Ты мне нужна, для...

Тусклый свет лампы падает на золотистую макушку и подсвечивает выбившиеся локоны, от чего те кажутся пушистыми, мягкими и совсем солнечными. Вокруг темнота, из углов мрачно смотрит тишина, и несуществующие монстры вытягивают свои лапы, с которых падают капли шипящей слизи на пол. Если бы хоть кому-то было до них дело, то они с удовольствием начали бы существовать. Но сейчас… Сейчас единственный человек, который здесь, который мог бы хотя бы немного испугаться, или заинтересоваться, увлечен совершенно другим. Ее пальцы ласково, но торопливо скользят по клавишам и отстукивают собственный, бешенный ритм. Где-то стук превращается в шум ветерка, где-то в яростный бой, когда кричат воины, стонут раненые, скрипят зубы под тяжестью чьей-то руки. В особо напряженные моменты стук превращается в сливающийся поток, неразличимы отдельные клавиши, только общая музыка письма. В особо напряженные моменты хмурится лоб, глаза превращаются в щелки, дыхание становится рваным, а слюна никак не хочет проглатываться. Здесь, в этой комнате, разворачивается целый мир, огромный мир, необъятный. В нем есть место всем. И кузнецам, что выпускают из-под своих молотов сверкающие тяжелые латы, и солдатам, которые эти латы потом носят с гордостью, но мнут их, царапают, комкают под ударами, еле хрипя, когда замолкает шум битвы. В нем есть место пышным пирам, столам, на которых не умещаются серебряные и золотые блюда. Там вино льется по алым губам тонкой струйкой, останавливаясь в маленькой ямочке у ключицы глотком, и растворяясь в многослойных одеждах. Там взгляды мужчин, наполненные жаждой диких зверей, что хотят забрать эту каплю вина и заплатить за это даже своей жизнью. В этом мире есть место смрадным кварталам нищих, выбирающих из кучи объедков на помойке статных домов то, что может быть еще хоть немного пригодно к еде. Там грязь и крики младенцев, там щиплет глаза и нос, там никто не знает вкуса вина и цвета худых ключиц. В этом мире есть место грубым мордам вместо лиц, рукам, что хватают за горло случайного встречного, ножам, что срезают жизнь с этого горла, и мерзкому смеху из-за спин. У них сила властвует над сердцем, над доблестью, над отвагой, над печалью и над любовью. Сила их бог, который дарует им все, чего они пожелают. В этом мире есть место и другим богам. Алчным и мягким, могущественным и едва живущим. Богам, что играются со смертными, властвуют, забывают, заботятся или напротив, толкают людей на безумства, просто чтобы насладиться моментом. Здесь боги реальны, здесь смерть реальна, здесь мир после смерти реален, и каждый знает это. В этом мире есть место женщине, что живет среди этого хаоса, среди противоречий, среди богатств и славы, среди забвения. Эта женщина поджимает губы, едва приподнимает бровь, и рвется в самое пекло событий. Почему она так жаждет оказаться в месте, где ее могут убить? Хотя никому это не дастся легко. Может быть, она ищет смерти? Может быть, когда-то давно она сама наблюдала за тем, как сгорают деревянные дома, разбегаются крестьяне, кричат дети. Наблюдала и улыбалась зло и резко, наслаждаясь своими победами. Иначе, зачем ей сейчас лезть в пекло? Она не из тех, про кого говорят «доброе сердце». О нет, ее сердце закаленное, немое, молчаливое. По крайней мере, так показалось Габриель, когда она увидела сегодня эту женщину. Зена, кто ты такая? Почему ты так вальяжно подошла, и так спокойно установила свои правила, не дрогнув ни одним мускулом на лице? Девушка ежится под пледом. Сегодня прохладно, и после прогулки она никак не может согреться. К тому же, как только она прибежала домой, то сразу села за стол и вот, уже сколько времени сидит в одном положении, стараясь не упустить ни одной мысли. Редкая волна вдохновения накрыла ее с головой, заставляя не замечать ничего, что происходит вокруг, даже с собственным телом. А тело уже давно просит встать хотя бы на минуту, но безуспешно. Как давно она не чувствовала такого? Дни, недели, месяцы! Пустота, что была внутри, вдруг взорвалась яркими красками, и слова летели снова и снова, не успевая ложиться на экран правильно. Габриель торопилась. Боялась спугнуть, боялась упустить, боялась, что это может просто закончится и ее снова ждет унылое существование. А вот сейчас, пока она может это чувствовать, пока так ярко видит перед глазами картинку, ей нужно, необходимо записать все сейчас. Время шло, утренний свет понемногу пробирался сквозь шторы, освящая темные углы, в которых так и остались незамеченные монстры. Какое дело до монстров здешних, если там, в ее мире, рождаются более страшные, мерзкие, пакостные чудовища? Вот они-то ее и пугали. Собственные создания пробирались под кошу мурашками, шевелили волосы, отдавались гулким стуком сердца. И она никак не могла понять, можно ли к сборищу монстров причислить и Зену тоже? Она пугала, своей твердостью и непоколебимостью, своими темными углами в глубинах души, своими резкими поступками и безупречными движениями в бою. Да, честно, пугала, но так же неимоверно притягивала. - Встречусь ли я с ней еще когда-нибудь? Не знаю, не знаю… Я сказала, что приду, но может не прийти она. – Шептала Габриель себе под нос в короткие перерывы между постукиванием по клавишам. – Нет.. Нет, так не пойдет. … Может? .. О, она прекрасна, да, именно так она бы и поступила. А откуда я знаю как она бы поступила? Не важно.. Не важно. Это моя книга, это мой персонаж. И да, она так и поступит. … Я чувствую как ей одиноко. … Может быть? Да! Точно, ей кто-то нужен рядом. Кто-то, кто будет совсем другим. О, они будут шикарно смотреться вместе! Конфликты, люблю конфликты интересов. Да, так мы и поступим. Но кто? И откуда? Может быть, она кого-то спасет? В этот момент девушка впервые за ночь долго и глубоко задумалась. А подумать было о чем. Кем будет этот человек рядом? Он не должен быть таким же, нет. Иначе, они сцепятся как два тигра на горе, и останется в живых только один. Да и не интересно это. Нужно, чтобы они выросли вместе, изменились, чему-то научили друг друга. Как они встретятся? Это должна быть девушка, конечно девушка. Зена не из тех, кто захочет оставить рядом с собой мужчину. После всего-то, что было. Конечно. Но как они встретятся? Может быть, она спасет ее? - Прям как меня вчера, точно, прям как меня. Нужно ли было меня спасать? А, не важно, идея хороша. Хотела бы я попасть в книгу и оказаться рядом с ней… Как бы я хотела. Почему это невозможно? Почему ты создаешь целый мир, но так и остаешься наблюдателем? А мне бы хотелось быть рядом с ней, путешествовать, как она. Мне бы хотелось… А вообще, я могу! Пусть ту девушку зовут Габриель. Это буду я, да, я буду там, рядом с ней. Интересно, а какая я? Как мне себя описать? Увлеченная писательница просидела еще пару часов, а потом еще. Солнце уже покинуло всем известную отметку «зенит», и начало снижаться. Открытая банка кофе на кухне свидетельствовала о том, что хозяйка кухни уже даже не утруждает себя, чтобы ее закрыть. Чайник свистел уже множество раз, плед падал, но поднимался, клавиши стучали. А в новом мире случались путешествия, битвы, победители и побежденные. В новом мире случилась встреча тех, кто возможно никогда бы не встретился. Их приключения только начинаются, целый мир их ждет. Глаза слипаются на самом интересном месте, руки уже ватные. Поспать бы пару часиков, всего пару часиков. И только бы не проспать! Она придет туда же сегодня вечером в надежде снова встретить ту женщину. - Она нужна мне… Нужна. Нужна как воздух, ведь для писателя вдохновение и есть воздух. Иначе, нечем дышать и самый свежий луг покажется затхлым. Нужна. С этим словом в голове Габриель заснула, свернувшись калачиком на краю дивана под тем же пледом. Расправлять кровать не имело смысла, да и лучше так. Больше шансов на то, чтобы проснуться. Зазвонил будильник, за окном ночь пожирала прохожих, кутая их во тьму. Только фонари, стойко противостояли этой тьме, даруя живые тени. Она снова идет, снова по той же дороге, на ту же улицу. Внутри бешено колотится незнакомое сердце. Чего она так боится? Того, что эта женщина сегодня не придет, или того, что придет, ведь что делать во втором случае не понятно. Габриель не сильно думала что надеть, просто наспех открыла шкаф и выбрала первое попавшееся платье, более-менее подходящее в те заведения. Теперь ее не спутают с подростком, хотя… Кого она обманывает. Это лицо ребенка еще долго будет смотреть на нее из зеркала. И почему все так. Она заходит в бар, садится у стойки. Руки трясутся, глос предательски срывается на шепот, как бывало всегда, когда она волнуется. Касается пальцами шеи, и чувствует, как бешено пульсирует кровь. Шумно. Почему так волнительно? Может быть потому, что она всю прошлую ночь провела рядом с женщиной, которую знала всего две минуты. Провела рядом с ней, препарировала ее, залезла в душу, подружилась с ней. А теперь, ей предстоит встретиться еще раз лицом к лицу, и забыть все, что было. Как же это не честно, как нечестно… Девушка допивает второй бокал, Зена так и не появилась. Ничего, подождет еще. Вдруг краем глаза замечает знакомый силуэт, так сильно отпечатавшийся в памяти. Да, она сидит там. С кем-то за столом, спокойно и самоуверенно откинувшись на спинку дивана. Выражение лица, как и в прошлый раз, ничего не показывает. Но Габриель как будто видит насквозь, и видит все, что происходит внутри. Нет, не может, но видит. Поворачивается, нервно сглатывает, улыбается и машет рукой. Женщина замечает не сразу, но вот заметила, слегка приподняла бровь, улыбнулась едва-едва, одним уголком губ, встала и подошла. - Ты все-таки пришла. - Я же говорила, что приду.