Разорвано

Мин И не собирался оправдывать прогнозов целителя. Прошел день, за ним другой, а небожитель не просыпался. Факт его нахождение в землях Цишань Вэнь на постоялом дворе в Илине нервировал заклинательницу. День ото дня Усянь становилась все мнительнее и с опаской покидала мир людей, оставляя небожителя на попечение причитающей тетушки. Небезосновательно дева Вэй страшилась, что однажды сама приведет демонов на порог чужого дома, от нее держали в секрете, что поиски пропавшего ведутся полным ходом, но не замечать суеты не получалось. Опасность представляли и люди. Вероятность того, что вэньские заклинатели забредут в Илин была крайне мала, те в целом старались обходить этот клочок земли стороной, конечно, однако мало ли, какие дороги заведут их в эту глушь. Стоила ли игра свеч? Лань Цижэнь не самый приятный в общении человек на взгляд Юньмэнской беглянки, однако нельзя умалять его достоинств, среди которых числилась неизмеримая мудрость исполняющего обязанности главы клана. При его образе жизни и графике дня не мудрено, что к своим сорока восьми годам этот великий муж стал обладателем прескверного характера. Усянь не бралась судить, был он таковым изначально или поломала его жизнь, но точно знала, что в час нужды именно Лань Цижэнь никогда не отвернется. Может понять превратно, плеваться дальше, чем видит, — а заклинатели обладают не только чутким слухом, но и зорким зрением, — но никогда он не отвернется от просящего. Его методы могут быть радикальными, а стремления на грани фанатичности, если не сказать, маниакальности, и все-таки, как бы то ни было — это праведный и умудренный не только знаниями, но и житейским опытом человек. В назначенный день Вэй Ин прибыла со стороны северного склона горы, ведущей к Облачным Глубинам и остановилась близ границы барьера. Дальше ей не было хода. — Госпожа, прошу, пройдемте. Возьмите этот жетон. Терзаемая сомнениями заклинательница, тем не менее, была вся внимание. И к тому моменту, когда на тропу вышел заклинатель в ученической форме клана, была готова ко встрече; она загодя услышала легкую поступь заклинателя в белой ланьской расцветке. Прямоугольный нефритовый жетон холодил ладонь. Поприветствовав заклинателя поклоном и поблагодарив за заботу, дева двинулась вслед за ним до конечной точки своего маршрута — небольшого дома на пару комнат с террасой. Ранняя весна вступала в свои права: на тоненьких веточках близ домика растущих слив проклевывались молодая листва и цветочки. На пороге этого дома заклинатель молча откланялся и переведя дух, саньжэнь поправила узкие рукава своего багряного одеяния прежде, чем сделать шаг вперед на первую ступень. Девушка приметила на столбе, что подпирал изогнутую крышу, незнакомый ей талисман и мазнула по нему бездумным взглядом, а поднявшись на третью ступень, вздрогнула от обрушившийся на нее сильной энергии ян. Внутри дома четко стали ощущаться три сильнейших самосовершенствующихся и на контрасте с тем, что еще шаг назад она их присутствия не чувствовала, Усянь пробрало дрожью. — Занятные у вас талисманы, — двинув створку в сторону, Вэй Ин лучезарно улыбнулась трем лицам, что чинно расположились во внутренней комнате. — Приветствую господ Лань, — и церемонно склонилась в глубоком поклоне каждому. — Госпожа Вэй, рад нашей скорой встрече. Лань Сичэнь тепло ей улыбнулся и жестом указал присесть за столик с ними. Учитель, в противовес гостеприимному племяннику, задумчиво хмурился и оглаживал свою куцую бородку. Лань Цижэнь будто и не принимал никакого участия в этой встрече, будто не ему было адресовано послание или он был с целесообразностью своего нахождения здесь крайне несогласный. Лань Ванцзи же… Усянь склонила голову на бок, искоса глядя на того, был статуей самого себя. — Великий учитель, — получилось с придыханием от того, что она порывисто опустилась коленями на подушку. У названного нервно дернулась бровь и он, наконец, обратил к заклинательнице свой недовольный взгляд. — Занятная собралась компания, не рассчитывала на присутствие… — дева Вэй подбирала синоним к словосочетанию «стольких лишних ушей» не долго. — Столь почтенных господ, — но ее нахальный тон не дал никому обмануться. — Хмф, — Цижэнь, казалось, кинул все силы на то, чтобы не разораться в тот же миг и дернул за бородку слишком сильно. Поморщившись, он жестом велел налить гостье чай и мимолетно качнул головой: Лань Ванцзи, как самый младший, принялся исполнять. — Тебе стоило выражаться менее иносказательно. В противном случае, мы бы сочли, что ты похитила небожителя из-под носа двух Бедствий и мимоходом насолила третьему. Усянь, принимая чашку из рук Ванцзи, отвесила тому церемонный поклон. — Хм-м, — на мгновение она сделала задумчивый вид, а затем губы сами собой разъехались в шкодливой усмешке. — Т-ты! — Ага! — пока Вэй Ин радостно и размашисто махнула головой, а учитель схватился за сердце. — Сумасшедшая! Сумасбродная девчонка! — свою пиалу Цижэнь приговорил. Она разлетелась на осколки от столкновения с дверью за спиной пригнувшейся Усянь, только успевшей воскликнуть «ой-ой-ой». — Вот здрасьте! — поставив выданную пиалу через-чур резко, отчего чай стремительной кляксой сверзился через край и истек лужицей вокруг толстой глины, Вэй Ин подалась вперед через стол к сидящему напротив нее учителю. Братья Лань же, как по команде, отпрянули назад. — А что по-вашему я должна была делать? Оставить его Ци Жуну? Надеяться на то, что Великий Князь не приговорит пленника за попытку к бегству? — Да! — Вот еще! — Мало тебя порола Пурпурная Паучиха, дурная ты девчонка, больше надо было! Может толк бы вышел! — Вместо завтрака! — не уступая в словесной перепалке, оба, незаметно для себя самих, стали привставать на коленях и крениться друг к другу. Если бы длина стола позволяла бы, то уже бодались бы лбами. — И знаете, что? Толк-то вышел, а бестолочь осталась! — Нашла, чем хвалиться! — учитель резко взмахнул рукой и чабань с чайными принадлежностями от участи пиалы спасли только рефлексы второго нефрита клана Лань. Раздавшийся сбоку смешок был не к месту и не ко времени, но Лань Сичэнь стоически пытался сдержать рвущийся наружу смех еще с первой экспрессивной реплики. Юноша неоднократно видел, как выходил из себя дядя и нарушал правила о допустимой громкости и бесстрастности. Но эта сцена в корне отличалась от тех, что происходили на уроках или собрании старейшин. — Тебе смешно, Сичэнь? — сурово произнес исполняющий обязанности главы ордена. Он чинно сел, кинул свирепый взгляд на фыркающую девчонку. — Ох, я прошу прощения за свою несдержанность, — Сичэнь склонил голову с теплой улыбкой и поклонился старшему. — Но кажется, только сейчас я осознал цель нашего с Ванцзи присутствия. Со старшим племянником ей все понятно, буфер действительно необходим в разговоре двух страстных представителей рода человеческого. Но младший. Усянь качнула головой в сторону Лань Ванцзи, украдкой только и лишь на миг кидая на него взгляд, но и этого хватило, чтобы встретиться испытующими глазами. — А он здесь, кстати, зачем? — Это было желание Ванцзи, — ответил сам за себя второй нефрит. Уже не выдержав, Вэй Ин повернулась к тому корпусом. — В самом деле? В ответ, разумеется, тишина. Ни единый мускул не дрогнул на этом невозмутимом лице, отчего заинтересованность в саньжэнь только возросла. Интересно стало, сколько чертей скрывается под этой маской? — А ну-ка перестань на него так смотреть! — пришедший в себя учитель резко хлопнул по столу и эти двое, наконец, вняли требованию не пялиться друг на друга. Выражение лица Усянь стало вдруг сложным и совершенно непонятливым. — Я, кажется, потеряла нить разговора, — нервный короткий смешок сопровождался таким же нервным почесыванием кончика носа. — Не суть! У меня не так, чтобы очень много времени в запасе. Сейчас день и пик активности нечисти крайне мал, управляющий, вероятнее всего, отдыхает, а Чэнчжу, — Вэй Ин на мгновение скрестила руки на груди, а затем левую подняла и кончиком указательного пальца постучала по нижней губе, глядя куда-то вверх. Она мысленно прикидывала, как бы обозвать отлучки князя по делам сердечным без выдачи подробностей, но в итоге лишь махнула рукой, возвращая взгляд и.о. главы ордена. — Не важно. Безумно занят. Очень-очень крепко занят, что называется, по самые уши. Того небожителя ищут. Не уверена, что могу называть его мирское имя, хотя я уже его сболтнула хозяйке постоялого двора, и лекарю, мамочки! — тотчас она схватилась за голову, стоило только осознать масштаб проблемы. — Язык мой — враг мой. — Это уж точно, — сурово пробормотал великий учитель. Когда эмоции поутихли, мужчина смог взять себя в руки и взглянуть на ситуацию трезвыми глазами. Пригляднее от этого она не становилась. Вэй Ин протяжно вздохнула и развела руки в стороны, демонстрируя, что имеем, что имеем. Ну или, что имеем, что нас имеют. Разумеется, выражать эту мысль вслух она не стала в присутствии учителя и двух нефритов, однако краем мыслей осознала, что общество куртизанок сказалось на качестве ее юмора. — Твоя просьба носит специфичный характер. Я не уверен в том, что клану Лань стоит вмешиваться в дела небес и демонического мира. Это не территория заклинателей, к тому же, я не вправе решать такие вопросы в одиночку. Необходимо решение совета старейшин. — Этот совет затянется надолго. — Спесивая девчонка, — мужчина сжал зубы и говорил сквозь них, начиная вновь заводиться. — Политика — дело страшное. Куда твоему скудоумному умишке рассуждать! — Политика меня не волнует. Не нужно ставить никого в известность — будем знать только мы. К тому же, это не надолго. Только до момента пробуждения господина Мин, к тому времени я надеюсь, что мне удастся договориться с Баошань-саньжэнь. И это будет долгий разговор на повышенных тонах. Предчувствуя это, Вэй Ин протяжно вздохнула и опустила взгляд на столик, где сиротливо стояла брошенная без внимания ею пиала. Поднося ту к губам, Усянь осознала, что повисла тишина. — Ась? — глоток чая пошел комом, заставляя неприязненно морщиться. — Вы чего на меня так смотрите? — Если ты знаешь ее расположение, то почему сразу не обратишься к ней? Зачем ставить клан Лань под удар? — Зачем, — повторив тихо и следующим глотком допив, пустую пиалу она принялась крутить в пальцах. Ей нужно было занять руки, чтобы отвлечься от эмоций. — Затем, что по осени мы слегка, — Вэй Ин поставила пиалу на стол и подняла, наконец, глаза на собеседника и смотрела на Лань Цижэня прямым взглядом, в коем читалось еще несогласие. — Как бы это сказать? Не сошлись во мнениях? Мне нужно больше времени, чтобы убедить ее встать на мою сторону в случае, если все закончится плохо. Стоило ли удивляться? Учитель Лань тяжело вздохнул и потер точку меж бровей от усталости: от этой Вэй сложно ожидать смирения и послушания, но он не знал, даже догадываться не смел, что та способна противостоять авторитету бессмертной, перед именем которой благоговеют все совершенствующиеся Цзянху. И даже беря во внимание тот факт, что девчонке выпала честь лично знать ту, Цижэнь не находил в себе сил хоть как-то на вопющую невежественность реагировать. Маленькая саньжэнь буравила его взглядом, видимо, гадала и в напряжении ожидала негативной реакции. Наконец, учитель изрек: — Для тебя в этом мире вообще существуют авторитеты? — Хах! Какой странный вопрос, учитель. — Я не твой учитель. — Не суть важно, — покачала ладонью в воздухе она и прищурилась с лукавыми искорками во взгляде. — Вы не раз пользовались правом наставлять меня, а значит, вы мой учитель, хотите вы этого или нет, — Вэй Ин поклонилась, а выпрямившись, сложила руки на коленях. Ну просто образец благовоспитанности. — Именно по этой причине я выбрала обратиться к вам с просьбой в первую очередь. Конечно, я учитывала и тот факт, что клан Лань имеет безупречную репутацию не только в Цзянху, но и за его пределами. Разумеется, она преувеличивала роль великого учителя в своей жизни, но судя по выражению лица Лань Цижэня, эту карту она разыграла грамотно. — Зачем ты полезла в это дело? Тц. Какой дотошный. — Самой бы знать, — Вэй Ин скуксилась ненадолго, но вспомнив, перед кем сидела, быстро приняла подобающий вид. — Мне показалось, что не вмешайся я, этот небожитель долго не проживет. Это решение было спонтанным и скорее интуитивным, чем грамотно взвешенным. Поймите. В тот момент у меня не было времени на то, чтобы задавать вопросы и решать, нужно ли мне оно. Ци Жун и его подручные учинили в городе беспорядок, был форменный переполох, в результате которого ему удалось сбежать, а мне — выкрасть Его Превосходительство И, Повелителя Земли. Баошань-саньжэнь рассказывала мне о роли Повелителей Стихий на Небесах, об этом мало пишут в трактатах, сводя больше к тому, что они важны по причинам благоприятных погодных условий и говорят о них зачастую обобщенно. На деле же это огромный пласт ответственности и стихия не подчиняется каждому вознесшемуся небожителю, нужно иметь не только предрасположенность к ней, до конца, на самом деле, никто еще не понимает, почему небесная кара делает из небожителя того, кем он становится. Учитель, если мы не поможем Его Превосходительству сейчас, баланс будет нарушен на многие столетия вперед: повелители стихий возносятся раз в тысячелетие. И в этом тысячелетии Земля признала господина Мин. — Допустим. Почему ты так уверена, что Алое Бедствие убьет его? Снова интуиция? — Частично. — Поясни. — Ох, — Усянь не могла так долго сидеть с ровной спиной и постепенно опускала плечи, а задумавшись, скрестила руки на груди, не замечая неодобрительного взгляда со стороны старейшины Лань. — Отчасти моя убежденность продиктована наблюдениями. Я видела господина Мин в доме Несравненного Наслаждения: он появлялся регулярно и подолгу оставался с господином Хуа за закрытыми дверьми рабочего кабинета князя. Мельком я видела некие свитки, написанные рукой Его Превосходительства и обрывки разговоров, которые я имела неосторожность слышать, натолкнули меня на мысли, что господин Мин шпионил для Чэнчжу на небесах. Я знала, что у князя есть сеть осведомителей на небесах тоже, но до момента побега Ци Жуна и предположить не могла, что за этим стоит небожитель. — И ты хочешь укрыть шпиона с нашей помощью? Предателя небес? Вэй Ин была готова взвыть. Звучало действительно бредово! Но она всем нутром ощущала, что этот шаг к спасению чужой жизни безумно важен. — Я бы не была столь категорична к тому, что он шпионил для демонического мира. Каждый ведет свою игру и небеса тоже… — диалог заходил явно не туда. Идя на переговоры, Усянь не могла даже предположить, что убедить учителя Лань будет настолько сложно. И что в процессе она сама засомневается и запутается в аргументации своего решения. — Нет. Клан Лань не станет укрывать преступника, этот попирает все внутренние законы нашего ордена и, если об этом узнают извне, наша репутация пострадает на десять поколений вперед. Тебе лучше сдать преступника небожителям, пусть сами решают, что с ним делать и как избежать катастрофы. — Баошань-саньжэнь тоже была божеством. Очередной порыв и чужая тайна легко слетела с языка, покалывая на самом кончике. И громкое заявление ошарашило присутствующих. — И Небеса не были милостивы к ней. Это и ее история тоже. И я — тоже часть этой истории. Как и моя мама, часть не дописанной в свитке бытия мелодии. Учитель. Я не могу пока вам объяснить, почему так это важно: спасти Его Превосходство; но уверена, что объяснение найдется позже. Но помощь нужна уже сейчас! — Одной лишь убежденности мало, — непреклонно качнул головой старейшина. — Почему ты вновь говоришь о Баошань-саньжэнь? Причем тут Цансэ? — Мать. Дочь. Внучка, — кратко перечисляя, девушка неловко рассмеялась. — Мама была чиновницей Средних Небес, бабушка — Божеством Верхних Небес. Мама сбежала в мир людей, когда ей исполнилось столетие, бабушку проклял Нынешний Император Небес. Он проклял и меня. И маму. После всего, во что втянули меня Небеса, не стоит даже намекать мне о непогрешимости Небес и их законов. В час, когда я умирала, руку мне протянул демон, а не божество. Когда моя душа пошла трещинами и была готова расколоться, именно Чэнчжу укрыл меня своей духовной энергией. Она замолчала, а вслед за этим горько рассмеялась: вот же ирония! Жизнь не перестает удивлять внезапными открытиями и едва отсмеявшись, ей прилетел вопрос в интонации, с которой спрашивали обычно: «ты тронулась умом?» — Что на сей раз тебя рассмешило? — Знаете, а ведь это история и вашего клана, нет, это история Лань Ванцзи, — Вэй Ин повернулась к молчаливому юноше. И на мгновение ей показалась тень удивления, что мимолетно появилась на невыразительном лице. — Ванцзи-сюн, скажи, кто принял решение сыграть расспрос? — Вэй Усянь! — Учитель! — Я прошу всех успокоиться! Дядя. Пусть договорит. Дева Вэй, продолжайте. Усмешка на ее губах играла злобой в момент, когда она кинула полный благодарности взгляд на первого нефрита прежде, чем вернуть внимание второму. — Не важно, кто. Я догадываюсь, что ты сам проявил инициативу. Вы знаете, что у вашей удивительной мелодии расспроса при определенных обстоятельствах имеется неординарный побочный эффект? Не знаете, так я и думала, — заклинательница подалась вперед, склоняясь ближе к сидящему от нее по левую руку недвижимому Ванцзи. — Если душа заходится лихорадкой, а тело страдает, едва удерживая ее в себе при помощи двух бессмертных и могущественных сущностей, расспрос раскалывает ту надвое. Чэнчжчу приложил титанические усилия, чтобы исправить это, только благодаря его усилиям для меня сохранилась возможность уйти в последующем на круг перерождения. Значит ли это, что клан Лань уже однажды ошибся и пытаясь сейчас уклониться от просьбы о помощи, вы совершаете очередную ошибку? — А я говорил! Говорил, что это плохая идея! Лань Цижэнь взорвался под воздействием шокирующего открытия. Не стоило вообще соглашаться на эту встречу и выслушивать эту наглую девчонку. — Но и это не столь важно на фоне того, что на горизонте будущего маячит перспектива: тебе, Лань Ванцзи, как и мне, судьбой определено вознесение. — Ты не можешь этого знать! Никто не может! — Хах! Вы не можете этого видеть, но я вижу, поскольку ныне я дух. Твоя аура, Ванцзи-сюн, это аура правителя, того, кто при должных усилиях в совершенствовании и нужных обстоятельствах вознесется. И для тебя эта история не закончится. Ты столкнешься с лицемерностью и жестокостью небес, помяни мое слово, ты разочаруешься в небожителях, их законах и укладе жизни. Однажды ты осознаешь, что не сможешь отделить белое от черного, и в этот момент ты вспомнишь мои слова и мое тебе предостережение, ты вспомнишь горькую судьбу Его Превосходства, вспомнишь, что мог помочь тому, кто в перспективе и тебе будет способен протянуть руку помощи, но не сможет этого сделать, потому что к тому моменту он будет мертв. Знаете, что еще самое ужасное? Нет. Вовсе не смерть. А то, что те, кто однажды постиг небеса, никогда более не смогут возродиться в новой жизни. Они покидают круг перерождения в момент, когда небесная кара тянет их ввысь. Такова цена божественности. На этом моменте великий учитель не выдержал и вскочил на ноги, едва не опрокинув стол. Сичэнь поднялся вслед за ним и пытаясь успокоить дядю, шептал что-то о благоразумии, но тот его не слышал, он гневно дышал и едва не истекал кровью из глаз и рта от гнева. Девчонка ими всеми манипулировала. Внаглую. В открытую. Подменяла понятия. Смешивала то, что даже не относилось к делу, но как ладно все смотрелось в общей картине! Ванцзи! Его дорогой Ванцзи! Цижэнь был бы счастлив знать, что его дорогой племянник однажды вознесется и прославит свой клан на многие поколения вперед, Ванцзи всегда отличался от многих: он был образцом всего того, во что верили не только заклинатели праведного ордена, но и простой люд. Ванцзи превозносили за его заслуги, за его безукоризненную манеру держать себя и отвечать за каждое сказанное слово, отчего было оно на вес золота. И если все это не пустой треп. Если отсюда, из мира людей, все кажется не таким, каким является на самом деле… вряд ли он увидит последствий своего решения, но их ощутит Ванцзи. Не говоря ни слова, старейшина Лань стрелой вылетел из цзинши, ругаясь на ходу и поминая и Цансэ, и дочь ее, и мать почившей подруги. — Дева Вэй, вы… — Лань Сичэнь осекся, когда встретился с метающими молнии взглядом заклинательницы и обратился взором к брату. — Ванцзи? Как ты? — Брату не стоит беспокоиться. Улыбка Сичэня стала грустной и он предпринял попытку вновь украдкой взглянуть на саньжэнь. На эту удивительную девушку, которая своим присутствием только может вызвать переполох. И, как показала практика, уничтожить устои жизни, стоит только открыть ей рот. — Насчет моего брата. Вы уверены? — Абсолютно. Молодой наследник коротко кивнул. — Дядя согласится. Боюсь, вы не оставили ему выбора, дева Вэй. В этот раз вы превзошли саму себя, — голос его звучало необыкновенно сухо. Вышедший из состояния задумчивости Лань Ванцзи одарил того хмурым взглядом. — Но?.. — Это было крайне жестоко с вашей стороны привлекать в это дело Лань Ванцзи. Всем внутри клана и за его пределами известно, что старейшина Лань дорожит своими племянниками и вы успешно использовали это против него, примите мои поздравления. С этими словами Лань Сичэнь тихо откланялся. Ни горечи в голосе ни разочарования во взгляде второй господин Лань не скрывал. И это оказалось горше воспринимать, чем любые возможные крики, ругань, хлопки дверью. Благовоспитанный молодой господин. Этот осадок на душе начал свербить. Ведь она хотела сделать все правильно. Хотела спасти спасти чужому человеку жизнь, а уж достоин он ее или нет — не ей решать. Всякий достоин жизни, но не каждый достоин смерти. В случае с небожителями этот вопрос обретает новые грани, обрастает нюансами, как молодая листва по тоненьким хворостинкам. Как же она устала всюду быть не правой, напористой и наглой в чужих глазах и речах. И сглатывая этот горький ком обиды, саньжэнь подняла голову, только сейчас поймав себя на том, что опустила ее пялилась угрюмо в столешницу, обеими руками подпирая голову. Дом был пуст.