Сезон охоты-4: Волчья яма

      У трансгрессионной точки её уже встречали, так что Мораг, которую с самого утра слегка потряхивало радостной дрожью, позволила себе расслабиться и приветливо улыбнулась, делая шаг с выложенной плиткой площадки навстречу провожатому. При этом она беспрестанно проговаривала про себя одну и тут же элементарную фразу, на которой так легко было сбиться из-за банального отсутствия привычки, но, чем дольше она тренировалась, тем легче ей удавались простые слова.       – Вы, должно быть, мистер Грант? – уточнила она и после церемонного кивка с чувством пожала протянутую руку. – Мораг Грэйволф, сэр. Рада с Вами познакомиться.       Драконовод Марк Грант, высоченный и громадный как все коренные шотландцы, чем-то напомнил ей дядю Дункана, и она посчитала это доброй приметой. Испустив неопределённый смешок сквозь густые рыжие усы, он добродушно прогудел:       – Ценю Вашу пунктуальность, Мораг. Ничего, что я сразу по имени? – Она благосклонно пожала плечами, и Грант пригласил: – У нас всё по-свойски, без лишнего официоза и вот этих реверансов. Идём-ка отсюда, а то такая жара, что никакие заклинания не спасают. Вообще мы стараемся не злоупотреблять Холодильными чарами – у нас тут молодняк на подходе, боимся застудить...       Он с места в карьер принялся рассказывать о порядках, установленных в заповеднике, а Мораг, шагая вслед за ним сквозь высокие кованые ворота, ведущие на территорию, не успевала вертеть головой в попытке рассмотреть всё и сразу.       Сегодня был первый день её практики в драконьем заповеднике на Льюис-энд-Гаррис, о которой Сириус начал договариваться ещё в начале апреля. Теперь на дворе стоял июнь, и Мораг, вынужденная предварительно заполнить целую кучу заявлений, форм и опросников, не могла дождаться того момента, когда сдаст принесённую с собой макулатуру в местную канцелярию и, наконец, увидит драконов.       Однако сразу её не отпустили. В административном здании мистер Грант подвёл Мораг к низкорослой пухлой женщине, которую представил как Одру, и велел отдать ей все принесённые с собой документы, заверив, что «она точно знает, что с этим делать». Похоже, так оно и было, потому что первым делом Одра заварила себе чаю, потом нацепила на нос очки в толстой оправе, при этом приобретя чуть уловимое сходство с Ритой Скитер в её лучшие годы, и лишь после этого принялась изучать поданные ей бумаги.       – Зелья от драконьей оспы пропила? – поинтересовалась она, беря в руки медицинское заключение из Больницы святого Мунго и зачем-то проверяя его на свет, словно планировала обнаружить водяные знаки или признаки подделки.       – Да, недельный курс, - с готовностью откликнулась Мораг, под столом скрестив пальцы и загадав, чтобы Адаре в своей оценке оказалась права.       Должно быть, этого всё же оказалось достаточно, потому что Одра отложила этот лист и принялась изучать следующий, с громким прихлёбыванием отпивая чай.       – Почему в сертификате С.О.В. фамилия другая? – задала она очередной вопрос, и Мораг про себя чертыхнулась, поскольку предполагала, что с этим могут быть проблемы.       – Это моя девичья фамилия, - пояснила она и прибавила раньше, чем прозвучал новый вопрос: - Копия свидетельства о заключении брака также прилагается.       Одра, кажется, таким объяснением удовлетворилась вполне и принялась с обыкновенной скрупулёзностью изучать министерскую печать на свидетельстве. Мораг понемногу прощалась с возможностью увидеть драконов сегодня.       Они с мистером Грантом провели в обществе Одры не менее сорока минут, но, наконец, последняя запихнула все принесённые Мораг документы в толстенную кожаную папку, дала ей на подпись ещё пару заявлений и, наконец, выдав именной жетон практиканта, отпустила с миром.       – Не устала? – поинтересовался Грант, и Мораг оскорблённо замотала головой. – Без этого никуда, ты же понимаешь. Много всякого народу стремится сюда попасть, но следует сперва всё проверить. Люди разные бывают, и цели у них тоже разные...       – Не переживайте, мистер Грант, - успокоила его Мораг, спускаясь с крыльца и шагая следом за драконоводом по тропинке, - драконьи яйца я красть не собираюсь. Хотела бы – нашла более лёгкий способ.       Криво усмехнувшись в ответ на такой посул, тот не стал извиняться или оправдываться, и Мораг это скорее понравилось. Несмотря на то, что он был старше примерно в два раза, вести беседу с ним было легко и приятно, так что у неё зародилась робкая надежда на то, что практика пройдёт удачно.       – А насчёт яиц ты верно угадала, - хмыкнул Грант, заклинанием отпирая низкую калитку и пропуская Мораг вперёд. – Практикантов мы обычно не допускаем ко взрослым драконам, если только издалека посмотреть... А-а-а, вот и посмотрим!       Воскликнув так, он указал куда-то вдаль, и Мораг обернулась, тут же выбросив из головы Одру, бумажную волокиту и собственное волнение.       Вся территория заповедника – по крайней мере, его административная часть – представляла собой лабиринт из заграждений высотой по пояс, так что между отдельно стоящими корпусами образовывались связки-тропинки, с двух сторон огороженные штакетником. Теперь они, очевидно, достигли самого края, потому что дальше был ещё один забор, сразу за которым начинался крутой обрыв. Но Мораг смотрела вовсе не вниз, на каменистый уступ, а вдаль, на тянущуюся к самому горизонту равнину, по которой неспеша бродили драконы.       – Нравится? – тщеславно усмехнулся Грант, уперев руки в бока, и Мораг кивнула как лунатик, пробормотав:       – Потрясающе...       Это было слабо сказано, поскольку сердце у неё от переизбытка чувств сейчас колотилось где-то в горле. Взрослых особей было не меньше двух десятков, разных размеров, а между ними в высокой траве виднелись тёмные мечущиеся пятнышки – лишь мгновение спустя она догадалась, что это детёныши.       – У нас тут в основном гебридские чёрные, - рассказывал между тем Грант, предоставив Мораг немного времени, чтобы прийти в себя. – А вон там – видишь, слева?       – Румынские длиннороги, - кивнула она, наконец, вновь обретя способность говорить, и Грант похвалил:       – Молодчина, Мораг! Да, не так давно обменяли трёх детёнышей на взрослую пару. Это наша гордость, такая редкость... Эти две породы друг с другом хорошо уживаются, если территория достаточно большая и пищи хватает. Ну, пойдём, - поторопил он, бросив взгляд на наручные часы. – Познакомлю тебя с ребятами.       В отдельно стоящем одноэтажном корпусе справа они сразу же прошли в центральный зал, где уже работали, склонившись над столом, парень и девушка в защитный перчатках – вот парадокс! – из драконьей кожи. Мораг не видно было, что они там делают, но вот оба встрепенулись на звук открывшейся двери, и она увидела, что на столе, точно под специальной мощной лампой, разложены ровными рядами драконьи яйца, не менее дюжины.       – Привет, Марк! – помахал рукой парень, сдвигая на лоб солнцезащитные очки. – Привёл свежее мясо?       Грант в ответ погрозил нахалу пальцем, но возражать не стал, хотя фактически Мораг только что сравнили с драконьим кормом. Парень между тем продолжал ухмыляться, скаля кривоватые зубы. Догадавшись, что это и есть племянник Руфуса Скримджера, о котором предупреждал Сириус, Мораг сделала пометку в уме и благоразумно промолчала.       Что до девушки, то она, подойдя ближе, слегка наклонилась в сторону Мораг и полушёпотом попросила:       – Не обращай внимания. Он просто не в себе. Эмили О'Нил, - представилась она, протягивая руку, и Мораг пожала её, не обращая внимание на то, как перчатка царапнула кожу на ладони.       – Мораг Грэйволф, - представилась она, и мистер Грант объяснил безо всякой надобности:       – Мораг – наш новый практикант, так что не безобразничайте. Испортить впечатление всегда успеете – верно я говорю, Эштон?       Наморщившись так, словно ему было что-то около пяти и его только что пожурили за разбитое мячом окно, Эштон оторвался от кладки и, подойдя, залихватским жестом обнял Эмили за плечи и уточнил:       – Ну что, Эм, посмотрим, сгодится ли нам такой новичок?       – Сгодится, - успокоила Мораг, скрестив руки под грудью. – Должен же кто-то следить за яйцами, пока ты упражняешься в остроумии.       Если судить по выражению лица, Эштону такой ответ понравился, и он махнул рукой, наконец отпустив вяло упирающуюся Эмили:       – Идём! У нас тут не только яйца.       Это Мораг поняла, едва переступив порог – воздух был полон заливистым щебетом и писком, словно где-то поблизости обитала ошалелая стая диких птиц. Поскольку птицам в зале с закрытыми окнами было взяться негде, она догадалась, что источник звука может быть только один.       Эти звуки издавали новорождённые драконы.       Наклонившись над ограждением, доходившим ей до колен, Мораг насчитала восемь малышей, которые сейчас, неуверенно перебирая дрожащими лапками, перемещались по отгороженному пространству в углу зала.       – Держи. – Подошедший следом Грант протянул ей пару перчаток – не из драконьей, но из очень плотной телячьей кожи. – Не хватало ещё обжечься в первый же день.       В это Мораг слабо верилось – дракончикам, кажется, не исполнилось и пары дней, но никто не был застрахован от сюрпризов, поскольку выдыхать огонь эти малыши были способны сразу после рождения. Конечно, столб огня был не сравним с тем, который бил из пасти взрослого дракона, да и столбом его нельзя было назвать, но в такой профессии не было места необоснованному риску, это Мораг знала наверняка.       Присев на корточки, она протянула руку, но прежде обернулась и вопросительно взглянула на мистера Гранта, который подбодрил:       – Давай. Знаешь, как правильно?       Она с удовольствием закивала и, подхватив спешившего мимо дракончика под нежное брюшко, осторожно взяла его в руки. Каждый детёныш был размером не больше ладони Мораг, так что, когда она взяла в руки малыша, с её пальцев свисал только кончик хвоста. Легко прикоснувшись кончиком пальца, она улыбнулась – как и было написано в учебниках, спинные шипы были мягковатыми и упругими.       – Берегись! – со знанием дела предупредил Эштон. – Если укусит, руку раздует до размеров Биг Бена!       – Не укусит, - отозвалась Мораг, пощекотав дракончика под выдающейся вперёд нижней челюстью. Тимор такую ласку обожал, и малыш её ожидаемо оценил и испустил гортанное урчание, очень тонкое и музыкальное.       – Ты ему понравилась, - улыбнулась присевшая рядом Эмили, и Мораг рассеянно кивнула, полностью сосредоточившись на питомце:       – Она мне тоже. Хорошая девочка...       – Как ты их различаешь? – удивилась Эмили, с усилием хлопнув короткими белёсыми ресницами. – Ещё ведь слишком рано.       – По головным чешуйкам. Видишь, вот здесь? – Она указала на крохотные пятнышки по обеим сторонам от винно-пурпурных глаз дракончика. – Они топорщатся чуть сильнее, чем у самцов, потому что в будущем ей нужно будет защищать гнездо. Пока это слабо заметно, но наощупь понять можно.       – Да, Говард об этом писала, - подтвердил мистер Грант, наблюдавший за практикантами с искренним интересом. – Интересуешься научными новинками, Мораг?       Она кивнула, не поднимая головы. Малышка была похожа на смесь ящерицы и летучей мыши, так что казалось невероятным, что из такой крохи сможет вырасти огнедышащий монстр весом свыше трёх тонн.       Понаблюдав за деятельностью молодых специалистов ещё немного, мистер Грант дал указание покормить дракончиков и ушёл, оставив Мораг наедине с новыми коллегами. Разговор завязался сам собой, без особых усилий – во многом благодаря тому, что говорил в основном Эштон. Глядя на то, как он манерно взлохмачивает волосы, описывая собственные подвиги на поприще разведения драконов, Мораг подумала, что, по крайней мере, её не будут допекать расспросами, но горько ошиблась, потому что уже в следующую минуту напарник решил проверить её знания и уровень опыта, задиристо спросив:       – Небось, драконов-то никогда не видела?       – Почему же, - отозвалась она, ни капли не обидевшись, - видела. В Хогвартсе пару лет назад проходил Турнир трёх волшебников, драконы были в первом испытании.       Эмили, в этот момент подсыпавшая в кормушку мелко порубленного мяса, ощутимо дрогнула и вновь взглянула на Мораг, но уже с напряжённым вниманием, и та смутно догадалась, что по возрасту она как раз могла учиться на одном курсе с Антаресом, а это могло послужить причиной дополнительных расспросов.       – И ты что же, соревновалась? – не унимался Эштон.       – Нет, от Хогвартса выступал мой брат, - с некоторой неохотой откликнулась Мораг и вынужденно напомнила: – Антарес МакКиннон-Блэк, Вы не слышали?       Одного взгляда в лицо Эмили было понятно, что это имя она точно слышала, причём не раз и не из газет. Что до Эштона, то он от изумления приоткрыл рот, но словоохотливости не растерял и, быстро справившись с собой, пробормотал:       – Погоди... Мораг Блэк – это ведь ты?       – Была Блэк до замужества, - исправила она, но Эштона такие мелочи не интересовали, и он воскликнул, пихнув Эмили в бок так, что она резко покачнулась и едва устояла на ногах:       – Мерлин всемогущий! Вот это да! Да ты же теперь местная легенда!       – Упаси Мерлин так прославиться при жизни, - хмыкнула Мораг в ответ, досадуя, что всё же пришлось сознаться.       Она и не рассчитывала, что замужество станет своеобразным обнулением, но, похоже, именно так это и работало в большинстве случаев. По крайней мере до сих пор, признала она после короткой заминки, ведь теперь её инкогнито точно рассекретили и она уже могла представить, как злые языки понесут по всей территории заповедника весть о том, что с молодняком работает дочь азкабанского беглеца, а ныне – кандидата в министры магии, который теперь не сходил со страниц волшебной прессы от «Пророка» до «Ведьминого досуга»... И это в лучшем случае.       Отметив, что до сих пор не читала статей об отце, вышедших в «Придире», она неимоверным усилием заставила себя прислушаться к той ахинее, которую нёс Эштон, не скрывавший при этом какого-то злого восторга.       – Да про тебя же такое рассказывают... Это правда, что вас с Драко Малфоем держат в заложниках? - выпалил он, и Эмили неловко икнула.       – О да. – Мораг коротко закатила глаза. – Именно поэтому я сейчас здесь. Извини, кандалы забыла надеть.       Судя по недоумённо приподнятым бровям Эштона, он иронии не понял, и она со вздохом пояснила:       – Разумеется, нет, - но тут же прибавила: – Впрочем, ты мне вряд ли поверишь, так что не будем поднимать эту тему.       – Погоди, я ведь...       – Слушай, дела моей семьи тебя вряд ли касаются, - оборвала Мораг и прибавила, приподняв брови: – Ведь кто знает, что можно накопать о твоей при большом желании, верно?       И тогда она поняла, что попала в точку, потому что Эштон, покраснев, заткнулся настолько быстро, словно на него наложили Заклинание немоты. Мораг оставалось лишь жалеть о том, что она не воспользовалась этим приёмом раньше. Она не имела в виду ничего конкретного, однако легко было предположить, что, имея высокопоставленного родственника, болтун Эштон что-то да скрывал.       Остаток времени в заповеднике прошёл как по маслу. Мораг кормила малышей, чистила загон, между делом болтала с Эмили, которая оказалась очень милой, разве что чересчур скромной – впрочем, в сложившейся ситуации это было даже плюсом. Эштон же предпочитал отмалчиваться, но можно было не сомневаться, что, как только Мораг отправится домой, его тут же снова прорвёт на трёп.       Как оказалось, оба они работали официально, но не полный рабочий день, а потому, распрощавшись с мистером Грантом до завтра, с территории они вышли втроём.       Потянувшись до опасного хруста, Эштон развернулся на пятке и, уперев руки в бока, предложил:       – А что, девчонки, может, по сливочному пиву?       – Не рановато ли для пива? – уточнила в свою очередь Мораг, на что Эштон лишь отмахнулся:       – Да ладно тебе, это же не огденский виски! Пропустим по кружечке, отметим начало твоей практики. Здесь недалеко есть приличное кафе.       – Правда, Мораг, - присоединилась к уговорам Эмили. – Много времени это не займёт.       – Нет, ребята, мне в самом деле пора, - благодарно улыбнулась она, и Эштон неожиданно задиристо окликнул, явно воспринимая отказ как личное оскорбление:       – Что, дома муж ждёт?       – Да, - откликнулась Мораг без малейшего намёка на иронию или сарказм и неосознанно тронула отяготивший безымянный палец золотой обруч. – Муж.       На самом деле Уилл ждал её не дома – они договорились встретиться в Хогсмиде, куда Мораг и трансгрессировала, приземлившись в сотне ярдов от Визжащей хижины.       Во время каникул в деревеньке всегда было тихо и сонно, и Мораг, бросив взгляд на мреющий в полуденном зное Хогвартс, зашагала по главной улице, с интересом осматривая дома с тёмными окнами, магазинчики и редких встречных прохожих. Движущуюся ей навстречу тёмную точку она заметила не сразу, но, приглядевшись, не смогла сдержать удивлённого вздоха.       – Ауда! – воскликнула она и, наклонившись к самой земле, подхватила требовательно мяукавшего кота на руки. – Вышел меня встречать, негодник?       Приветливо мурлыкнув, кот потёрся носом о её щёку и устроился поудобнее, явно рассчитывая, что дальше его понесут. Противопоставить такой наглости было нечего, так что Мораг, прижав питомца к груди, пошла дальше, тем более что путь её лежал недалеко.       В соответствии с первоначальным планом дом в Хогсмиде подвергся тотальной перестройке, и, ещё не свернув за угол, Мораг услышала многоголосый стук молотков и то, как переругивались рабочие.       – Привет, мистер Россдэйл! – помахала она свободной рукой, и стоявший у распахнутой настежь парадной двери Бен, подняв глаза от плана стройки, приветливо заулыбался в ответ:       – Здравствуй, Мораг! Пришла полюбоваться на ваш особняк?       Она лишь закивала в ответ, хотя пока что назвать это строение домом, а тем более особняком язык бы не повернулся - после реконструкции от него остались только голые стены, которые теперь смотрели на улицу выломанными окнами, второго этажа не было вовсе, потому что Уилл по секрету сообщил, что на этот счёт у него есть отдельный «грандиозный план» – конец цитаты. Любопытствовать Мораг не стала, справедливо полагая, что в своё время, когда они переедут сюда, успеет насмотреться.       Пока что они жили в поместье в Порт Уильям и это было вполне комфортно для всех – и для них обоих, и для старших Блэков, которые до последнего надеялись, что молодожёны поселятся в доме на площади Гриммо, и отпускали племянницу с кровоточащим сердцем. Что до условно новых родственников со стороны Грэйволфов, включая Джареда, то они встречались в основном за обеденным столом, в течение дня не попадаясь друг другу на глаза. Дел всегда хватало, а потому всем им было не до дружеских посиделок, хотя атмосфера в доме была самая благодатная.       Между тем сам Уилл по пояс высунулся из окна первого этажа и, увидев Мораг, тут же перемахнул через низкий подоконник и быстро подошёл к ней.       – Мораг, мы же умоляли тебя не трансгрессировать в одиночку! – попенял он, наклоняясь чтобы её поцеловать, и она безмятежно откликнулась:       – Это ведь совсем рядом. До точки меня проводили, а здесь я уже у всех на виду. Тем более что меня встречали, - улыбнулась она, чуть теснее сдавив Ауду, после чего наклонилась и отпустила питомца в свободное плавание. Тот, гордо вильнув длинным тонким хвостом, тут же скрылся в темноватой прохладе дома, и Мораг громко хмыкнула:       – Хозяин...       Согласно усмехнувшись, Уилл обнял её и поинтересовался:       – Как практика? Тебе всё понравилось?       – Замечательно! – выдохнула она, схватив его за обе руки. – Мы сегодня возились с малышами. Они вот такие, ты представляешь?       Она раздвинула пальцы на несколько дюймов, показывая точный размер дракончика, но тут же уронила ладони и смущённо протянула:       – Ну что ты так улыбаешься?..       – Ничего, - отмахнулся он, притянув её за плечи и поцеловав в висок, - просто рад, что ты довольна... Хочешь экскурсию?       Мораг с удовольствием кивнула и прибавила:       – Если её проводишь ты, то очень хочу.       Улыбнувшись так, будто на такой ответ и рассчитывал, Уилл крепко взял её за руку и повёл в дом.       Оказалось, что то окно, через которое он покинул помещение, было кухонным. В большинстве комнат первого и пока что единственного этажа в настоящий момент шла подготовка к отделке, внутри сильно пахло сырой штукатуркой и холодным камнем, который, как Мораг думала до сих пор, вовсе не имел запаха. Оглядев коридор и уходящую в никуда лестницу, она свернула направо и оказалась в просторном зале, прежде бывшем, наверное, чем-то средним между парадной гостиной и библиотекой - на стене, противоположной окну, до сих пор виднелись выгоревшие следы там, где стояли стеллажи.       – Ты уже думал, что здесь можно устроить? – спросила она Уилла, оглядываясь по сторонам, и он предложил:       – Я думал, ты сама захочешь решить.       Это было лестно, хотя Мораг совершенно не представляла, как обустраивать дом с нуля. Можно было, конечно, уточнить у профессора, как комнаты выглядели раньше, посоветоваться с Марлин, Адаре или вовсе отдать всё на откуп Корни, но она не хотела ничего из этого. Это был их дом, только их, и решать о нём должны были они с Уиллом.       Подойдя к окну, она, опершись ладонями о подоконник, посмотрела на прекрасно видимый отсюда замок и, наконец, определилась:       – Нам нужна парадная зала. Этому дому предстоит принимать столько гостей, что как бы по шву не треснул... Ты так не считаешь?       Уилл молчал, не в силах поверить своему счастью. Она стояла теперь точно перед ним, в джинсах и простенькой белой футболке, волосы собраны в тугой хвост на макушке, из украшений - только два кольца, помолвочное и обручальное, и рубиновые серьги, целую жизнь назад подаренные Эдвардом. Но сейчас, в лучах солнца, проникающих сквозь пустое окно, она казалась даже не королевой, какой была для него всегда – богиней, так что на мгновение у него возникло совершенно нерациональное желание опуститься перед ней на колени.       Обернувшись и перехватив его взгляд, Мораг смущённо улыбнулась и окликнула:       – Ты что?       – Ты прекрасна, - прошептал он, не зная, что здесь ещё можно прибавить, и она польщённо порозовела, опустив ресницы.       Оглядываясь назад, она понятия не имела, как они пришли к такому итогу, но в глубине души понимала, что это – что угодно, но только не конец. И больше всего на свете она хотела верить, что это всего лишь очередное прекрасное начало.

***

      Концентрические круги расходились всё дальше в темноте, меняя цвет от кроваво-красного до нежно-лазурного в строгой зафиксированной последовательности, после чего движение на мгновение замирало и тут же неизменно продолжалось, но уже в обратном порядке. Звуков при этом не было, но иногда казалось, что круги испускают чуть слышное гудение как туго натянутый электрический провод. Обычно такой звук означал опасность, но сейчас страха не существовало. Вернее было бы сказать, что никаких чувств вовсе не возникало, и эта странная эмоциональная невесомость захватила его целиком, так что он, казалось, мог целую вечность парить в этой пустоте и безмолвии.       Это был калейдоскоп. Он не сразу догадался, но теперь, стоило этой простой мысли зародиться под крышкой черепа, он тут же уверился в её безоговорочной правдивости. Если бы у него осталось хотя бы наслаждение, ему пришлась бы по душе эта неторопливая смена цвета в пустующем пространстве, но ничего такого не было. Не осталось даже покоя, в который он мог бы погрузиться, созерцая это гипнотическое кружение, и это было фантастически прекрасно.       – Папочка...       Открыв глаза, Джаред с усилием сморгнул, концентрируя взгляд, и тут же улыбнулся склонившейся над ним Деви, которая обеими пухлыми ладошками беспокойно ощупывала его лицо.       – Привет, - шепнул он, поднимаясь на локте, и откашлялся, чтобы прочистить горло. – Вы давно вернулись?       – Четверть часа назад, - повинилась Адаре, опускаясь рядом на ковёр и притягивая к себе Деви, которая продолжала беспокойно тормошить Джареда, не давая ему сесть. – Прогулка не задалась, слишком жарко. Я пыталась её занять, но она что-то заскучала.       Говоря так, немного виновато, она с неописуемой нежностью провела пальцами по невесомым кудряшкам племянницы, так что стало ясно, что ворчит она не взаправду, а просто потому, что так полагается.       – Папа ай-ай? – спросила Деви, пальчиками сочувственно погладив его по локтю, и Джаред, усадив девочку себе на колени, поспешил заверить:       – Что ты, солнышко, папе не больно.       – Она права, вообще-то, - согласилась с малышкой Адаре, невесомым прикосновением пальцев обжигая ему щёку. – Тебе нужно больше отдыхать.       Он в ответ лишь качнул головой, поскольку беспокойство Деви можно было легко объяснить - увидев его на полу, она пришла к совершенно однозначным выводам и тут же поспешила на помощь. Отметив, что с логикой у их крошки полный порядок, Джаред очень сильно надеялся, что она ещё долго не узнает о том, что такое медитация и для чего она нужна.       Подаренные Грувом схемы он применял без страха, не боясь подвоха и кошмарных последствий, и это возымело эффект. Внешних проявлений не было, поскольку с браслетом он по-прежнему не расставался, но Джаред чувствовал, что теперь его сознание куда лучше поддаётся контролю, чем три месяца назад. Кошмары его почти не мучили, и он искренне хотел верить, что это не самовнушение.       – Уилл ещё не вернулся? – спросил он, свободной рукой протирая глаза, и Адаре с улыбкой успокоила:       – Все дома. Скоро будем обедать. Но сначала мыть руки, да?       – Ну, кто самостоятельная девочка? – подзадорил Джаред.       Услышав приглашение, Деви, которая ненормально сильно любила мыть руки, заёрзала, требуя, чтобы её поставили на пол, и хотела было броситься прочь из комнаты, но запнулась о краешек ковра. В последний момент Адаре всё же изловчилась её подхватить, всем телом ринувшись вперёд, так что девочка просто повисла у тётки на руках.       – Самостоятельность, говоришь? – усмехнулась она, бережно ставя малышку на ковёр и быстро поднимаясь следом.       – Мама, бух! – объявила Деви, нисколько не испугавшись, и радостно затопала крохотными сандаликами, на что Адаре категорично заявила:       – Никаких больше бух! Дай маме ручку.       Покорно протянув ладошку, девочка позволила себя увести, но в дверях всё же обернулась и помахала Джареду свободной рукой.       Помахав в ответ, он дождался, пока обе они скроются в коридоре, а после медленно опустил лицо в ладони, силясь вернуться в реальность и думая о том, как сильно ему сейчас не хватает Эйдана. Конечно, он скучал, но была у его устремлений и иная причина, куда более корыстная – ему просто нужно было подтверждение того, что всё действительно в порядке.       Когда он спустился в столовую, все обитатели поместья уже собрались за столом, и сидевший во главе профессор Грэйволф благодушно допрашивал Мораг о её практике в драконьем заповеднике.       – Привет, - улыбнулся Джаред, наклонившись и поцеловав её в подставленную щёку. – Куда ты сбежала утром? Я думал, ты хотя бы на завтрак останешься.       – Хотела добраться пораньше, - ответила Мораг и тут же, не дожидаясь расспросов, выпалила: – Там просто замечательно! Мы сегодня кормили малышей, представляете? Дракончики пока совсем крохотные, поэтому мясо для них специально обжаривают...       Её рассказа хватило ровно до подачи десерта, и, наконец, профессор подытожил:       – То есть, наше вмешательство не требуется?       – Что Вы, нет! – воскликнула Мораг и заверила: – Всё прошло чудесно. Правда, меня мигом вычислили как Блэк, но я сама виновата - стоило крепче держать язык за зубами. Тем более что этого Эштона не переслушаешь, - прибавила она и хмыкнула, обменявшись весёлыми взглядами с сидевшей напротив Адаре.       – Значит, ты вернёшься туда и завтра? – уточнил Уилл с самым серьёзным видом, но возможный ответ Мораг потонул во всеобщем хохоте, и он прибавил с задумчивой полуулыбкой: – Если у тебя нет никаких планов кроме этого, разумеется.       – Вообще-то, есть, - откликнулась она с искренним удивлением, откладывая салфетку чуть в сторону от тарелки. – Завтра мы идём покупать свадебное платье Гермионе. Она ведь пригласила Адаре и меня, помнишь?       До сих пор она была уверена, что Уилл не мог забыть о заранее оговорённом распорядке, но одного взгляда в его сверх всякой меры довольное лицо хватило, чтобы понять, что этот разговор он завёл нарочно. Заранее напрягшись и приготовившись к очередной перепалке, она сделала вид, что полностью поглощена стоявшей перед ней едой, а Уилл между тем откинулся на спинку стула и, глядя в расписной потолок над столом, протянул:       – Может, и себе что-нибудь подберёшь...       – Я так и знал, - с усмешкой пробормотал Джаред, и Адаре покачала головой, поскольку прибавить здесь было решительно нечего.       Брак они зарегистрировали ещё в середине марта, поскольку время поджимало, и теперь Уилл то и дело будто между прочим заводил разговор о том, что неплохо бы сыграть свадьбу по всем правилам, однако Мораг вовсе не считала это необходимым.       – Я могла бы подобрать себе только платье подружки невесты, но это право у нас всех отняла Корни, - объявила она и улыбнулась под всеобщее понимающее хмыканье.       – Надеюсь, до свадьбы обойдётся без истерики, - заметил Джаред и справедливости ради признал: - А ведь когда-то казалось, что Гарри в роли шафера – это сущий кошмар.       – Брось, Джаред, Корни отлично справляется, - вступилась за сестру Мораг, радуясь, что удалось сменить тему, но не могла не признать: – Конечно, она в последнее время сделалась слегка нервной, но со свадьбой это пройдёт.       – Я бы не был так уверен, - вмешался Уилл и, обернувшись к ней, предложил: – Может, предложим ей организовать и нашу свадьбу тоже, чтобы проверить, насколько хватит её выдержки?       Коротко выдохнув, Мораг отложила приборы и попросила:       – Уилл, прекрати. Все прекрасно знают, что свадьба устраивается не для молодожёнов, а для их обожаемой родни. Кому-то здесь не хватает радостных эмоций? Профессор? Адаре? Джаред?.. Видишь? – обернулась она к мужу и усмехнулась с выражением явного превосходства на лице. – Нам и без того замечательно живётся.       – Ты забыла уточнить у Деви, - подсказал профессор Грэйволф, которого вся эта ситуация, по-видимому, забавляла, и Мораг, быстро обернувшись, наморщила нос в ответ.       – Мы всё это уже обсуждали, разве нет? – спросила она, снова обернувшись к медленно закипающему Уиллу. – И ты, кажется, был согласен с приведёнными доводами... Да кому вообще нужна эта чёртова свадьба?       – Да мне! – взорвался он воплем. – Мне нужна эта чёртова свадьба!       Мерлин свидетель, он не собирался вот так вопить об этом, но его просто довели вечные попытки перевести всё в шутку, так что теперь его было уже не остановить, и он выговаривал слово за словом то, что копилось в нём долгие месяцы:       – Эта свадьба нужна мне! По-видимому, только мне, но это ведь такая мелочь, верно? А мне это нужно, понимаешь ты? И церемония у алтаря, и три сотни приглашённых, из которых мы знаем в лучшем случае половину... И чтобы ты была в белом платье... И торт, и сраные бабочки!       – Бабочки! – пискнула Деви, в предвкушении захлопав в ладошки.       Глухо фыркнув в подставленный кулак, Джаред поспешил спрятать смех за кашлем, а Адаре, поднимая племянницу из стульчика, покосилась на Уилла и пригрозила:       – Благодари Мерлина, что она повторила именно это слово.       Осекшись на самом пике звукового припадка, он покраснел и, отбросив от себя чайную ложечку, обессиленно откинулся на мягкую спинку стула.       Повисла неловкая пауза, в продолжение которой все домашние напряжённо переглядывались между собой, но наконец профессор Грэйволф, утерев губы салфеткой, поднялся и, адресовав красноречивый жест прислуге, предложил:       – Давайте-ка продолжим чаепитие в гостиной. Там атмосфера более... располагающая.       Согласно кивнув, Адаре с сожалением оглянулась на брата, но ослушаться не посмела и первой вышла в коридор, унося Деви прочь.       – Может, не стоит оставлять их вот так? – поинтересовался Джаред из простой боязни за моральное благополучие друга, но Адаре лишь строго покачала головой:       – Нет уж, между собой они должны разбираться сами. Идём, дай им время.       После того, как остались в столовой вдвоём, Уилл и Мораг долго сидели в молчании, не глядя друг на друга, но наконец она повернулась на стуле и, сползя на самый край, потянулась и обняла его, к счастью, не встретив сопротивления.       – Прости, - повинилась она, губами скользя по его скуле, на которой до сих пор пылали яркие пятна. – Я просто не подумала об этом. Думала, ты просто дразнишься и вообще всё это не всерьёз. Почему-то принято считать, что церемонию во всех подробностях представляют себе только девушки... И потом – я ведь в первый раз замужем, так что имею право ошибаться.       По лицу Уилла было понятно, что он не собирается так просто поддаваться её ласкам, но всё же смолчать он не сумел и сварливо буркнул:       – Первый и последний.       – Как скажешь... – протянула она нараспев, не переставая улыбаться, и послушно повторила: – Первый и последний.       Смерив её взглядом искоса, словно планировал таким образом вычислить подлог, он не нашёл подтверждений собственным подозрениям и со вздохом потянул Мораг на себя, в конце концов усадив себе на колени.       – Давай с тобой договоримся раз и навсегда, - предложил он, когда она прижалась плечом к его груди, снизу вверх обеспокоенно заглядывая в лицо. – Я не хочу показаться тираном, но мне было бы гораздо легче, если бы ты не преподносила собственное мнение как истину последней инстанции, не обсудив со мной текущее положение дел. Надеюсь, ты меня услышала.       То, что он говорил нарочито затянутыми витиеватыми предложениями, было самым ярким свидетельством того, как сложно ему сейчас подбирать слова, и Мораг, с трудом подавив нежную улыбку, кивнула:       – Я тебя услышала.       Вновь смерив её пристальным взглядом, немало удивлённый такой покорностью Уилл решил говорить откровенно до самого конца и признался, горько качая склонённой головой:       – Это всё бред какой-то... Есть официальный документ с печатью, но всё как-то...       Он не смог найти слов и попытался отвернуться, но Мораг ему не позволила, прижав ладонь к щеке и заставляя смотреть в глаза.       – Не по-настоящему? – догадалась она, и он нехотя кивнул, сознаваясь. – Глупый... Почему ты сразу не сказал, как есть?       – Как о таком скажешь? Ты всё так убедительно расписала, будто по полочкам разложила, и с тобой все согласились... А тут я со своим тортом.       Он беспомощно усмехнулся, пожав плечами, и Мораг обняла его крепче, прижимаясь изо всех сил, словно лишь так могла показать, насколько сильно виновата, заставив его почувствовать, что остался в меньшинстве.       Прошедшие месяцы многое изменили в их отношениях, не испортив их, но странным образом заострив. Если быть честной с самой собой, Мораг чётко знала, в чём дело. С тех самых пор, как они начали встречаться, они с Уиллом большую часть года проводили в Хогвартсе, но на каникулах их вынужденно отрывали друг от друга, чего теперь они позволить себе не могли. Они всегда были вместе, и это было не хорошо и не плохо – просто иначе. Те черты характера друг друга, на которые раньше едва обращал внимание, теперь проявлялись с новой силой, так что фактически им пришлось заново знакомиться уже после вступления в брак. Хотя, стоило ли ожидать иного, подумала она, покручивая пуговку на воротнике его рубашки, если с самого начала у них всё было шиворот-навыворот.       – Ты в самом деле так сильно хочешь увидеть меня в белом платье? – спросила она, и Уилл грустно вздохнул в ответ:       – Очень.       Отстранившись так, чтобы видеть его лицо, Мораг обняла его за шею и подвела итог:       – Я по-прежнему считаю, что свадьба – пустая трата времени и сил, но ради тебя я готова всё это вытерпеть. Когда бы ты хотел?       Смотреть в этот момент на Уилла было истинным удовольствием: оторопело сморгнув, он уставился на Мораг так, что по выражению лица было понятно – он не поверил ни единому слову. Но понемногу до него всё же доходило, что она говорит всерьёз, и тогда выражение его глаз сменилось, это было уже сомнение иного толка – отсутствие веры в то, что она могла согласиться так быстро.       – Я... Дьявол, у нас же ничего не готово! – спохватился он, в отчаянии хлопнув себя ладонью по лбу. – Мы точно не успеем всё организовать до конца лета!       – Нам не обязательно играть свадьбу летом, - напомнила Мораг, но он с плохо скрываемым возмущением возразил:       – Разумеется, обязательно!       Он говорил с таким жаром, что Мораг поняла – у него в голове уже существует предельно чёткая картинка того, как всё будет проходить, так что теперь она почла за лучшее не вмешиваться и предоставить ему возможность самому определиться с планом действий.       Этого оказалось достаточно, чтобы Уилл даже порозовел, но всё же на достигнутом он не планировал останавливаться и признал:       – Мне бы хотелось ещё кое-что услышать из твоих уст.       – «Я буду сверху»? – предположила Мораг, и он едва сумел побороть усмешку, но все же неимоверным усилием сохранил серьёзное выражение лица и предупредил:       – Я тебя ни к чему не принуждаю, но пора нам с тобой поговорить о самом важном в любом браке.       – О чём?       – О детях.       Единственной фразы хватило, чтобы Мораг, отстранившись, напряжённо выпрямилась, и он поспешил успокоить, спохватившись:       – Не сейчас. В будущем. Ты хотела бы?       Она молчала, лихорадочно размышляя. Мораг никогда не считала себя достаточно прозорливой, и ей бы искренне хотелось обладать той самой женской интуицией, какая была у Корнелии и позволяла выпутываться из самых запутанных ситуаций. Но сейчас, глядя Уиллу в лицо, она внезапно почувствовала, как колыхнулось в груди то самое чувство, и она тут же поняла – он спрашивает не просто о гипотетических наследниках, а о том, видит ли она это самое треклятое будущее с ним.       Дети – наше продолжение... Так говорила Кира, но лишь теперь она в полной мере поняла значение этих слов. И сейчас всё зависело только от того, позволит ли она себе роскошь мечтать о будущем или так и останется в плену кошмаров прошлого.       Пропустив по рукам волны осязаемо острых мурашек, Мораг кивнула, и Уилл выдохнул с непередаваемым облегчением:       – Хорошо... Я не тороплю тебя, - прибавил он, скользнув пальцами по её напряжённой шее. – Мне просто важно знать, что мы хотим одного и того же. Я для себя уже всё решил и хотел бы узнать, что ты думаешь на этот счёт.       – Уилл... Я...       – Ладно, родная, - кивнул он в ответ на её растерянный лепет, - не говори ни слова, я тебя понял. Дюжина так дюжина!       Он произнёс эту фразу с таким показным смирением, что Мораг, несмотря на напряжение, звонко расхохоталась, так что за дверью столовой что-то отчётливо звякнуло и грохнуло – не иначе, прислуга подслушивала под дверью, чтобы при необходимости тут же устранить беспорядок, наведённый хозяевами в пылу ссоры.       – Уилл! – воскликнула она, замахнувшись на смеющегося мужа ладонью. – Я ведь тебе не курица-наседка! Какая ещё дюжина?       – Может, и чёртова, - покладисто заметил он и едва сумел увернуться от угрожающе воздетой руки, а Мораг между тем отрезала:       – Я ни за что в жизни не стану рожать тринадцать раз! Это вообще-то больно!       – А сколько тогда? – тут же спросил он.       Мораг покраснела, но всё же задумалась. Имея перед глазами множество примеров, она вполне могла выбирать, но картинка, однажды увиденная в зеркале, была слишком уж притягательной, чтобы просто так от неё отмахнуться. И самым удивительным было, пожалуй, то, что Мораг понимала – это не слепое желание следовать подаренному пророчеству. Это был её осознанный выбор.       У неё в памяти снова промелькнуло красное платьице в горошек, и она улыбнулась:       – Хватило бы и двоих.       Уилл своими планами на этот счёт делиться не спешил, но то, как он выдохнул с явным облегчением, явно свидетельствовало о том, что их мысли насчёт будущих детей совпадают.       – Хорошо... – выдохнул он и тут же суетливо прибавил: – Но только чтобы мальчик и девочка, ладно?       – Грэйволф, ты что, мне условия ставишь? – возмутилась Мораг, едва сдерживая новую волну совершенно дурашливого хохота, и он развёл руками, показывая, что ничего с собой поделать не может, после чего уточнил:       – А как ты хотела, котёнок? У нас в семье вообще-то патриархат!       – Скажи об этом Адаре, - напутствовала она, коротко поцеловав его в уголок рта. – Она, кажется, не в курсе.       Манерно приподняв бровь, Уилл ответил ей лукавым взглядом, какого она раньше у него не замечала. Разумеется, их разговор пока что носил исключительно гипотетический характер, но Мораг поняла, что лучше бы ей запомнить хорошенько всё то, что говорил сейчас Уилл. А пока что ей оставалось только день за днём постепенно узнавать его и гадать между делом, закончатся ли когда-нибудь для них милые сюрпризы и страшные тайны друг в друге.

***

      На них давно уже начали оборачиваться все посетители булочной мадам Девон, но Гермиона оставила попытки призвать разошедшуюся Корнелию к порядку. Впадая в раж, она явно теряла связь с реальностью, так что теперь в курсе подготовки торжества были абсолютно все те, кто решил отобедать сегодня на летней веранде кафе.       – Замечательно! – объявила Корнелия, всплеснув руками в порыве плохо сдерживаемого отчаяния. – Свадьба уже первого августа, а у нас совершенно ничего не готово! Мерлин всемогущий, как ты можешь оставаться настолько спокойной?       – А с чего мне волноваться? – не осталась с долгу Гермиона, осторожно отставляя опустевшую тарелку на край столика, чтобы в неё не угодили разрозненные проспекты и брошюры, которые Корнелия притащила с собой. – Можно подумать, если салфетки на столах будут оттенка «голубая бирюза» вместо просто бирюзы, Терри передумает на мне жениться... Корни, ты что?       Она ещё не успела договорить, когда заметила, что лицо Корнелии недоумённо вытянулось, а уже спустя секунду в её широко распахнутых глазах можно было без труда прочесть самый настоящий испуг.       – Какая ещё голубая бирюза?.. – эхом спросила она и, на мгновение занырнув в собственный планировщик, порылась в нём и в негодовании воскликнула, обвиняя: – Ты же хотела цвет французской ванили!       Сама Гермиона такого припомнить не могла, но Корнелия уже тыкала пальцем в конспект их очередного разговора, возмущённо вопия:       – Вот! Ну вот же! В прошлый четверг я дала тебе палитру, и ты своими руками выбрала французскую ваниль! А теперь ты хочешь голубую бирюзу?!       Опешившая от внезапности и нелепости атаки, Гермиона не могла вымолвить ни слова в собственную защиту, потому что в глубине души она, конечно, хотела для них с Терри красивую свадьбу, но никак не планировала сходить с ума на почве подготовки, рассудительно полагая, что у них и без того немало поводов для беспокойства.       Между тем Корнелия в своих стенаниях вышла на новый уровень и, обречённо уронив ладони на колени, прошептала:       – В таком случае мне снова нечего надеть... Знаешь, Гермиона, - проворчала она, взяв себя в руки в прямом и переносном смысле, - ты, конечно, моя подруга, и я люблю тебя, но в такие моменты мне хочется тебя прибить!       Грэйнджер в ответ лишь показательно чмокнула губами, целуя воздух, и рассмеялась.       Разумеется, Гермиона была признательна подруге за все её труды и беспокойство, но в то же время она прекрасно понимала, почему Драко предпочёл не выходить на обед, а остаться в банке. Этим летом его тоже удалось устроить на практику в «Гринготтс» – правда, в отдел обмена валют, где на стажёра тут же с радостью перевесили повинность общения с будущими маглорождёнными первокурсниками и их обалдевшими от обилия информации родителями. Теперь ежевечерний отчёт о проделанной работе начинался у Драко непременным восклицанием «Какие же эти маглы тупые!», впрочем даже Гермиона понимала, что бранится он больше в шутку, чем всерьёз. Что показательно, при Кензи он молчал в тряпочку и на все вопросы ограничивался скупым заверением о том, что работать в банке очень интересно.       Сама Гермиона вернулась к своей прошлогодней деятельности, с удивлением обнаружив, что в отделе её уже ждали, а, значит, можно было надеяться, что после выпускного без работы она не останется. Конечно, это не было необходимостью, но они с Терри рассудили так, что сидеть дома ей будет всё же скучновато.       Сделав глоток из стакана с лимонадом, Гермиона задумалась о том, что неплохо бы было и Корнелии найти занятие на лето, но теперь для этого было уже слишком поздно, потому что в подготовку к свадьбе брата и лучшей подруги она зарылась по самую макушку. Может, Гарри в гости заманить под благовидным предлогом?       – Вы оба меня просто с ума сведёте, - между тем простонала Корнелия, на мгновение закрыв лицо руками. – Пусть Антаресу совершенно всё равно, в каких туфлях идти к алтарю, но ты-то куда! Мерлин всемогущий, и как Гарри с этим справился...       – Что это ты расшумелась, лапочка?       Подойдя к их столику, Марлин заняла свободный стул и изящным взмахом руки подозвала официанта. Гермиона украдкой адресовала будущей свекрови умоляющий взгляд, и та подмигнула, всем своим видом демонстрируя, что ситуация под контролем.       – Мам, она опять сменила цветовую палитру! – пожаловалась Корнелия, на что Марлин со всегдашним спокойствием откликнулась:       – Как хорошо, что мы ещё не заказали торт, верно? Не переживай, милая, - успокоила она и, потянувшись поверх кресельного подлокотника, поцеловала приунывшую дочку в щёку. – Ты со всем справишься, вот увидишь.       При этом она подала условный сигнал Гермионе, и она тут же включилась в хвалебную песнь, заверив:       – Правда, Корни. Ты такая молодец, у тебя всё так ловко получается... Мы сами никогда бы не справились с этим так славно, как ты.       – Правда? – уточнила она с недоверием, но выглядела глубоко польщённой.       Улыбнувшись одними губами, Марлин обняла её за плечи и пообещала:       – Всё будет в порядке, лапочка. До обеда с Грэйнджерами ты успеешь составить полноценную презентацию.       После этих слов Корнелия, казалось, окончательно успокоилась. Что до Гермионы, то она предстоящего обеда с родителями и сопутствующего обсуждения церемонии ждала с содроганием, потому как вовсе не была уверена, что в процессе обе стороны сумеют сохранить лицо.       До сих пор они с родителями виделись примерно раз в месяц, а то и реже, и их обоих, казалось, такое положение вещей вполне устраивало. Помня расхожее высказывание о том, что дочка – отрезанный ломоть, Гермиона не роптала, но всё же на протяжении всех месяцев с тех пор, как Терри сделала ей предложение, её не покидало ощущение предательства со стороны родителей. Ведь это они, а не Корни, должны были сейчас сидеть рядом с дочерью с горящими глазами и истрёпанными нервами и выбирать манер крепления для бутоньерок. Это родная мать, а не Марлин, должна была вести её завтра в салон свадебных платьев. И здесь нельзя было погрешить на то, что маглам нет хода в волшебные магазины – были разные выходы, всё зависело лишь от желания покупателей, да Гермиона бы запросто согласилась и на магловские салоны... Но её трогательные усилия, увы, не были нужны совершенно никому, кроме Терри и его семьи.       Остаток рабочего дня прошёл для неё как в тумане, но тем не менее плодотворно, так что напоследок она даже умудрилась получить похвалу от мистера Аккерли, который дважды в день заглядывал в отдел, чтобы лично убедиться, что у практикантки всё складывается хорошо. Наведя порядок на рабочем месте и попрощавшись до завтра с Глэдис и Мэвис, Гермиона с тяжёлым сердцем трансгрессировала домой.       В квартире, когда она вошла, было тихо, и она уже забеспокоилась, что Антареса снова вызвали по делам – и одному Мерлину было известно, что это могли быть за дела, - но всё оказалось не так страшно. Жениха она обнаружила в гостиной: растянувшись на диване, он спал, уронив на грудь книгу в неопознаваемой кожаной обложке. Во сне его лицо казалось настолько безмятежным, что она не решилась его будить и немного постояла в дверях, наблюдая. Она не могла бы сказать наверняка, снится ему что-нибудь или нет, но, чем дольше смотрела, тем сильнее она ощущала, как все тревоги и волнения прошедшего дня остаются за порогом.       Подойдя и осторожно убрав книгу на журнальный столик, она села на диван и медленно вытянулась рядом, забравшись Антаресу под руку. От него пахло крепким табаком и парфюмом, который она подарила ему на Рождество, и Гермиона улыбнулась, нежно вжавшись лицом ему в воротник, губами почти касаясь кожи и вдыхая терпкий запах полной грудью.       Должно быть, тепло тела рядом всё же потревожило его и, чуть приметно дёрнувшись, Антарес открыл глаза и тут же сонно усмехнулся:       – Привет... Который час?       – Половина четвёртого, - шепнула она, не поднимая головы. – Как прошёл день?       – Хорошо, - отозвался он, с трудом подавив зевок. – С утра повозился с малышами, немного потренировался с Морганом, потом пришёл домой и вырубился. А как твой? В банке всё нормально?       Гермиона с удовольствием закивала, крепче прижавшись к нему всем телом.       – Да, всё хорошо. Я опять умудрилась довести Корни до истерики, - хихикнула она, и Антарес отмахнулся:       – Это сейчас не сложно. Что на этот раз? – полюбопытствовал он, и Гермиона призналась:       – Ей показалось, что я кардинальным образом сменила цветовую гамму торжества.       – А на самом деле?       Перевернувшись на живот, она посмотрела ему в глаза и, почему-то перейдя на шёпот, уточнила:       – Честно?.. Мне вообще всё равно, в каких цветах будет оформлен банкетный зал. У меня, конечно, есть кое-какие пожелания к собственному платью и причёске и пара замечаний по самой церемонии, но меня совершенно не заботит, какой высоты будет каблук у туфелек подружки невесты и что там будет с количеством букетов в президиуме... Тебя это обижает? – спохватилась она, и Антарес покачал головой:       – Нет, что ты. – Он обнял её крепче, пытаясь успокоить. – Ты права, это ведь не самое важное. Если говорить совсем откровенно, то я бы, наверное, в кои-то веки вдохновился примером Уилла и обошёлся бы без громкого торжества. Но давно уже доказано, - вздохнул он, - что свадьбу играют не для жениха и невесты, а для их родственников.       Он говорил с таким показным смирением, что Гермиона рассмеялась, кивая, и согласилась:       – Да, так и есть. Представь, что будет, скажи мы сейчас Корнелии, что не хотим никакого праздника? Да она нас просто отравит!       Они говорили вроде бы в шутку, но подспудно Антарес чувствовал, что прежняя беззаботность Гермионы медленно тает – тем сильнее, чем дольше они говорили о подготовке к свадьбе, и он отлично понимал, в чём тут дело.       Тронув её лицо за подбородок, он тихо окликнул:       – Эй... Я ведь буду там рядом с тобой.       – Я знаю, - улыбнулась она и, приподнявшись на локтях, поцеловала его со всей доступной нежностью, а затем отстранилась и предложила: – Давай сходим куда-нибудь поужинать.       – Давай, - тут же согласился он и поднялся на локтях, протирая глаза. – А куда?       – Да какая разница, - отмахнулась она, тряхнув головой в порыве необъяснимого задора, и Антарес с улыбкой согласился:       – И вправду никакой.       Обрадовавшись тому, что он так быстро согласился, она прыжком уселась, поджав под себя ноги и глядя на него с такой обезоруживающей улыбкой, что Антарес с замиранием сердца понял, что не соврал ни единым словом. Ему действительно неважно было, куда теперь идти. Лишь бы с ней.