"Unmei" - accept or run

Хмурое небо было готово разразиться ливнем уже сейчас, но почему-то все еще чего-то ждало. Может, какого-то особенного момента. Гинкго быстро мелькали в окне, Ники сначала пытался цепляться глазами за них, вглядываясь в глубь леса, но в какой-то момент начал клевать носом. Машин на дороге почти не было, только какой-то красненький миникупер тащился где-то позади них. Типичная «женская» машина. О хвосте и речи быть не может, а полицейских постов на этой дороге обычно не бывает, поэтому Ники с чувством выполненного долга проваливается в сон. Джей рядом кидает взгляд на напарника и хмыкает, улыбаясь своим каким-то мыслям. Они привезли несчастного на недострой загородом. Рядом находились лишь какие-то небольшие деревни и поселки. Пушки покоятся в кобурах под черными пиджаками, брюки идеально отглажены, а черный кадиллак припаркован где-то в соседнем селе: всё по красоте. Как старина Псай учил. По его же методике Ники сейчас через полотенце выбивает последнее дерьмо из какого-то нарика. К стулу прикован типичный наркоман: лысый, высохший и очень противный, с шрамами и рубцами на лице. На руке, в районе сгиба локтя, темные пятна - шприцы, наверное, были не острые - а рядом с синяками набита сильно выцветшая бабочка. Такие обычно набивают в мелких районных бандах, стремясь подражать крупным мафиози. Джей облокачивается на бетонную стену и затягивается. Выдыхает, безразличным взглядом провожая серый дым в небо. Врачи говорят, ему давно пора бросать. А Джею все равно: его ничего не ждёт. Да он и сам ничего не ждёт. Он - не больше чем гончая мистера Пака. Новый глава мафии слишком молод, чтобы надеяться на его кончину, и слишком умен, чтобы можно было попытаться устроить переворот. Джей живет своими привычками. Привычкой курить, нарушать всевозможные законы страны и морали, употреблять и пить. И каждый день все по кругу. Пак в преступном мире, как белка в колесе, которая когда-то в него залезла, и уже не знает, а можно ли и как жить по-другому. Но, если честно, он уже задыхается в грязи мафиозного мира. Тонет в море крови и жестокости. Как бы Джей хотел прекратить этот круговорот убийств, алкоголя и грязного секса. Но он вырос в этом городе, в этой банде и в этой грязи. Джей сам грязный. Жестокий, как животное. Бесчувственный и безразличный ко всем. Наверное он уже и не сможет жить нормально. Криминал пропитал его, привязался и привязал его к самому себе. И, кажется, навечно. Поэтому сейчас, когда Ники, не добившись информации кулаками, вырывает один за другим ногти жалкому наркоману, крики жертвы не кажутся Джею чем-то страшным и неистовым. Просто фон. Не больше. Пака вырывает из мыслей только голос Ники. — Джей, где перочинный ножик? — на лице младшего появляется ехидная улыбка — Раз уж этот ублюдок так верен своему дилеру, сделаем ему юбицуме в знак преданности — Нишимура плюет в сторону привязанного, и слюна попадает на его лицо: ухмылка Ники становится шире. — Я тебе не Джей — Пак отвешивает подзатыльник Нишимуре и протягивает оружие. Ники закатывает глаза, но благодарно кивает. — Извини, Джей-сама Для него Джей - авторитет, пусть Нишимура даже себе в этом никогда не признается, и он знает, насколько трепетно его наставник относится к обращениям в речи. «Пережиток прошлого» — думает Ники об этой щепетильности в формальном обращении, но он хоть и бунтарь, а к просьбам своих старших прислушивается. Когда-то он и сам станет чьим-то «старшим». Как только острие входит в кожу, добираясь до нежных тканей, Ники, после крика жертвы, повторяет вопрос, который за этот вечер задал наверное не меньше сотни раз: — Говори, сука, у кого дерьмо берёшь? Кто твой дилер, падла? — рычит, сверкает глазами и сильнее надавливает на нож. Железо проникает еще чуть глубже, почти достигая кость, и наркоман сдается: — Я скажу! — сквозь слезы кричит — Я все скажу! Это Гейши! Пак облегченно выдохнул: не придется возиться с пятнами крови на рубашках. — Выкладывай все — Нишимура оставил нож в пальце, а сам обошел жертву, схватил за волосы, немного опрокинув голову сидящего назад, и на его лице заиграла устрашающая ухмылка. Иногда Джей думает, что, наверное, переборщил с «воспитанием» и «закаливанием духа», и Ники пора бы отдохнуть от жестокости. Но потом вспоминает, что тогда вся грязная работа ляжет на него, и Нишимура уже не кажется таким уж психом. — Пойдем, Ники, оставь его уже, он все сказал, — Джей, наслушавшись рыданий параллельно рассказу о этих самых «Гейшах», в принципе, уже понял, что делать дальше и где, а главное кого им надо искать. Ники вытирает «инструменты» на переднем сидении Кадиллака. — Раз, два, три… — любовно пересчитывает всякие ножи, кусачки и ножницы, и вдруг вопит так, что Джей подпрыгивает в водительском кресле — Нету! Пирочинника нет! — Твою мать, Ники — прорычал Пак, сжимая руль в руках — Пулей за ним, жду семь минут, не больше Джей уже отсчитывал секунды до конца времени, чтобы уехать без младшего и потом хорошенько поиздеваться над ним, потому что, чтобы дойти до заброшки, нужно как минимум, минут десять. Но на седьмой минуте раздался телефонный звонок. Что-то не так. — Джей-сан, рыбку спустили в унитаз — запыхавшийся Ники тараторил и казался встревоженным жутко, но Джей, если честно, понял мало. — Че блять? — Джей.. сконфужен, если не сказать больше. — Кошка следит за голубкой, блять, Джей, включи мозги! Пак скинул и завел машину. Он понял, о чем говорил Ники. Он уже думает, где прятать труп.