Mein schönes Leben...

      Уола прикрыл глаза, мягко улыбаясь. — Помню, конечно…       Хольмквист приобнял Айзека, мягко поднимаясь рукой от поясницы к плечам. — Каждое воспоминание с тобой в моём сердце, в памяти. Каждое воспоминание прекрасное и ценное…

***

      Айзек знал много красивых мест в самом городе и его окрестностях. Он хотел показать другу старый маяк. Были мысли оставить это как подарок, но до дня рождения Уолахфрида было почти полтора месяца, когда эта идея посетила Айзека.       Поэтому было принято решение идти на ближайших выходных. — Давай-давай, собирайся. Рассветы там очень красивые! — подгонял Айзек сонного Хольмквиста.       Уола был удивлён, что теперь не он будил кого-то в самую рань.       Ехать пришлось на самом раннем автобусе. Повезло, что он совсем не задержался. От остановки до маяка было почти два километра. Далековато, но осенью рассвет позже, у них было время. — Успеваем ещё! — взволнованно сказал Айзек, взбегая по высокой лестнице. — Быстрее, давай!       Парни успели, солнце едва-едва показалось из-за горизонта. — Знаешь, я хотел тащить тебя сюда на день рождения, — беззаботно проговорил Айзек, расслабленно опираясь на перила. — Я рад, что ты привёл меня сюда сейчас. Мне не хватало такой красоты… Совсем я загрустил, знаешь ли. Спасибо.       Простояв на маяке, наблюдая почти весь рассвет, два часа, Уола решил, что было бы чудно сделать что-то безрассудно-глупое, оставив ещё больше хороших воспоминаний.       Спустившись, выйдя из маяка, он разбежался и с утёса прыгнул в воду под испуганный крик Айзека.       Да, под водой было много камней, ещё и склон к низу шёл пологий, но Уола повезло, он проплыл пару десятков метров, нашёл низкий берег и выбрался из воды. — Идиот! — к нему бежал Айзек.       Он схватил Уола за мокрые волосы и сильно потянул. — Аха-ха, не надо! — смеялся Хольмквист, беря друга за щёки холодными руками. — Иди сюда, м.       Уола обнял Айзека, успокаивающе поглаживая по спине. Не был бы он мокрым, вонючим и холодным — было бы чудесно.       Уола немного отстранился, заглядывая во вроде бы даже родные глаза. Такой мрачный и равнодушный ко всему, Айзек делал Уола больше добра, чем те, кто «действительно любил его».       Столько всего, столько всего…       Столько чудесных воспоминаний. Вся его жизнь, что расцвела с приходом в неё Айзека…