Разорвано

Ей приснился кошмар. В нем а-Чэн смотрел с упреком, а лицо его теряло четкость, размывалось, словно на картину вылили воду и акварель закономерно растеклась неприглядными смешанными кляксами, что даже сложно различить изначальные цвета. Но глаза. Глаза остались нетронуты — они смотрели с упреком, а вместо губ краска образовала черный провал открытого рта, откуда пузырилась и вытекала с бульканьем, как если бы наследник Цзян задыхался от гнева, что его так быстро позабыли. Вэй Ин проснулась с криком. Правая рука заклинательницы от кончиков пальцев, далее по ребру ладони от мизинца, запястье и предплечье запачканы углем. Черный так впитался в кожу, что отмывать его приходилось с усиленным трением и жжением впоследствии, но серый налет оставался. Уголь забивался под ногти, впитывался в кожу, паршивец, да и плевать. С его помощью Вэй Ин воскрешала в памяти любимый образ. Она рисовала его разным. Во время тренировок, во время приема пищи или чтения. Она тонко передавала бумаге каждую острую черту возлюбленного и крепко прижимала к груди, лелея этот образ, игнорируя соленые дорожки на щеках. Стук в дверь оторвал деву Вэй от созерцания проделанной работы. — Войдите, — она махнула рукой, снимая печать и дверь, повинуясь направленной духовной энергии, отворилась. — Вы пропустили ужин, — пересекая порог, мужчина притворил дверь. В его левой руке был поднос с чашами риса и запеченной на костре рыбы, гайвань с заваркой и пиалы под него; чайничек с кипятком из носика пускал струйку пара. Вэй Ин смешалась. Ее губы сложились в краткое «о», но звука при этом не было. Она неловко постучала по кончику носа, из-под рваной челки смотря на безукоризненно степенного Посланника Убывающей Луны. Будто он каждый день имеет дело с тем, чтобы входить в комнату к незамужней деве, когда та в одном слое красного шелка придается своему унынию. Мужчина расставил принесенный ужин на низком столике, пока Усянь развалилась в подушках на полу, а вокруг нее были разбросаны рисунки разной степени приличия. Самый жаркий, на ее взгляд, был в ее руках. В этом портрете она сделала акцент на взгляде и припухших губах, когда Цзян Чэн со жгучим желанием смотрел на нее, прерываясь в поцелуях. Даже просто глядя на результат она плавилась от терзающих тело и душу желаний, становилось горько, но не смотреть было выше ее сил. Ей нужно помнить. — Спасибо, не стоило беспокоиться, — этот рисунок Усянь положила лицом вниз, на подушку. А сама подобралась к столику и взялась за палочки, в замешательстве смотря на управляющего. Забота была приятна и отчасти было стыдно принимать ее. Дева считала себя взрослой и ответственной за свои поступки, но вот какой вечер подряд она забывает об ужине и заставляла беспокоиться о себе существо, которое даже не человек, хоть и было им когда-то. Вряд ли он помнил, что пропущенный ужин, в сущности, не способен нанести вреда организму. — Я знаю, что вы делаете, дева Вэй, — мужчина разлил по пиалам чай и сел напротив, решив составить ей компанию. — Да ну? — Вэй Ин смешливо фыркнула, втыкая палочки в рис. — И я когда-то был влюблен. И не раз, и не два, — Инь Юй поднял пиалу обеими руками, сдерживая улыбку. — Хотите поговорить о любви, господин Инь? — она улыбалась, пряча тревогу за этим жестом беспечности, когда за спиной имелись все доказательства. Смешная, должно быть, в его глазах картина. — Не хочу, но вынужден, больше попросту некому. Или вы предпочли бы иметь такой разговор с Хуа Чэнчжу? — О, Небеса. Нет, — получилось как-то нервно. — Господин Инь недоволен моей работой? Я где-то напортачила? — Разве что только в том, что становитесь тенью себя самой. Чувства, в отсутствии выхода, имеют разрушительный характер воздействия, а вы еще так юны, дева Вэй, — мужчина сидел с ровной спиной, лицом спокойный, словно имел опыт таких бесед в прошлом, а Вэй Ин не находила в себе злости на то, что он лезет не в свое дело. Она горько усмехнулась и покачала головой, не понимая, зачем Инь Юй об этом заговорил. — Я не говорю вам отпустить. Поймите же — ваша боль вас отравляет. — Я это прекрасно понимаю, господин Инь. К чему эти разговоры? Вы ничем мне не поможете, просто закройте глаза и сделаем вид, что все хорошо и, это может стать таковым. — Уже закрывал, — Посланник Убывающей Луны поднялся с пола и прошел к подушкам, где ранее была погружена в творчество увлеченная натура. Беглый взгляд прошелся по рисункам и уткнулся в тот, что дева Вэй нарочно скрыла от его взгляда. Она, если честно, и не думала, что бывший бог так бесцеремонно, но с видом отсутствующего интереса, возьмет именно этот лист. Было поздно вскакивать наперерез, но себя она не удержала, а Инь Юй просто поднял руку выше ее роста, вглядываясь в рисунок. От стыда она закрыла лицо руками и глухо простонала в пространство сомкнутых ладоней. — Зачем вы так со мной? Это личное, — почти мольба. — Понимаю, — Инь Юй впервые увидел человека, поселившегося в сердце заклинательницы, отмечая природную красоту и благородство поддавшегося сладострастию человека. Опытный взгляд отметил твердую руку художника и тонкий вкус. — Дева Вэй… Вэй Ин, — поменяв тон беседы, мужчина протянул потрет в трясущиеся руки. — Любовь прекрасна. Она для того дана, чтобы не мертветь душой — любовь не должна тянуть ко дну. Сейчас все видится тебе в мрачных оттенках. Ты ведь впервые влюблена, верно? Могут потребоваться годы, чтобы унять пожар в сердце, тебе никто не запрещает хранить этот образ, мечтать о нем. О, Небеса! — мужчина вздохнул и убрав пиалу, прошелся взглядом по убранству комнаты, испытывая дискомфорт. Говорить о чувствах не самая сильная его сторона. — Послушай. Он наверняка достоин твоей любви, но судьба развела вас в разные стороны. Храни воспоминания о нем, но не топи себя в этой мрачной безысходности, не запирайся вечерами в комнате, доводя себя до крайности. Она держалась. Правда держалась, пока Инь Юй не обличил простыми словами происходящее — то, на что она себе приказала не обращать внимания. И это прорвало тот, казалось бы устойчивый барьер в сознании. Дрожь бесконтрольно усилилась, из глаз потекли слезы и она опустила голову, не проронив ни звука. — Я не могу, — полузадушенно прошептала Усянь и с силой закусила нижнюю губу. Боль всегда отрезвляла, но почему-то отказалась помогать сейчас — заклинательница не ощущала давления собственных зубов, но инстинкт самозащиты не позволял усилить натиск, чтобы пустить кровь. — Прости, — бывший бог войны коснулся ладонью тонкого предплечья, но реакции не было. Тогда мужчина аккуратно притянул вмиг обмякшую управляющую Призрачного Города к себе. Это единственное, что ему осталось — слушать тихие всхлипы и гладить по растрепанным волосам, совершенно не представляя, что будет дальше. Инь Юй давно заметил, насколько она тактильная, мнение окрепло после истории с ивовым домом. Позже он поговорил с прелестницами заведения и убедился в том, что заклинательница искала там не той ласки, за которой приходят в те стены обычно. Девушки щебетали Посланнику Убывающей Луны, как одиночество съедает девичье сердце тоской, как напряжение сводит ее плечи и спину. Поведали ему, что особенно любит управляющая, когда касаются ее волос. Перебирают, заплетают, ласкают пальцами и ноготками кожу головы и шеи. В такие моменты она щурится особенно приятно, излучая энергию ян. С тех пор он экспериментировал, игнорируя насмешливые взгляды все замечающего Градоначальника. Будто невзначай клал ей руку на плечо, приобнимая в защитном жесте от призраков, или меж лопаток, подталкивая вперед; смахивал копну волос, не забранную шпилькой, за спину; брал за руку, чтобы привлечь внимание, а порой делал вид, что поправляет несуществующие изломы на ткани ее платья или становился очень близко к Вэй Усянь. То ли мирилась с этим вторжением, то ли действительно ощущала комфорт. Но он видел, как после каждого прикосновения и вхождения в зону личного пространства она расслаблялась. Как и сейчас. Вэй Ин крепко прижалась к нему, отчего-то доверяя ловкому манипулятору чужих настроений. Мужчина опустил голову и ссутулился, чтобы щекой прижаться к бедовой макушке, отмечая, как цепляющиеся за ханьфу пальцы побелели от напряжения. Он тихо шептал ей, что все хорошо, что все поправимо и гладил меж лопаток, осторожно держа в своих объятиях заклинательницу. В этот вечер она обессилила от слез, но спала, наконец, без сновидений. Суйбянь претерпел изменения. Душа меча, как оказалась, была повреждена в схватке с Ци Жуном и Чэнчжу пришлось перековать клинок. По просьбе самой Вэй Ин он максимально сохранил форму и название, но содержание уже не было прежним. Духовная энергия, которую он источал, вмещала в себе демоническую ци, объявшую черными всполохами алое сияние ян-ци Вэй Усянь. Этот меч больше не принадлежал заклинателю Светлого Пути, но существу смешанных энергий. Баланс клинка уже был не тот, изменился и вес. Суйбянь стал массивнее, тяжелее, а лезвие его — шире и совсем малость длиннее. Такому оружию и подготовка нужна соответствующая. По началу наставлял ее сам Хуа Чэн. Являлся на двухчасовые тренировки и на примере Эмин обучал новым стойкам, в которых модернизированный меч будет несомненно хорош. Критиковал, впрочем, в своей манере. Усянь не знала, как переживала каждую из таких встреч, но была благодарна Князю за уделенное время и внесенные поправки в свое совершенствование. Инь Юй тоже не стоял в стороне. Обычно мужчине составлял компанию Хуа Чэн, так как большая часть города не владела клинками. У них в оружии были зубы и когти, смена формы и прочие видовые хитрости, позволяющие им выживать во всех трех мирах. Бывшему Богу же было любопытно, чему нынче в Цзянху обучают юные умы. На спаррингах он просил, чтобы она демонстрировала именно орденскую подготовку, без поправок на учение Баошань и Чэнчжу, и был приятно удивлен увиденному. Вэй Ин рассказывала ему в перерывах, что своими умениями она обязана мадам Юй. Той самой Юй, которая терпеть не могла свою воспитанницу, но как полагала Усянь, в тайне гордилась ее успехами, принимая за личную похвалу наставнику. Ее навыки были хороши в борьбе с той нечистью, с коей обычно сталкивались заклинатели, но прорехи все-таки были. У смертных был потолок развития в соответствии с возрастом и мощностью золотого ядра. Мужчине было жаль, что девчонка попалась в ловко расставленные сети Лазурного Фонаря. Он и без того не жаловал этого спесивого ублюдка, но не мог не признавать, что Свирепый Призрак могущественен в сравнении с сильными заклинателями. Быть может, кто-то вроде Вэнь Жоханя и способен выстоять против него в одиночку, но рядовым адептам, пусть и лучшим в своем поколении, такого не видать. — Очень хорошо, а теперь давай завершим тренировку медитацией. — Уф, — Вэй Ин ловко погрузила лезвие меча в ножны с широкой улыбкой. Заклинательница раскраснелась, у линии роста волос собрались бисеринки пота, они стекали по вискам, огибали щеки и линию челюсти, чтобы пропасть за мокрым от пота воротником второго слоя невзрачного тренировочного платья. — Я так разгорячилась, что не смогу прийти в гармонию со своей энергией! Она бьет ключом и требует свершений, вот кучу дел мне дайте, я все порешаю здесь и сейчас, — перевозбужденная заклинательница с лихорадочным блеском расплавленного серебра металась по тренировочной площадке под тихие смешки наблюдателя. Мужчина сел в зоне медитации в правильную позу и уже закрыл глаза. Не открывая их, он кое-что припомнил и сказал: — Точно, энергия. К слову о ней, Градоначальник уже прибыл домой, у него есть к тебе разговор. По спине сразу пробежался холодок. Усянь съежилась и нахмурилась. Неужели снова целоваться с этим противным язвительным демоном? Но предчувствуя ее мысли, Инь Юй добавил: — Не куксись. Не съест он тебя. Да лучше бы съел. Перед тем, как пойти к Хуа Чэну, Вэй Ин заглянула к себе в комнату. Она наскоро освежилась в подготовленной слугами ванне, сделала высокую прическу и сменила платье на алое, что привычно этому дому. За исключением Инь Юя и редких гостей в лице Хэ Сюаня и некоего бога земли, имя которого Вэй Ин всегда забывала, все прочие носили цвета Дома Блаженства. К ее приходу Князь предавался редкому безделью, расположившись полулежа на тахте, подпирая голову рукой. Усянь тихо закрыла за собой дверь и предстала перед мужчиной, остановившись в шаге от ложа. Он молча протянул к ней руку, что насторожило деву. — Присядь, — мужчина сместился, дав пространство и ей. Запястье оказалось в заложниках его пальцев и, судя по выражению лица, он вслушивался в мерный поток ци заклинательницы и никакой реакции не выдавал мимикой. — Как интересно. Хуа Чэн отнял руку от запястья и взглянул в глаза Усянь, заинтересованно щурясь. Под таким взглядом ей становилось не по себе, ощущение, когда тебя разбираются по частям и систематизируют по полочкам не самое приятное. — Что ты ощущаешь? — Простите? — Я делился с тобой ци два сезона назад. По моим прогнозам, золотое ядро должно было ее переработать к первому снегу, но минула зима, а иньская энергия обволакивает твое ядро. Позволь, — мужчина накренился вперед и накрыл широкой ладонью весь живот сразу. Мгновение, и он приподнимает брови, но не так, как если бы удивился. Нет. Будто убедился в собственной правоте. Затем он слитным движением встал и прошел к столу. — Недавно я наткнулся на любопытную статью доходов на твое имя. Что-то я не припомню, чтобы выделял настолько огромное жалование тебе, как служащей, и стал выяснять причины. Как думаешь, кто бы мог жечь для тебя деньги? — Семья Цзян и адепты Ордена, — не долго думая, Усянь пожимает плечами. После таблички в храме предков ее уже не удивить, наверняка и мадам Юй нет-нет, но сжигает поминальные деньги, приговаривая нечто эдакое в своем особенном стиле. — А так же Лань, — мужчина раскатал свиток и тот, соскользнув с низкого столика, разматывался до самых дверей. И чем длиннее он становился, тем шире раскрывались глаза Вэй Ин. — Лань Цижэнь чаще, чем Ванцзи и Сичэнь, Лань Сюли, Лань Цинь, Лань Юйши. Далее Не Хуайсан, Цзинь Цзысюань, Цзинь Ливэнь, Ло Цинъян, гуй тебя задери, Вэй Усянь, этот список бесконечный, — видимо, у Князя лопнуло терпение разбираться в столбцах иероглифов. — У тебя много друзей, — мужчина щелкнул пальцами и свиток свернулся обратно, укладываясь на столе по воле хозяина поместья. Сам Князь расположился фривольно, согнув колено, уложил на него локоть, свешивая руку, отчего расслабленная кисть была обращена к полу. Другой рукой оперся в пол и немигающим выражением смотрел, казалось, чего-то не понимая. — Я довольно общительна, — девушка, справившись с первоначальным шоком и умилением, расплылась в улыбке. — Не многие призраки могут похвастаться тем, что их помнят и ценят. А уж тем, что им сжигают столько денег и подавно. У тебя целое состояние, — он небрежно махнул на данные с ухмылкой. — Ох-хо-хох, — Вэй Ин поерзала на тахте, поджимая губы и расслабляя вновь. — Что-то не нравится мне ваш тон, Хуа Чэнчжу, сейчас обязательно будет какая-нибудь срань. — Еще какая, — он плотоядно ухмыльнулся и расхохотался. — Ну давай же, ты вроде как внучка покровительницы гениев и изобретателей! Что? Нет? — он фыркнул и махнул рукой, затем вздохнул, будто раздраженный чьей-то непроходимой тупостью. — Ты становишься призраком. — ЧЕ-Е-ГО-О-О?! — она аж подскочила на месте и стала ощупывать даньтянь, проверять ци, жизненные силы и приложила руку к сердцу, чтобы убедиться в ровном биение. Сейчас ускоренном на фоне стресса. — О, такое уже было в истории не однократно, и все же редкость, чтобы при жизни люди становились призраками. Боюсь, в том вина, что массовое сознание жителей Цзянху записало тебя в покойницы. Следующий пункт — твое пребывание здесь. Если бы ты осталась на горе саньжэнь, где все сплошь и рядом священно, что аж блевать хочется, ци обители бессмертной нейтрализовала бы этот эффект. Но ты не на горе, — мужчина из расслабленного вмиг стал сосредоточенным, излагая. — Сюда же поминальные деньги и куча всяких побрякушек, черт, я заглянул в твою ячейку, а там столько барахла от наследника Цзян, он и правда тебя любит, раз тратит такие суммы на покойницу. Далее то, что я поделился с тобой своей ци — это, думаю, и стало первоначальным катализатором твоего превращения. Прислушайся к своему сердцу. Ты не заметила, что в спокойном состоянии оно стало биться тише и реже? Я бы сказал, что где-то сорок ударов в минуту, да, я считал в трапезной, — он закатил глаза на немое восклицание. — И, как же теперь быть? — Вэй Ин приложила руки к щекам, кусая губы. — Я думала, что меняюсь, потому что меняет меня ваша энергия, но теперь вы говорите, что это не совсем так. Я не хочу умирать, — дева Вэй опустила голову, пальцами зарываясь в волосы, отчего беспощадно испортила прическу. — Ты умрешь не от этого, — мужчина фыркнул. — Чтобы завершить такие трансформации нужно по меньшей мере столетие, но быстрее всего классический способ смерти и речь не о старости, она тебе не грозит. Если тебя прирежут, то ты сразу обернешься призраком ранга, думаю, свирепого. Пока заклинательское ядро в тебе живо, оно создает баланс. Наращивай потенциал, удели больше внимания медитациям и очищению разума, но не забывай о темном совершенствовании. В твоем случае нельзя склонять чашу весов в одну или другую сторону, тебя просто разорвет к хренам собачьим. Чего скисла? Радуйся. — Чему? — угрюмо пробурчала управляющая, приподнимая голову. — По крайней мере, мы точно знаем, что ты не умрешь бесследно. Кому еще выпадает столько шансов? Будет смешно, если ты еще и вознесешься в таком амплуа. Не первая в своем роде, конечно, но о других знают только по слухам. Гнетущая, только для Усянь, потому что Градоначальника ситуация забавляла, тишина повисла в кабинете. Дева Вэй выпрямилась, наконец, пребывая в смятении. Она неосознанно гладила шелк своих одеяний, пальцами отслеживая тонкую вышивку и терялась мыслями, растворялась в том снежном коме, что ухнулся ей на голову с горы. — Тебе надо ходить на ночные охоты, — меж тем, мужчина смотрел, не отрываясь. — Призраки будут не в восторге, — он нахмурился. Только конфликтов ему не хватало. Где это видано, чтобы управляющая призрачным городом охотилась на своих граждан? С другой стороны, с беглецами никто не церемонился. Многих уничтожали на месте Инь Юй или Хуа Чэн. Или сами жители по возвращении заблудших, чтобы господа города не осерчали. Вэй Ин все это прекрасно понимала. И вот она вернулась к тому, с чего начала свое путешествие в образе саньжэнь — к темной энергии. К середине лета Усянь воспроизвела по памяти свои заметки, сделанные в Илин. Талисманы и парочку полезных артефактов для заклинателей, но бесполезных на территории призраков. К инь-ци напрямую она обращалась под чутким руководством Чэнчжу или своей бабушки, реже под присмотром Инь Юя, отрабатывая уже известные приемы. Баошань не высказывала возмущения по поводу изменений, лишь огорчилась, что не заметила этого раньше демона и крепко задумалась о перспективах. Что думал об этом Посланник Убывающей Луны Вэй Ин не знала, он не спешил делиться своим мнением, казалось, что его это вовсе не волновало. Да и с чего бы вдруг? Несмотря на то, что они стали обращаться друг к другу по именам и чаще встречаться не только по рабочим вопросам, попыток влезть в душу с его стороны больше не было. Да, он все еще следил за тем, чтобы заклинательница заботилась о себе, даже приметила, что он защищал ее от обитателей города, и пришла ко мнению, что они стали… Друзьями? Это было приятное в своей сущности открытие.