Ты мне нужна, для...

- О, шикарная женина! Ты – шикарная женщина, ты знала это? - Да. - Богиня, ахахах… Богииииня.. Чшш. Слышишь, даже ветер поет в твою честь. В честь! В честь песни ветра и в знак подтверждения своих слов Габриель возвела руку к небу. По крайней мере, ей так казалось. На деле же, рука едва приподнялась над плечом, запуталась в растрепавшихся волосах, и рухнула безжизненно обратно к телу. Только что причисленная к лику святых Зена была, конечно, польщена, но едва ли чувство удовлетворения эго покрывало чувство раздражения, которое она испытывала последние тридцать минут. И зачем она вообще во все это ввязалась? - Как так вышло, черт побери! Очень громко шептала она, но вместе с этим продолжала тащить рядом с собой практически мертвое тело. Бессвязная речь новой знакомой иногда становилась более разборчивой, но все еще совершенно не понятной. С ее губ слетали совершенно рандомные фразы, смысл которых отчаянно ускользал. То она говорила про ткани и флаги, реющие на ветру, а потом почему-то ползущие. То про бубны в горах, то про шаманов, путешествующих в мир мертвых. То рассказывала про плачущих детей, а затем про какой-то шкрам, убивающий все и вся. То вдруг останавливалась, становилась непреклонной статуей, требующей, чтобы она, Зена, немедленно усадила ее за собой на коня и увезла из этого дурдома, под названием жизнь. - Она точно бредит. Единственное умозаключение, к которому пришла женщина. Сказала так же шепотом, и даже слегка в сторону. Ведь если она начинала говорить что-то громче, и ни дай богам отвечать, Габриель становилась совершенно невменяемой. Она садилась прямо на асфальт, с умным видом и обожанием в глазах откровенно пялилась, повторяя одну и ту же фразу, словно механическая игрушка. - Говори, говори, я слушаю, я смотрю, не беспокойся, я все запомню. Это и пугало. Зачем ей было что-то запоминать? И почему вообще эта девушка прицепилась именно к ней? Да и кто она, собственно, такая? Мыслей было много, но все они витали словно бабочки. Порхали, исчезали, расправляли свои крылья, рождались и умирали. Все, кроме одной. Нужно поскорее отвести домой эту странную девушку и больше никогда с ней не встречаться. Никогда! Для верности, даже в этот район больше никогда не возвращаться, а может быть и в город. Просто исчезнуть, как всегда исчезнуть, будто и не было. Зена это умеет, определенно, так для всех будет лучше. И зачем она вообще вернулась в этот бар? Ей было любопытно, придет ли эта девчонка снова? Ну что ж, пришла, и вот теперь, пожинай плоды своего любопытства! Наслаждайся обществом тронутых умом. Могла же вообще не провожать, могла отправить на такси и просто забыть обо всем этом. И пусть бы сгинула в небытие и женская солидарность, и мысли о безопасности, и крохи заботы, что растерялись по тропинкам в первые пять минут пути. Нет, Зена не такая. Она не собирается ни с кем возиться, не собиралась никогда и не будет впредь. Под конец пути девушка только мотнула головой и ткнула пальцем в нужный дом. Как только дверь подъезда закрылась, прозвучал облегченный вздох. На этом историю можно считать законченной, и наконец-то расслабиться. Больше она здесь никогда не появится, больше никогда. И так уже почему-то сделала слишком много, даже не ожидала от себя, что может продержаться так долго в подобной ситуации. Ночь плавно перетекала в рассвет. Где-то, в одной из многочисленных квартир, в одной из многочисленных многоэтажек, спала девушка. Ее золотые волосы укрывали подушку локонами, алое платье, порванное, испачканное в луже, виднелось ярким пятном. Лоб нахмурен, ей снятся долгие сны, похожие на другую жизнь, как будто это и есть ее собственная. Ее руки крепко сжимаются в кулаки, ведь где-то там, так близко и так далеко, она впервые взяла шест. Там тоже ночь, там тоже звезды, там смех под звездами и шишка на лбу у подруги, что смеется. Остаться бы там… Утро, плавно перетекающее в вечер, отдавало звоном в ушах, шатающимися стенами, ледяным душем и крепким кофе. Еще никогда в своей жизни Габриель не чувствовала себя настолько отвратительно. Платье улетело в мусорное ведро, мурашки стайками бегают по телу после адски холодной воды. Кто сказал, что в аду должно быть жарко? В аду обязательно холодно, ведь именно холод заставляет ее чувствовать всю невыносимость этого мира. Воспоминания о прошлой ночи ложатся на голову терпким туманом, непробивающимся, беспросветным. Что девушка помнит хорошо, так это бар, стойку, свой дрожащий голос, и трясущиеся руки. К ней подошла Зена, к ней подошла! От волнения, от пересохшего горла, Габриель хватает стакан воды и выпивает залпом, запоздало понимая, что это была не вода. Дальше только смутные картинки и образы, перемешивающиеся со снами. Единственное, что сейчас волнует девушку, это книга. Она рождается у нее в голове, сцена за сценой, глава за главой. Только бы не упустить! Нужно ухватиться за ниточки и развернуть, выложить в слова все, что есть в голове. Нужно не потерять! А что было ночью, она вспомнит потом. Или может быть, уже никогда не вспомнит, ведь даже будучи студенткой, она никогда не принимала участия в вечеринках. Она никогда не была в состоянии потери себя. Шли часы, дни, неделя пролетела так, будто ее и не было, но это время точно было. Ведь за этот, для кого-то слишком короткий промежуток времени, документ с книгой вырос значительно и значимо. Что уменьшилось, так это запасы кофе и запасы нервных волокон. Что первое, что второе, было потрачено на создание шедевра, который с особой гордостью Габриель так и нарекла. Она уже давно решила, что эта история будет не одной книгой, а целой серией. Просто невозможно впихнуть в одну все, а чем она хотела написать, а значит, так тому и быть. Очнулась девушка ровно тогда, когда написала строчку «продолжение следует», выдохнула, и оглянулась по сторонам. Она не помнила когда в последний раз заправляла кровать, не помнила что ела эти дни и когда спала. Может быть здесь, за этим же столом. Кажется, к ней приходил Джо и что-то готовил. Неужели она это ела? Невыносимо каждый раз, когда он пытается сотворить кулинарный шедевр, по его словам. Невыносимо даже думать об этих попытках, ведь есть подобную стряпню совершенно невозможно. Самое интересное даже то, что никому не удается понять, как из обычных продуктов можно сотворить нечто настолько мерзостное. Габриель зашла на кухню, заглянула в кастрюлю, раковину, стол… Кажется, она все-таки это ела. Удивительно. Возможно, Джо был на седьмом небе от счастья, вот только она очень смутно помнит его визиты. И сейчас вообще не до него. Нужно проверить книгу, нужно отослать издательству, но самое главное… Нужно попытаться найти Зену! Наверняка она бывает в том же баре, наверняка. Девушка не могла дождаться вечера. И вот наконец, в тысяча первый раз проверив прическу, одежду, и не видно ли кругов под глазами, вышла на улицу. Приятный ветерок обдувал лицо, как же хорошо, что сейчас лето. Она почти бежала до улицы, до бара. Почти не дышала и задыхалась. Она ждала, ждала, ждала… Лица сменялись, толпа редела. Незнакомые лица, чужие, ненужные. Где же то самое, твердое, решительное лицо, что она помнила, что она так отчаянно снова хочет видеть? Набравшись смелости, Габриель спросила у бармена, не видел ли он высокую темноволосую женщину. - Где-то неделю назад, да, где-то неделю, мы с ней сидели здесь вместе. Бармен покачал головой, задумался, снова покачал головой. - Людей много, не уверен, что я вообще помню, о ком вы говорите. Страх закрадывался постепенно, день за днем, капля за каплей сменяя надежду. Зены не было и на следующий день, и через неделю, и через месяц. Ее словно и не было никогда. Каждый день Габриель приходила в этот бар, отчаянно желая встретить хотя бы раз ту, что подарила ей вдохновение, а теперь бесследно исчезла. Совсем отчаявшись, она стала спрашивать о Зене тех, кто в это место заходил часто. И даже если кто-то смутно помнил темноволосую женщину, с чувством уверенности и повадками воина, то совершенно никто не знал ее имени, а где она может быть сейчас, тем более. Спустя два месяца, Габриель держала в руках книгу, свою книгу. С обложки на нее смотрела совершенно другая женщина, другим взглядом, другим лицом. Но почему-то, девушка видела именно ту, ту Зену, с которой познакомилась, теперь уже кажется совсем давно. Пустота внутри вернулась, продолжение остановилось на половине. Белый лист документа пялился на нее черной дырой, и даже растущая популярность книги, претендующая на бестселлер, не радовала. Скорее наоборот, вгоняла в еще большую тоску. Сколько людей прочитают книгу, и так и не дождутся продолжения. - Убью… Я просто их убью. Или одну из них. Я так больше не могу, я не могу просто про них писать. Пусть будет как в Холмсе, пусть. Пока смерть не разлучит, вот и разлучит. Пусть будет смерть, лучше так, чем пустые слова, которые ничего не значат. Так умри же!!! Стук клавиш… Стук, стук, стук… Смешался, растворился, вылился концом, который никто не хочет видеть.

***

- Ну здравствуй, дорогой. Долго же я тебя искала, но все равно нашла. Неужели ты думал, что можешь спрятаться от меня? Мужчина рванул через дрогу, но не успел пробежать и до поворота. Визг колес, звук разбитого стекла, крепкая хватка за горло. - Мразь, твое место гнить за решеткой. – Тихий спокойный шепот рядом с его ухом. – А попробуешь еще раз сбежать, ты знаешь, что я могу с тобой сделать. Женщина встала, толкнула перед собой огрызающееся тело. Покачала головой у разбитой витрины книжного. Прохожие засматриваются на аварию, водитель пытался не пустить на фарш внезапно выскочившего на дорогу человека, но теперь осколки стекла и толпа у тротуара. Один звонок, пять минут, машина полиции забирает виновника торжества, патрульный с признательностью и легким страхом кивает женщине. Та кивает в ответ безразлично, разворачивается и собирается уйти, как вдруг взглядом цепляется за что-то на полке. Подходит ближе, берет в руки книгу, судорожно листает страницы, переворачивает, долго смотрит на колонку и фото автора. - Что??? Почти кричит, швыряя книгу на пол, пугая зевак.