однажды в июле

TW: упоминание алкоголя, наркотиков, самоповрежения, самоубийства, попыток убийства, ментальных расстройств, а также нецензурная лексика. Скоро будет три года с момента публикации. Мне уже двадцать пять.  Когда мы познакомились с Пером, мне было около двадцати. Уже и не вспомнить всех подробностей, помню только, что дни те были наполнены перманентным ощущением моего скорого конца. За некоторое время до этого я пережила попытку убийства (казалось) близким человеком, который, в конечном итоге, не понес за это никакого наказания, а мне же предстоял долгий путь восстановления, безразличия полиции и некомпетентности врачей, отсутствия поддержки вообще кого-либо (я словно оказалась в вакууме тогда), и, кажется, я не оправилась от этого до сих пор, и шрам на моем лице тому подтверждение. В любом случае, в вечных пьянках, бесконтрольном употреблении веществ и беспорядочных половых связях я и пыталась заглушить ту боль, тревогу и страх, пока и не познакомилась с этим юношей, что также был изолирован от мира и своей болезнью, и «странностью», на которую так часто обращали внимание остальные, что роднило нас. Роднили нас и факт травли в школе, и цвет волос и глаз, и схожие черты лица, и увлечение смертью, и то, что мы оба пережили ее, и, в конечном итоге, даже тот факт, что дни рождения наши были в один день с разницей в одиннадцать месяцев, впрочем, даже та разница подтверждала, что я родилась в нужную дату, ведь в числах разница равнялась ноябрю, что является одиннадцатым месяцем в году и месяцем моего дня рождения соответственно. На этом магическое мышление не закончилось, и события 1990-1991 годов ловко легли на уходящий 2020 и наступающий 2021, что только усиливало эту связь для меня.  В те дни я, как уже писала выше, переживала «социальный вакуум», где не было людей, готовых меня выслушать, уже не говоря о том, чтобы утешить, так и находилась в тотальном пренебрежении по всем аспектам, что, собственно, вытекает из первого или наоборот - в целом, факт остается фактом. Имел место быть и тяжелый депрессивный эпизод, который продолжался к тому моменту уже долгое время - от лежания в постели днями и навязчивом желании буквально разложиться в ней до маниакальных эпизодов с самоповреждением и прочими разрушениями моей же личности, также описанными выше. Стоит добавить, что, вероятно, помимо пережитой попытки убийства, что уже само по себе является катализатором такого плачевного состояния, имело место быть также и сотрясение мозга, которое, к слову, не было наблюдаемо и пролечено должным образом опять же по причине пренебрежения моих «близких», так как самостоятельно я не имела возможности сделать это, что, в целом, кажется вполне логичным в такой ситуации. И далее по списку уже в дни нашей «встречи», что сопутствовало моему состоянию: чувство опустошенности, импульсивность и саморазрушительное поведение, интенсивные и нестабильные межличностные отношения (и своеобразные «отношения» с Пером были предельно интенсивны, всепоглощающи и трагичны, но об этом позже), диссоциация, дереализация, ангедония, суицидальные мысли, намерения и конкретный план (о плане также позже), галлюцинации, бредовые идеи и прочее из наших разговоров с психотерапевтом, что я уже не вспомню. Теперь, думаю, абсолютно не трудно представить, что я представляла из себя в те темные дни.  Помимо всего, что я уже писала выше о том, что роднило меня и Пера, он стал для меня буквально иконой, на которую я молилась, пока руки мои все больше становились похожи на карту крайнего отчаяния. Я ухватилась за самый тёмный, хаотичный и болезненный период его жизни, за человека в ловушке депрессии, конфликтов и буквально психологической пытки, что резонировало с моей жизнью тогда. Моя собственная боль нашла отражение в его боли, а его самоповреждение стало благословением для моего. Найти визуальное сходство с кем-то, чья боль кажется знакомой - это не просто заметить факт. Моя собственная жизнь казалась мне невыносимой и лишённой смысла, и наложить её на трагическую временную шкалу чужой жизни (возвращаемся к датам и магическому мышлению) было моим неосознанным способом придать хаосу форму, а страданию - цель, и цель эта была в участии в некоем мифическом сюжете, где у моих боли и страданий наконец-то появлялась роль, кульминация и главное - дата конца. Присутствие Пера тогда ощущалось буквально физически в моменты невыносимого горя, и он призраком оставался со мной, когда оно находило выход и успокоение в стекающей в слив крови. Черные силуэты на периферии зрения становились тем яснее, чем быстрее приближался мой конец - от передозировки, от знакомых в состоянии психоза и маниакального бреда, имеющих дома оружие и важнее - непреодолимое желание его использовать, от моих же собственных попыток самоубийства. Это был круговорот из насилия, боли, нависающей надо мной угрозы убийства и моральных мук, который разогнался и, казалось, остановить его могла только моя смерть. И в этой тьме Пер стал моим проводником и идолом. Черные силуэты становились настолько явными, что я могла видеть их движения, их руки, тянущиеся ко мне, они закрывали мне глаза своими большими ладонями с длинными пальцами, и в этих руках я могла угадать руки Пера. Мне казалось, что он, наконец, окончательно пришел за мной и ждет, когда я вернусь к нему теперь полностью.  В конечном итоге, восьмое апреля стало той датой, когда это, наконец, должно было случиться. Выносить эти муки к тому моменту не осталось никаких сил, и я давно чувствовала, что уже пережила лишние три-четыре года своей жизни - так к чему тогда вообще продолжать? Начался 2022 год, и я подумала, что было бы хорошо покончить с этим именно в этом году, ведь, как вы помните, магическое мышление подсказало мне «Двадцать два года было Перу, когда он вышиб себе мозги, так что теперь и ты последуй его примеру». Более того, мне не хотелось быть старше его или ровесницей, так что, думаю, вы снова уловили эту связь: 2022 год - 22 года было Перу. Так что я начала готовиться. Я копила деньги на свои похороны, более того, к тому времени уже имела определенную сумму, попутно выбирая вариант самоубийства, и уход в лес с дальнейшим перерезанием вен и повешением в случае неудачи для меня казался вполне логичным и в какой-то степени поэтичным. Пер всегда принадлежал лесу. Теперь буду и я.  Впрочем, как вы уже верно поняли, я все проебала. И иначе это не назвать. Из-за работы по ночам и вечного алкогольно-наркотического опьянения я абсолютно потеряла счет дням и очнулась числа девятого, если не позже, осознав, что план был безвозвратно просран. Разочарование, настигшее меня тогда, было трудно выразить словами, но все стало вдруг четко и предельно ясно. Теперь ничего окончательно точно не имело смысла. Я попыталась собраться и отогнать мысли о провале: «Ничего страшного, в следующем году мне как раз будет 22! Я буду его возраста!», но это было бесполезно. Хронология была священна. Все это было не просто совпадением. Я нарушила правила, изменила сакральную хронологию и все начало рушиться. Призрак Пера отступил от меня, исчез, и я впервые за это время почувствовала себя полностью и безвозвратно одинокой. Я была брошенной, но более - виновной. Проступок был непростительный. Я предала ту боль, ту связь, ту память, то обещание, которое дала себе и ему в самые темные времена, в самые болезненные и невыносимые моменты отчаяния. Что осталось теперь? Ничего, кроме вины.  Почти через год я напишу то, что вы прочитали, и неосознанно выложу это пятого апреля - за три дня до той самой даты. Мне будет двадцать два.  Пер приведет Офелию в тот дом в Крокстаде - в самый эпицентр той травмы, но уже не как последователя, болезненно одержимого, а как друга, и я подарю себе и ему ту близость и тот покой, которых не было у него при жизни и у меня тогда - душный июль, дым сативы и лежать вместе, словно это все, что нам и нужно было. Но я не могу остаться с ним навсегда - в этой комнате, в этом доме, в этом лете. И Пер, как вы помните, проводит Офелию к перекрестку через жуткий лес и останется в нем, а она уедет, обещав позвонить, как доберется до дома.  Так что, быть может, это и есть звонок?