Можно мне тебя согреть?

Благодаря отсутствию у неземных существ циркадных ритмов Азирафаэля совершенно не смущает ни низкий утренний туман, ни то, что часы в отдалении бьют пять. Само собой, на улице сейчас никого, и неспешная (а куда спешить?) прогулка наедине только с собой доставляет ангелу некоторую радость даже сейчас. Привычные улицы, такие суетливые и шумные днем, понемногу все остаются позади. Ангел выходит на пустыри, и там тоже есть своя несомненная, хоть и смутно-опасная, красота для его глаз. Скелеты недостроенных зданий, в пустых глазницах которых клубятся клочья тумана. Мороз по коже. Но не только от этого. Есть ещё кое-что, что заставляет ангела резко поспешить к дальней недостройке, перед которой зияет красноватый зловещий котлован. Азирафаэля заставляет чуточку улыбнуться представленная им со стороны картина - светловолосый упитанный букинист в кремовом пальто с иголочки буквально ломится через стройку, меся густую грязь своими идеальными светло-карамельными ботинками. Он не ошибся. В оконном проёме одного из домов на уровне предполагаемого третьего этажа чернеет знакомый силуэт. Свесив с окна длинные ноги и привалившись боком к пыльному кирпичному простенку, Кроули уже издалека выглядит совершенно обессиленным. Азирафаэлю требуется какая-то пара секунд, чтобы очутиться рядом с ним. - Кроули! Что с тобой? Ты в порядке? - ангел тут же понимает, что это самый идиотский из возможных сейчас вопросов. Дрожащие пальцы Кроули еле удерживают разбитые очки. Медные волосы взлохмачены и измазаны сажей, как и одна щека. Демон ощутимо прилагает все усилия, чтобы не отключиться прямо сейчас - глаза закрываются сами, его сильно бьет дрожь. Азирафаэль аккуратно забирает у демона то, что осталось от очков, и берет его руки в свои. Они просто ледяные, и ангел сразу начинает растирать их в своих ладонях, пытаясь хоть как-то согреть. - Меня нашли. - коротко говорит демон. - Боже, Кроули. Это… это они? Твои? - О н и не мои, - сверкнув глазами, цедит Кроули. Только полное отсутствие шипящих согласных в произнесённой им фразе не даёт ей зловеще прозвучать на родном языке демона, языке пресмыкающихся. - Что же будет теперь, дорогой? - привычный румянец сходит с щек Азирафаэля. Ухоженные, гладкие белые ладони несмело ложатся на ссутуленные плечи под чёрной тканью пиджака. Рыжий демон обессилено опускает голову ещё ниже, упираясь горячим лбом в лоб блондина. - У тебя жар, Кроули! - Знаю. Наверное. Да и похер. Блондин бережно обнимает рыжеволосого, и тот не сопротивляясь приваливается к нему, пытаясь согреться на широкой и тёплой ангельской груди. - Видел их тайное место? Под залом. - Кроули стучит зубами и чуть задыхается, полулёжа в объятиях ангела. - Тем, да, где ещё суд был. Блядь. - по его телу проходит дрожь, похожая на судорогу напряжения. - Энтони? - тёплые руки обнимают крепче, нежная ладонь ложится на впалую, небритую щеку. - Что там… что о н и посмели с тобой сделать? - Там ледяной коридор. Они знают, как сильно я не выношу холод. Да… коридор. Они заперли его и заходили раз в день, спросить меня. - Что спросить, Кроули?! - ангел гладит его по щеке. Встревоженные серые глазищи напротив глаз демона наполняются предательской влагой. Ангелу страшно за него. Лицо Кроули болезненно перекашивается на секунду. Обычная пренебрежительная гримаса тоже не получилась. - Неважно, ангел. Я не ответил. - Но о чем? О нас? Обо мне? Энтони!? - Я ссссказал, - змеиный акцент прорывается у Кроули на сей раз вполне успешно, - зсссссзабей. Потом им надоело. Или не надоело, а ещё что. Выпусссстили. Сссука. Азирафаэль чуть улыбается. Бранится, значит, жить будет. Ангел ругает себя мысленно, что не сообразил взять на поиски свой термос, подаренный когда-то самим Кроули, «чтобы у тебя всегда было при себе твое совершенно несссьедобное приторное топливо». Сейчас бы дымящееся какао на молоке, налитое прямо в крышку термоса, ох как пригодилось. - Тебе нужно поесть, дорогой. - демон пытается из последних сил изобразить испепеляющий взгляд исподлобья, но замечание ангела правдиво. Выглядит Кроули попросту чудовищно. Лицо совершенно белое, бескровные губы искусаны и трясутся от холода, в глазах играет неестественный, болезненный блеск, и, окружённые темными тенями, эти глаза выглядят огромными на измождённом лице. Он явно болен не первый день, понимает Азирафаэль, пытаясь сосчитать пульс на ледяном запястье. Пульс частый и рваный. - Ради всего… ммм… ангел. Пойдём куда-нибудь в тепло, - сквозь стук зубов выдаёт Кроули, лёжа щекой на округлом плече Азирафаэля. До книжного магазина им приходится идти медленно: Кроули на грани потери сознания и едва стоит на ногах, так что Азирафаэлю приходится постоянно поддерживать его за плечи и талию. Ангел чувствует каждую его косточку, чувствует, какой Кроули горячий и как его колотит лихорадка. Распахивая дверь магазинчика, свободной рукой Азирафаэль бережно прижимает худое тело к себе и понимает в тысячный раз, что не отдаст своего падшего никому. Ни своим, ни чужим.