Можно мне тебя согреть?

Азирафаэль ходит взад-вперёд между книжными полками, рассеянно поправляя выбивающиеся корешки раритетных изданий. Сосредоточиться сегодня никак не получается. И какао тоже не хочется. В голове мелькает мысль, что он умудрился пропустить уже и сегодняшний завтрак, но ее тут же вытесняет тревога. Букинист опускается в продавленное кресло, сняв очки и с силой запустив пальцы в растрепанные светлые кудри, которые приходят от этого в ещё больший беспорядок. Прошло без малого три недели с того дня, или, вернее, ночи, когда Энтони попросту исчез. Ангел и демон засиделись тогда далеко заполночь в магазине Азирафаэля за очередным сухим красным раритетом из тайников Кроули и миллионным по счету, но всегда таким затягивающим разговором обо всем на свете. В тот вечер в душе светловолосого ангела время от времени неуловимо шевелилось дурное предчувствие, как будто в тёплую уютную комнату вползает струя ледяного сквозняка из-под двери. Но, желая задавить тревогу на корню, Азирафаэль наслаждался изысканным сырным ассорти и ещё больше - адским созданием, замечательно рыжеволосым, кудрявым, красивым и остроумным. И таким… душевным? Создание пересело в один прекрасный момент из «позы допроса» напротив в три четверти к ангелу так, что узкое колено, затянутое в просто дьявольски тесные и совершенно дьявольски чёрные джинсы, как бы мимоходом касалось колена Азирафаэля - округлого, скрытого под тонкой светлой шерстью классических брюк. Легкие и как бы случайные касания согревали и чуточку будоражили, как всегда согревало и чуть будоражило ангела присутствие рядом Кроули. Азирафаэль вряд ли мог признаться в этом себе вслух, но ему так хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Чтобы Кроули с преувеличенной деликатностью не отодвигал колено, пряча за зеркальными очками удовлетворённый прищур. Чтобы обе его, Азирафаэля, ладони легли на чёрную плотную ткань, нежно проводя по узким бёдрам от колен до тазовых косточек и выше, задержавшись на стройной талии. Так хотелось опуститься на колени между этих прекрасных длинных ног и обнять всего Кроули, приподняв чёрную шёлковую рубашку и прильнув щекой к тёплому плоскому животу. В этот вечер как-то особенно, сильнее, чем обычно, ангелу не хотелось отпускать рыжего демона от себя, в февральскую ледяную тьму Лондона. Говорить с ним бесконечно, бесконечно молчать с ним и позволить себе положить его голову на свои колени. Позволить себе коснуться густых медных прядей и удивиться, какие они мягкие. Позволить себе… позволить ему… Игла необъяснимой тревоги и тоски в груди мало-помалу начала колоть острее. Посреди какой-то нейтральной фразы Азирафаэля панически потянуло сгрести дорогое сердцу растрепанное демоническое существо в охапку и спрятаться вместе с ним в какой-нибудь тайный угол от опасности, приближение и неотвратимость которой ощущала уже даже ангельская кожа, покрываясь мурашками холода. Азирафаэль помнит, что на городских часах в миле от них успело пробить три, когда с грохотом и звоном распахнулось окно, снеся с подоконника стопки неразобранных книг. Ангел готов поклясться, что видел, как сама темнота хлынула в комнату с ледяным ветром и снегом. Он помнит, как разбился бокал на столе и опрокинулся стул Кроули. А когда Азирафаэлю удалось наконец закрыть окно, навалившись на защелку всем весом, комната была пуста. Не имевший мобильного телефона ангел не покидал стен магазина, подрываясь на каждый из редких телефонных звонков. Измученный ожиданием, он раз за разом набирал на стареньком аппарате номер Кроули в надежде услышать знакомый голос на другом конце провода. Голос, давно ставший для Азирафаэля ближе и важнее тысяч голосов, которые безошибочно распознавал его чуткий, как у всех ангелов, музыкальный слух. Такой живой и переменчивый, с чуть болезненной хрипотцой. Голос, который умел быть и бесконечно нежным, и отталкивающе злым, и бархатно-манящим, и отчаянно больным и потерянным, переворачивая тогда все внутри ангела. Голос, без которого Азирафаэль не мыслил своей жизни. В очередной раз автоответчик. Ангел уже знает и сердцем и умом, что что-то случилось, что Кроули не прослушает, но все же не может не ответить пусть даже давно записанному родному голосу. - Энтони, - тихо говорит он в трубку, и голос предательски дрожит. - Я соскучился. Очень-очень. Пожалуйста, скажи, что с тобой все в порядке. Я…я больше не могу так. Ангел роняет трубку. Услышав голос Кроули и не видя, не чувствуя его рядом, он теряет самообладание. Черт, он такой… без него так пусто. И страшно. За него. Плечи под светлым пиджаком вздрагивают, мокрая щека прижимается к трубке телефона. Через некоторое время ангел кое-как берет себя в руки и звонит ещё раз. - Это Энтони Кроули, говорите что нужно, только стильно. - Это снова я. Я тебя так… Кроули, я иду тебя искать.