Miracle

— Нет, — Хонджун от отчаяния зажмуривает глаза и отворачивает голову. — Милый, не будь так строг, — слышится шепчущий женский голос, который высокий мужчина игнорирует, продолжая пускать крепкие феромоны, пахучие как корица. — Я не собираюсь доверять руку и сердце своего сына человеку, который столько неприятностей доставил нашей семье, — мужчина смотрит на Сонхва сидящего за столом с Гичжоком на руках. Сонхва с опущенной головой слушает разговор своего возлюбленного и отца, не уверен, что же ему сказать. — Доставил столько неприятностей семье Сонхва. — …Но пап, — начинает Сонхва, подняв взгляд на мужчину. — Хонджун тоже часть моей семьи… — Сонхва, не забывай, что в прошлом Хонджун отказывался быть частью этой семьи. А сейчас он пришел сюда, и ожидает, чтобы я благословил ваш брак? Ни за что, — мужчина звучит строго, но в его голосе прослеживается долька какой-то грусти. — К тому же, Хонджун соврал нам о многом. Начиная со своей профессии… заканчивая тем, что ребенок изначально был желанным. Сонхва закрывает уши своему сыну, который удивленно хочет убрать руки своего папы на это. Сонхва ненавидел эту тему о «желанности» ребенка, ведь это вовсе не важно. Важно то, что сейчас этот ребенок вполне желан и любим не только Сонхва, но и Хонджуном. — Но… — Сонхва, всё нормально, — говорит Хонджун, нехотя перебивая своего жениха. Потом, он обращается к отцу Сонхва: — Я прекрасно понимаю, почему это вас рассердило, господин Пак. Ложь никому не будет приятна, и хоть эта ложь и не была придумана мной, я беру полную ответственность за неё, — Сонхва неловко отводит взгляд. — И я понимаю, что я возможно не идеальный партнер для вашего сына… у меня нет престижной работы, меня нельзя назвать ответственным ни в каком ключе, — признает Хонджун, неуверенно опуская голову. — Но у меня есть самой важное качество из всех… в меня влюблен ваш сын, Пак Сонхва. А я люблю его. И если этого вам недостаточно… то вряд ли я смогу вас переубедить, господин Пак. Отец Сонхва молчит, смотря на Хонджуна всё так же недоверчиво, но его взгляд как будто смягчился. — …если с головы моего сына упадет хоть волосок из-за тебя — ты больше никогда его не увидишь, — Хонджун на это кивает, а Сонхва радостно улыбается, опять смотря на своего родителя. — И я хочу, чтобы вы сыграли достойную свадьбу. Улыбки с обоих лиц резко исчезли.

***

— Я правильно тебя понял: ты не хочешь иметь самый счастливый в жизни каждой омеги день?! — Уён чуть ли не кричит, задавая этот вопрос. В его руках почти закончен кофе, а Сонхва уже давно свой выпил, оставив кружку на столике. — Я считаю, что свадьба это лишь трата времени и ресурсов, — отвечает Сонхва, посмотрев краем взгляда на то, как Гичжок игрался с Хаджуном. — Мы бы лучше просто расписались бы с Хонджуном, и провели бы этот день чисто с нашим ребенком, и возможно с некоторыми друзьями. — Это и есть свадьба! — говорит Уён, указывая возмущенно на Сонхва кружкой. — Ну, если не считать свадебные наряды, полным полно еды, церемонию… — Это всё не имеет значения, ведь свадьба с ним у нас всё равно будет, — Сонхва подавленно вздыхает. — К счастью, отец согласился оплатить её, хоть на этом спасибо. Сонхва смотрит на Гичжока с Хаджуном, которые наконец-то поделили игрушку, за которую устроили маленький спор. Игрушка досталась Хаджуну после того, как он расплакался, а Гичжок вежливо отдал её, — настоящий джентльмен, — после чего начал намекать на то, чтобы они поиграли в догонялки вместе. В голову Сонхва резко пришла гениальная идея.

***

— Мы на месте, — Минги кивает на слова Юнхо, глуша машину, прежде чем выйти из неё. Холодный ветер развевает отросшие волосы Минги, когда он вышел на свежий воздух. Ему нравился его маллет, но то, как пряди лезли в глаза поистине раздражало. — Иди сюда, Малыш, — Минги поворачивается к Юнхо, смотря за тем, как он цепляет поводок на шлейку их пса и выводит из автомобиля. Малыш успел вырасти за эти два года, он уже ростом был по бедра Юнхо, который взял поводок в ладонь, начиная его вести по дорожке из камней. Они проходят с парковки через рамку, на которой написано: «Звездный сад», а под ним маленькими буквами: «Кладбище». Минги идет справа от своего парня, а между ними находился Малыш, который повторял скорость походки своих хозяев. Минги каждый раз, как они выгуливали их питомца удивлялся, насколько же обучен тот был. Минги, как врач, этим почти не занимался, поэтому ответственность за это взял Юнхо. Минги и не представляет, сколько сил тот потратил, чтобы их собака стала настолько воспитанной, насколько она сейчас. В правой ладони у Юнхо поводок, а во второй он держал букет лаванды. Проходит не долгих минут пятнадцать, когда они оказываются на нужном им месте. Юнхо говорит Малышу сесть, и передает поводок Минги, который тот послушно принимает. Юнхо неуверенным шагом подходит к надгробию, на котором вычурным шрифтом выведено: «Сон Чёен» и дата её рождения и смерти, и наконец-то «Любимая дочь, девушка и омега, которая помогла стольким своим». Минги немного напрягается, когда видит слово «девушка», но никак это не комментирует, наблюдая за тем, как Юнхо медленно опускается на колени перед мраморным камнем, и положив цветы в специальную вазочку, складывает руки вместе перед собой. — И снова привет, Чеён-а, — начинает говорить Юнхо тихим, нежным голосом. Минги помнит, как впервые пришел сюда с Юнхо, и ушел, когда тот начал говорить с ней, посчитав это уж слишком личным. Но потом Юнхо ему объяснил, что он не против, что Минги стоит там рядом с ним, и что ему наоборот немного легче от этого. — Я успел соскучиться по тебе за эту неделю, — продолжает Юнхо, запинаясь, как будто не зная, что же ему сказать. — Знаешь, с каждым разом я замечаю, что всё меньше и меньше осталось у меня слов, которые я хотел бы тебе поведать, и… это ведь хорошо, верно? Это ли не значит, что понемногу я начинаю тебя… отпускать. Ветер задувает с новой силой, двигая остриженные волосы Юнхо, и его серый кардиган, который Юнхо решил надеть в такую прохладную погоду. Минги смотрит на профиль Юнхо, замечая, что у того в глазах застряли слёзы. — …все эти годы мне было даже стыдно задумываться о том, что я когда-то смогу заменить тебя кем-то, — продолжает Юнхо тихо, опустив ладони себе на бедра. — И я бы так хотел точно знать, что тебя это бы не расстроило; хотелось бы услышать твои слова о том, что всё отлично, и я заслуживаю быть счастливым, даже если тебя рядом со мной нет, — Юнхо не выдерживает смотреть на улыбающийся портрет Чеён на надгробии, и опускает голову, чтобы смотреть на землю перед собой. — Я знаю, что ты бы меня простила и отпустила бы… но мне все равно недостает твоего вербального одобрения, Чеён, — Минги направляет свой взгляд на небо, где-то сгущаются облака, сам пытаясь сдержать эмоции, которые накатились разом. — Я просто хочу, чтобы ты знала, что я всегда буду любить тебя по-особому… и я уверен, что моей любви достаточно, чтобы её хватило и для тебя… — он поворачивается так, чтобы посмотреть на Минги. — И для Минги, — он возвращается взглядом к Чеён, и смотря на её улыбку, Юнхо хотелось разрыдаться, но он лишь чешет нос, и встает с колен, стряхивая с них землю. — Еще увидимся… Чеён. Юнхо подходит к Минги, протягивая ему ладонь, чтобы тот отдал ему поводок обратно, но вместо этого Минги берет ладонь Юнхо в свою и переплетает их пальцы вместе. Так они и идут по дороге назад. Минги ведет Малыша справа от себя, а левой ладонью держит правую Юнхо. Тому вроде уже легче, и глаза уже не на мокром месте, поэтому Минги решает задать вопрос: — Ты уверен? — М? О чем ты? — спрашивает удивленно Юнхо. — Ты уверен насчет того, что любишь меня? — спрашивает Минги, заставляя Юнхо резко остановиться посреди дороги, смотря на Минги почти что шокировано. — Не пойми меня неправильно, я-то тебя люблю, — оправдывается Минги, увидев реакцию Юнхо. — …просто интересно, чувствуешь ли ты то же самое, учитывая, что ты сказал мне, что никогда в меня не влюбишься… Юнхо молчит несколько секунд, обдумывая свои слова, прежде чем сказать: — Мне очень жаль, что когда-то я такое сказал, — говорит он первым делом. — Да, я… люблю Чеён своей любовью, особой… но я люблю и тебя, Минги, — Минги поднимает на него взгляд. — Да, я люблю тебя не так, как люблю Чеён, но и Чеён я не буду любить, как люблю тебя, ведь вы — два разных человека, и к вам нужны два разных подхода, верно ведь? — Ну… да. — И то, что вы разные, не значит, что люблю вас по-разному сильно, — Юнхо сжимает ладонь Минги крепче в своей, улыбаясь ему мягко. — Вы оба для меня дороги одинаково, и если бы меня поставили перед выбором, ты или Чеён… Я не знаю, я бы наверное лучше умер, чем выбрал бы кого-то одного. Минги незаметно краснеет на такие слова, и с улыбкой на лице, оставляет на губах Юнхо короткий поцелуй, прежде чем продолжить их путь. Если всё было именно так… то Минги вовсе не против поделить место с Чеён на пьедестале Юнхо.

***

Хонджун оглядывает зал полный гостей в последний раз, когда наконец-то слышит музыку сыгранную с помощью пианино. Он смотрит на дверь, где должен появиться его будущий муж, с теплотой в сердце замечая, как тот выглянул оттуда. Хонджун впервые видит Сонхва за этот день, и то как он выглядел заставляло Хонджуна широко улыбнуться: белый, свадебный костюм, на котором так сильно настаивала мама Сонхва красовался на элегантном теле омеги, в руках находился украшенный, белоснежный букет небольших цветочков, а за ухом белоснежная роза, которая украшала темные волосы Сонхва. Хонджун хоть и не хотел церемонии, видеть своего мужчину таким — было для Хонджуна самым настоящим счастьем. Он даже начал немного понимать, почему свадьба настолько переоценена. Спустя минуту, Сонхва оказывается перед альфой, смотря ему прямо в глаза, и Хонджун читает в них такое же счастье, которое ощущает сейчас и сам он. Сонхва протягивает Хонджуну ладони, которые тот принимает, сжимая их легонько, будто боясь, что Сонхва, такой нежный Сонхва, может в любой момент просто испариться. Речь регистратора никто и из зала не слушает, а парни, которые настолько увлечены друг другом, тем более. — Мы хотим услышать клятву жениха, Сонхва, — говорит наконец-то регистратор и Хонджун возвращается в реальный мир. — …я очень часто думал о том, насколько бы все изменилось, если бы я не встретил тебя тем вечером, — Хонджун понимает о чем он, и перед его глазами сразу же встает картина в баре. — Что, если бы я просто решил в тот день остаться дома… и я понимаю, что тогда я бы не стоял здесь перед тобой, а в зале гостей нашего ребенка бы не глядела твоя мама, — Сонхва неловко трет большими пальцами ладони Хонджуна в своих, а Хонджун смотрит в глаза Сонхва растроганно. — И я понимаю, что это всё было к лучшему, и что все те невзгоды, которые мы пережили точно того стоили. Я клянусь всегда тебя любить, Хонджун. Хонджун мягко улыбается на слова Сонхва, и ему бы так хотелось обнять его в тот момент и поцеловать, но пока не время. — Теперь очередь другого жениха, Хонджуна, — Хонджун неловко молчит, пытаясь найти слова. Честно сказать, Хонджун заранее клятвы не продумал, ведь по его мнению, это вовсе не важно. Важнее действия, чем слова. Но когда он услышал речь Сонхва, ему показалось неправильным просто сказать парочку пустых слов взамен, поэтому Хонджун нервно вздыхает, и говорит: — Мне часто снится один кошмар… — решает признаться Хонджун, говоря настолько тихо, чтобы только Сонхва мог слышать его в тот момент. — Кошмар о том, что ты послушал меня тогда, ну, когда мы говорили на улице, — у Сонхва распахиваются глаза от слов своего мужчины. — Что тебя рядом со мной нет, когда я просыпаюсь, а люльки Гичжока никогда и не существовало, — Хонджун чувствует себя немного неловко говоря эти слова, но он считает их нужными в этот момент. — Этот сон для меня самый настоящий кошмар. Каждый раз, когда он мне снится, я просыпаюсь со слезами на глазах, ведь не могу даже представить этот мир без тебя с Гичжоком рядом со мной, — Сонхва чувствует, как на его глаза накатываются слезы, а Хонджун уже давно позволил своим скатиться по щекам. — Я клянусь, что буду вечно любить тебя и Гичжока, Сонхва, — говорит уже громче Хонджун, давая залу услышать клятву. Сонхва дрожаще выдыхает и кивает. Они наконец-то обменялись кольцами, которые завершили их союз, а регистратор закончил речь с: — Пак Сонхва и Ким Хонджун, я объявляю вас мужьями. Можете поцеловать друг друга. Иного им и не понадобилось, чтобы наконец-то прислониться к друг другу, и поцеловаться. Сонхва обнимает шею Хонджуна руками, до сих пор держа к руках букет, а Хонджун переносит свои ладони Сонхва на талию, прижимая омегу еще ближе к себе. Из зала слышны аплодисменты, но паре сейчас плевать на это. Они видят только друг друга в тот момент.

***

— Скажи мне еще раз: что я здесь делаю? — спрашивает Минги, держа в ладони бокал с соком. — Сонхва разрешил позвать своих друзей. А так как я прекрасно понимал, что эта свадьба принесет мне только боль и страдания, мне нужен будет рядом кто-то, кто тоже одинок, — объясняет Субин, отпивая газировку из стакана. — Я еще позвал Юнги, но тот с Соком весь вечер ластится, вот и остался ты, как вариант. — Ну, вообще-то… — Прости, что опоздал, Минги-я, — к ним запыханный прибежал Юнхо в черном костюме и с такого же цвета бабочкой на воротнике, сразу же целуя Минги в щеку при прибытии. — Нужно было одеть Малыша, — Минги смотрит на их песика с высунутым языком, и с комичным воротничком на своей шее, а на голове у него красовался цветочный венок. — Не мог определиться: более формальный стиль или легкий… решил их объединить. — Юнхо, ты гений, — Минги целует его в щеку, на что его парень игриво смеется, и уже оставляет поцелуй у того на губах. — Значит, зря вас пригласил с Юнги, — дуется Субин, прежде чем отойти от них, чтобы не мешать паре. Он бродил по залу с большим количеством людей, где каждый нашел себе какое-то занятие, кроме самого Субина. Взгляд неосознанно упал на Сонхва и Хонджуна, которые сейчас вместе принимали поздравления от гостей. Они выглядели такими счастливыми вместе, особенно Сонхва, у которого ни разу не исчезла улыбка с лица за всё это время. И Субин попытался вспомнить, выглядел ли Сонхва когда-нибудь таким счастливым, когда они были вместе? Он опускает голову, продолжая идти вперед. Как назло, именно в этот момент он натыкается на какого-то человека, в которого ударяется и проливает газировку из своего стакана тому на костюм. — Боже мой, простите, — бормочет в панике Субин, взяв салфетки с ближайшего стола, и принимаясь протирать белоснежную ткань, которая сейчас окрасилась в нежно розовый. — Ох блин, вы в порядке? Субин поднимает свой взгляд, чтобы посмотреть на человека, наряд которого он испортил, как он залип: у того парня нежные черты бледного лица, губы пухлые, а темные глаза будто бы смотрели прямо в душу. — Эм, вы… — Субин и не заметил, как он до сих пор прижимал к парню салфетки, которыми он пытался вытереть напиток, переставая теми двигать. — Простите, — опять говорит Субин, убирая свои ладони, и наблюдая за тем, как тот паренек сам смотрит на пятно на своей одежде… тот пах нежным запахом весеннего леса, который стал сильнее после того, как омега, — Субин думает, что он скорее всего омега, — заметила насколько пятно ужасно. — Я помогу вам с этим, идемьте. Они пошли в уборную унисекс, чтобы Субин мог там находиться вместе с незнакомцем и помочь ему с пятном. На лице омеги до сих пор читалось некое раздражение и долька грусти, и Субин чувствовал себя безумно виноватым из-за этого. — Простите, что всё так получилось. Я не хотел вас расстраивать, — говорит Субин, наблюдая за тем, как парень льет воду на пятно, надеясь, что то просто исчезнет. — О нет! Я расстроен не из-за вас, — говорит парень, и Субину сразу становится интересна реальная причина грусти незнакомца. Кажется, тот понимает вопрос и без слов и продолжает. — Чувствую себя паршиво из-за союза этих двоих, вот и всё. Субин, услышав слова парня, сразу же сравнивает себя с той омегой, и подавленно улыбается. — Я тоже, — отвечает тихо Субин, и парень удивленно смотрит на его отражение в зеркале. — …вам приглянулся Пак… хотя, правильнее уже говорить Ким Сонхва, — с горечью в голосе исправляет самого себя он. — Уже давно… какое-то время, у меня даже был шанс его не отпускать, но мне не удалось, — Субин звучит подавленно, кусая нижнюю губу. — А вам нравится Ким Хонджун? Омега грустно кивает на вопрос, и его небольшие щеки краснеют от признания, и Субину это кажется самой милой вещью, какую он когда либо видел. — Меня зовут Чхве Ёнджун, — представляется наконец-то незнакомец, и у него такое чудное, милое имя, что Субин сам заметно краснеет. — Что насчет вас? — Я — Чхве Субин, — отвечает Субин, потом дополняя: — И можете обращаться ко мне на «ты». — То же самое могу сказать и тебе, Субин, — он улыбается ему, отвернувшись от зеркала и посмотрев Субину в глаза. Субин нервно сглатывает, когда видит омегу перед собой, которая стащила со своих плеч пиджак несколько минут назад, чтобы тот не намок вместе с его белоснежной рубашкой, которая была мокрой насквозь, и Субину казалось неправильно смотреть ниже лица Ёнджуна, поэтому он взгляда от его глаз и не отводил. — Слушай… — начинает Ёнджун, прикусив нервно губу. — Может, свалим отсюда? Учитывая, что эта свадьба и для меня и для тебя нежеланная… — С радостью.

***

— Ты не представляешь, насколько я рад за тебя, Сонхва! — Уён плачет, когда обнимает своего друга. — Да ладно тебе, ничего ведь такого не случилось! — Как не случилось?! Ты ведь теперь Ким Сонхва! Как по мне, это очень даже сильное изменение, — Уён вытирает с уголков глаз слезы, пока Сан рядом с ним приобнимает его за плечи. — Только заморочки с документами, — Сонхва тяжело вздыхает. — Я бы с радостью оставил свою фамилию, но родители Хонджуна настояли на этом. — Я ведь за них извинился, — говорит Хонджун стоявший рядом, а Сонхва мягко улыбается ему, шепча: — Я тебя давно простил, но не их. — Когда я стал Чхве Уёном, я чуть ли весь стол в ЗАГСе своими слезами не затопил, — Уён опять прослезился, вспоминая об этом, и Сонхва удивленно выгибает бровь на эмоциональность своего друга. — Уён-а, тебе нельзя много волноваться, — говорит тихо Сан, но молодожены все равно это слышат, сразу же переглядываясь между собой шокировано. — Не волнуюсь я, просто вспоминаю… — но все равно на свой плоский живот ладонь кладет, и Сонхва чуть ли не смеется от радости. — Боже, поздравляю! — говорит Сонхва, взяв ладони Уёна в свои. — …так скоро после Хаджуна. — Хаджун уже стал самостоятельным мальчиком, а мне наскучило, — говорит быстро Уён. — Еще одно пополнение в семье нам уж точно с Саном не помешает, верно, Сан-и? — Конечно, любимый, — несмотря на свои слова, когда Уён обнимает Сана, тот беззвучно губами говорит Хонджуну «помоги». Хонджун и Сонхва стараются не рассмеяться. — И мы друг другу пообещали, что пока у нас как минимум не будет хотя бы пять маленьких Чхве мы не остановимся, — Сонхва на это закатывает глаза, но все равно другу улыбается. — А вы? Не планируете еще одного ребенка? Сонхва и Хонджун переглядываются, а потом вместе смотрят на Гичжока, который сидел на руках у Чонхо сидящего рядом с Ёсаном, говорящих о чем-то. Гичжок качал ногами, держа во рту леденец, который взял в корзинке со сладостями, и разглядывал всех гостей, кажется, понятия не имея, что же происходит. Сонхва неуверенно улыбается. — Думаю, одного ребенка нам достаточно, — говорит Сонхва, и Хонджун смотрит на него немного удивленно. — Я всегда думал о том, что в будущем у меня будет много детей, но судьба видимо посчитала эту идею глупой, решив дать мне диагноз почти полного бесплодия, — Хонджун смотрит расстроенно на своего мужа, услышав эти слова. — То, что у нас есть Гичжок — это чудо. И я бы не отказался от еще одного такого чуда, но не хочу внушать себе высокие надежды. — Это так трогательно, хён, — у Уёна опять наворачиваются слезы. — Уён, давай без этого, — успокаивает его Сан, пытаясь отвести в сторону. — Поздравления от нас! Сонхва и Хонджун опять переглянулись и засмеялись.

***

— Я так и не могу понять, почему Сонхва просил у меня приглядеть за Гичжоком до завтра… — говорит Чонхо, нося ребенка на руках, который был намного тяжелее, чем года два назад. — Может, потому что они планируют первую брачную ночь? — предполагает Ёсан, отпивая из стакана напиток. — В чем смысл первой брачной ночи, если у них уже есть двухлетний ребенок? Все прекрасно понимают, что у тех двоих было всё, что только можно, — жалуется Чонхо, пытаясь опустить мальчика на землю, но тот опять начинает ныть, и ему приходиться вздохнув носить его на руках. — Честно, я не хочу обсуждать сексуальную жизнь Сонхва и Хонджуна, — кривится Ёсан, поправив фиолетовый галстук на своем белом костюме. — Тогда, давай обсудим нашу, — Ёсан смущенно смеется на шутку Чонхо, а Чонхо горделиво улыбается. — Ребята, а вы Хонджуна не видели? — обратился к омегам отец Хонджуна, на что Ёсан и Чонхо качают головами. — Он куда-то исчез… в уборной или на улице его нет. — Если так подумать, то Сонхва тоже нигде не видно, — говорит Ёсан, и Чонхо раздраженно стонет, понимая, что же произошло. — Твою мать…

***

Хонджун протягивает ладонь Сонхва, чтобы помочь и ему взобраться на крышу. Сонхва и Хонджун выбрали отпраздновать свадьбу именно в этом ресторане, ведь они знали об одном заброшенном здании, где на крыше открывается прекрасный вид на город. Вряд ли их здесь кто-то начнет искать, ведь Сан, — единственный человек, который знал о плане молодожен, — убедил их в том, что он всё порешает. — Красиво, — говорит Сонхва, на что Хонджун молча кивает, и они после этого некоторое время молчат. Они оба еще до конца будто не осознают того факта, что они уже связаны узами брака. Они рады этому, очень сильно рады… но такое чувство, будто бы чего-то недоставало. И когда Хонджун посмотрел на Сонхва, а потом перевел взгляд и на его чистую, еще не запятнанную меткой шею, кажется Хонджун нашел недостающий элемент. — …ты никогда не задумывался о том, чтобы я тебе оставил метку? — спросил вдруг Хонджун и Сонхва неуверенно повернулся к нему. — Я даже забыл об этом, — Сонхва неловко смеется и отворачивается от взора своего мужа. — Ты не против, если я сделаю это… сейчас? — спрашивает Хонджун, на что у Сонхва проявляется краснота с лица до шеи. — Я имею ввиду, нам не обязательно! Можем немного подождать, если ты еще не уверен… я пойму, честно. — Нет, Хонджун, я готов, — отвечает Сонхва поворачиваясь к Хонджуну так, чтобы они находились лицом к лицу. — …я бы хотел стать твоим… — …ты уже мой, — говорит Хонджун, и чуть ли не рычит, когда целует Сонхва, и аккуратно опускает его на спину. Они целуют друг друга, почти что жадно, но в этом поцелуе не было похоти, лишь желание, желание того, чтобы они отдались друг другу. Хонджун отстраняется, смотря на красное лицо Сонхва, которое освещал закат, и губы, которые тот накрасил еще с утра к свадьбе, были приоткрыты от тяжелого дыхания. Хонджун улыбается на эту картину, продолжая оставлять поцелуи повсюду у Сонхва. На лице, на недавно уложенных волосах, которые превратились в гнездо сейчас, и на шее… такой желанной шее. Хонджун решил не тянуть, поэтому он переплел пальцы Сонхва в своих, чтобы тот смог сжимать его руку, если это будет слишком для него болезненным. Хонджун утыкается носом в пахучую железу Сонхва, и после того, как он поцеловал его туда в последний раз, он впивается своими зубами в мягкую кожу, прокусывая её насквозь. Дыхание Сонхва сбивается, и он сжимает ладонь Хонджуна в своей. Он чувствует, как по его щеке катится слеза, но это не было из-за боли, а от счастья, которое накрыло его с головой. Хонджун отстраняется, целуя и зализывая новую рану, новую метку на шее своего мужа, своей омеги. После чего, отстраняется от его шеи, и уже целует в податливые губы Сонхва. Запах Сонхва понемногу меняется с ванильного, до кофейного вперемешку с ванилью. Хонджун ощущает неописуемое счастье и гордость от того, что теперь Сонхва навеки будет пахнуть им. Что теперь, Сонхва принадлежит только ему и больше никому иному. Он опять отстраняется, и вытерев большим пальцем слезу со щеки Сонхва, оставляет поцелуй у того на лбу. — Я люблю тебя, Сонхва, — говорит Хонджун, смотря в лицо парня снизу, на котором проявилась усталая, легкая улыбка. — Я тоже тебя люблю, Хонджун.