у Уёна остаться у него. Хотя… это будет слишком неловко учитывая, что у них есть два ребенка в доме. — Чонхо, ты куда на так долго пропал? — из дверного проема выглядывает какой-то парень с длинными темными волосами и пушистыми ресницами. — Ой, а это кто? — Мой старый сосед, Сонхва. Не бери в голову, Хёнджин, — Сонхва оглядывает так называемого Хёнджина с головы до ног чувствуя как дружеская ревность накрывает его с головой. — Я Хёнджин, приятно познакомиться, — он протягивает ладонь Сонхва, на которую тот лишь смотрит, после чего, раздраженно отворачивается. — А мне то как, — Сонхва направляется прямо по коридору, напоследок крикнув. — Спасибо огромное, Чонхо. Ты — настоящий друг! — сарказм и даже доля ядовитости проглядывалась в его голосе, когда он скрылся из виду за лестницей. Чонхо на это расстроенно вздыхает, заходя с Хёнджином назад в квартиру.

***

В обычной ситуации, Сонхва бы наверное даже обрадовался, что у Чонхо появились новые друзья после того, как часто Чонхо грустил по Сонхва и по его уходу. Но из-за пре-течки и ваты в голове, Сонхва лишь мог и злиться на Чонхо и на то, что его «променяли.» Но предложение Чонхо Сонхва всё-таки решил принять, поэтому когда они сидели в гостиной, Сонхва начал готовиться к тому, чтобы сказать важные слова. Хонджун сидел рядом с Гичжоком, который держал в руках побрякушку и дергал её, заставляя звон разноситься по гостиной. Хонджун на это улыбается и каждый раз, когда Гичжок не удерживает маленькими пальчиками большую ручку для звоночков и бросает на диван игрушку, Хонджун поднимает её и протягивает назад Гичжоку, чтобы тот опять смог взять её. Сонхва никогда не думал, что Хонджун будет настолько близок с их ребенком. Ему всегда казалось, что Хонджун тот тип альф, которые после рождения ребенка проводят с ним минимальное количество времени, и которые даже без понятия, как менять подгузники своим малышам. Но Хонджун был не таким, а в точности наоборот, и Сонхва иногда ловил себя на мысли, что Хонджун в некоторых ситуациях даже лучше Сонхва справляется. Хонджун поворачивается лицом к Сонхва, и только тогда омега осознает, что с глупой улыбкой пялится на альфу перед собой. Улыбка исчезает, и он прочищает горло, прежде чем сказать: — У меня завтра течка. Это получилось резко. Намного резче, чем Сонхва хотел, чтобы это прозвучало. Хонджун удивленно смотрит на омегу, прежде чем он до конца осознает смысл слов Сонхва. После этого, его выражение лица меняется на более мягкое и нежное. — Да… я заметил по феромонам стоящим по квартире, — говорит Хонджун. Его голос неловкий. — Ты… хотел бы, чтобы я освободил для тебя комнату, или… — Мог бы ты провести течку со мной? — говорит напрямую Сонхва, считая, что тянуть смысла не имеет. Хонджун не выглядит удивленным, услышав предложение от Сонхва, лишь кивая. — Хорошо.

***

С Гичжоком с радостью согласилась посидеть мама Хонджуна, Госпожа Ким. Её жена, альфа, была в командировке, и хоть та тоже бы хотела провести время со своим внуком, у нее такой возможности не было. Сонхва замечает, что он не ощущает такого смущения перед этим всем, как ощущал в прошлый раз. Странно, учитывая, что тот раз можно было назвать обычной прелюдией, когда в этот это будет полноценным сексом. Сонхва находится в комнате один, слыша звуки воды из ванной комнаты. Хонджун принимает душ, а Сонхва ждет его, ощущая первые волны возбуждения накрывающего его. Сонхва лениво трогает себя через ткань штанов, откинувшись на подушки. Это скорее можно назвать поздразниванием, чем лаской, но Сонхва от нее становится немного легче. Сонхва слышит, как дверь из ванной комнаты открывается, но не удосуживается открыть глаз. Интересно, как Хонджун отреагирует, когда увидит его таким? Долго над этим думать не пришлось, ведь спустя всего несколько секунд, Сонхва ощутил тепло чужих губ на своих. Поцелуй можно было назвать как угодно, но только не нежным: Хонджун кусает его нижнюю губу, тянет её на себя, проникает языком внутрь податливого Сонхва, и у последнего дыхание сбивается от действий Хонджуна, и он сжимает волосы Хонджуна на голове в своих ладонях. Хонджун наконец-то отстраняется, оставляя нить слюны между их губами, и теперь всё его внимание на ключицах Сонхва, в которые он утыкается, вдыхая ужасно сильный запах феромонов. Запах Хонджуна теперь тоже сильнее, и Сонхва тает от запаха крепкого кофе. Так бы хотелось пропитаться им так, чтобы он буквально проникал в кожу острыми иголками. Сонхва себя уже в начале дня перестал контролировать, а вот Хонджун только сейчас. Феромоны Сонхва заставляют его делать что угодно, только не быть в здравом уме, и Хонджун в спешке, как будто у него сейчас Сонхва просто отберут, стягивает с Сонхва штаны. Хонджун утыкается в шрам Сонхва прямо над пахом носом. Омега говорила, что уже боли она там не чувствует, поэтому Хонджун на пробу лижет это место, заставляя Сонхва вздрогнуть и стонать. Он сейчас такой чувствительный. Хонджун идет ниже, пропуская член Сонхва, оказываясь перед промежностью омеги, проводя по ней языком. Сонхва дергается всем телом и дрожит. Такие необычные ощущения. — Ты такой сладкий на вкус, — тянет Хонджун, опять проводя языком, будто бы слизывая оттуда естественную смазку. — Как ванильное мороженое. Я готов сидеть тут вечно, продолжая пробовать тебя на вкус. — П-пожалуйста, — просит Сонхва, и хоть Хонджун прекрасно понимает, о чем же тот просит, он игнорирует его, продолжая толкаться своим языком внутрь Сонхва. Омега дрожит, дотягивается пальцами к волосам Хонджуна и сжимает их крепко. Хонджун трахает Сонхва языком, выдавливая из омеги жалкие стоны. К языку присоединяются и пальцы, которыми Хонджун проверяет, насколько же парень снизу растянут. Как оказалось, тому ничего из подготовки не нужно. Хонджун уверен, что он готов будет принять его всем разом. На эту мысль, Хонджун нервно сглатывает, и поднимает голову, вытирая с подбородка смазку Сонхва ладонью. Посмотрев на то, как Сонхва извивается под его взором прося о большем, Хонджун в спешке принимает удобную позицию, и приставляет головку ко входу. Он выбивает весь воздух из легких у Сонхва, когда входит в него одним толчком. Сонхва откидывает голову с дрожащим стоном на губах, сжимая простыни в ладонях. — Черт, такой узкий, — чуть ли не рычит Хонджун. — Твое тело как-будто было создано для меня. Сонхва на слова бормочет лишь очередное «пожалуйста», и Хонджун начинает сразу быстро двигаться внутри омеги. Податливые мышцы обнимают член Хонджуна, заставляя альфу чуть ли не стонать от удовольствия. А Сонхва не может найти себе места: то он тянется к плечам Хонджуна, то сжимает у себя волосы на голове, то опять мягкие простыни. Столько ощущений сразу переполняют его и кажется, что в голове пусто. Хонджун останавливается всего на несколько секунд, а Сонхва уже разочарованно мычит. Альфа закидывает ноги Сонхва себе на плечи, опять продолжая движения, задавая чуть ли не бешеный темп. Сонхва наконец-то находит место своим ладоням у себя на рту, хотя бы немного затихая свои слишком громкие стоны. Глаза так и продолжают закатываться, как бы Сонхва не пытался удерживать свой взгляд на таком горячем Хонджуне перед собой. Так хотелось запомнить этот его вид навсегда, но кажется тело Сонхва не было согласно с ним. — Ты так развратно выглядишь, — говорит хриплым голосом Хонджун. — Тебе одного ребенка было недостаточно, ты захотел еще одного? — Х-хонджун! — выстанывает Сонхва от слов Хонджуна, убирая ладони со рта, и переместив их на волосы парня сверху, позволяя альфе согнуть себя чуть ли не пополам. — Т-так хочу т-твой узел… — Сонхва, блять, — Хонджун опять целует Сонхва, когда он чувствует, как его оргазм уже настигает его. Он утыкается Сонхва в ключицу, когда наконец-то кончает. Сонхва сжимается вокруг узла Хонджуна, когда он кончает и за альфой, зажмурив крепко глаза. — Я люблю тебя, Хонджун, — бубнит он себе под нос, неосознанно. Он не сразу осознает, что сказал это. Слишком долго времени у него заняло, чтобы наконец-то отдышаться, и он довольно стонет и открывает глаза, когда до сих пор ощущает узел Хонджуна внутри себя. Омега смотрит вниз на их соединенные тела и довольно улыбается, когда смотрит уже вверх, на лицо Хонджуна… Тот выглядел шокированно, и Сонхва вспомнил о своих словах… Я люблю тебя, Хонджун. Хонджун его услышал. Сонхва бы хотелось в тот момент отстраниться от Хонджуна и забиться в угол кровати, сожалея о словах, которые он сказал, но он не мог. Не только потому что Хонджун до сих пор находился внутри него, а так как это будет как проявление слабости с его стороны. — …Сонхва, — говорит спустя несколько минут молчания Хонджун. — Эти слова ведь… не были просто бредом сказанным из-за течки… верно? Сонхва мог бы забрать свои слова назад и сказать, что это вышло у него случайно, и он не имел ничего серьезного, когда говорил их… но Сонхва кивнул. Согласился с тем, что он уже как несколько месяцев уверен, что у него есть чувства к Хонджуну. Согласился с тем, что он любит Хонджуна настолько, что готов будет провести с ним остаток своей жизни, воспитывая ребенка, их ребенка. Выражение лица Хонджуна сначала непонятное. Тот выглядит неуверенно и шокированно, но потом эти эмоции медленно превратились в облегчение, когда Хонджун опять утыкается Сонхва в ключицу. — Ты не представляешь, как я рад, — Сонхва кажется, что ему послышалось, и уже начало казаться, что Сонхва как-то неправильно понял вопрос, но потом Хонджун продолжил. — Я тоже тебя люблю, Сонхва. У Сонхва глаза округляются от слов Хонджуна, и когда последний отстраняется, он замечает слезы в уголках глаз омеги. Он целует их, пытаясь убрать такие ненужные в этой ситуации слезы, но Сонхва от этого лишь всхлипывает, позволяя слезам скатиться дальше по щекам. Хонджун убирает со своих плеч ноги Сонхва, и последний даже не заметил, когда Хонджун успел выйти из него. Хонджун прижимается к Сонхва ближе, касаясь всеми участками оголенной кожи к коже Сонхва. Поцелуи наконец-то переносятся к губам Сонхва, которые тот мнет с такой нежностью, которую Сонхва никогда в жизни не ощущал. Хоть до этого были такие страстные поцелуи между ними, этот казался самым страстным из них. Сонхва продолжает плакать, когда он обхватывает шею Хонджун руками, прижимая его еще ближе к себе. Всего этого ему недостаточно, хотелось слиться с этим мужчиной воедино. Так наверное проходит минуты две, и Сонхва чувствует как он задыхается от переполняющих эмоций и забитого от слез носа. Он отстраняется от губ Хонджуна, пытаясь отдышаться, но альфа опять прижимается к нему, продолжая их первый, настоящий поцелуй. Не было языков или зубов, лишь чувства обоих людей и их, наконец-то, озвученные чувства к друг другу.