"Unmei" - accept or run

Узкие торговые улочки ситамати как муравейник: людей море, каждый спешит по своим делам и пытается найти выгоду во всем, что видит, постоянно суетясь и не сидя ни секунды на месте. Поэтому никто и не заметит, что самые знаменитые гейши-юдзе сейчас в одном из узких переулков такого района продают крэк. Кто бы мог подумать, что Кицуне и Некомата снова окажутся в торговых районах Токио прямо как в старые-добрые, когда оба были ещё неопытными сопляками-Майко. Сону зевает, прикрывая рот рукой. Стоящий рядом Чонвон держит в руках тонкие «Мальборо», достает одну и закуривает. Сону морщится от первого дыма, а потом тянется головой к Чонвону, обращая на себя внимание. Ян подносит фильтр к губам Кима, и тот затягивается. Они понимают друг друга с полуслова. Наверное, за два года работы сжились. Наверное, это просто выгодно. Наверное, это потому что только они элитные. Наверное.. Или у них никого кроме друг друга нет. Обоим совсем не хочется верить в последнее. Дождь барабанит по крыше невысокого здания рядом. Чонвон выкидывает окурок и смотрит на часы. — Должен прийти уже, — и смотрит на сидящего рядом Сону с сожалением, будто он сам виноват в том, что пришлось ждать так долго. — Не волнуйся, мы же не спешим, — старший улыбается, успокаивая Яна, встает и поглаживает того по плечу. Сону достает маленькую булавку с прозрачной шляпкой, вертит в руках и убирает обратно, заглядывает в стоящий рядом черный пакет, пересчитывает маленькие пакетики с порошком внутри. Все готово, осталось дождаться очередного отброса общества. Одного из тех, кого кормит их босс. Бакэмоно, демон-искуситель, у Хисына прозвищ достаточно. Весь криминальный мир зовет его ими. Но для Сону привычнее звать его «папочка», «да, господин», «глубже», «ещё»…. Наверное, это неправильно, но с каждой дозой Сону все больше хочет назвать его любимым. Из-за Хисына Ким начал это все. Ли привнес в жизнь Сону наркотики, грязный секс и взрослые травмы. Первый раз это была трава, потом седативные, опиум, секс, дальше амфетамин и секс под ним. Сону не знает, когда его зависимость от наркотиков переросла в зависимость от Ли Хисына. Но что-то подсказывает ему, что «подсесть» на человека - это куда страшнее и хуже, потому что безвозвратно, потому что полностью. Хисын - ужасный человек, беспощадный и для кого-то мерзкий, но для Сону он - главный источник всех удовольствий в жизни, пусть и греховных и неправильных. Сердце парня уже давно где-то в лапах у демона, отданное, видимо, в процессе немой сделки в обмен на внимание и любовь. Почему же Сону считает это любовью? Может, это из-за того, как сладко Хисын целует Кима каждый раз, сжимает его талию и бедра, руками гладит каждый сантиметр его тела… Или из-за того, как сладко Ли зовёт его своим, оставляя засосы на шее. Или это потому что Хисын - настоящий джентельмен, пока он трезв. Мало с кем ещё он так нежен, кроме как с Кимом, что даёт младшему надежду на то, что он у своего папочки такой один - самая верная и любимая шарнирная куколка, которая всегда податлива и доступна. Из размышлений Сону выводит теребящий рукав его кожанки Чонвон. — Идет, — парни накидывают красные никабы, когда в переулке появляется силуэт худощавого мужчины в толстовке без рукавов и шортах. Его голова покрыта капюшоном, в одной руке дешевый белый пакет, просвечивавший купюры, а вторая покоится в кармане толстовки. Нетвердый шаг, прихрамывание и тату бабочки - это точно их клиент. Сону ненавидит такие задания. Ненавидит этих людей, которые приходят за товаром, он брезгует, сторонится и осуждает их за употребление тяжести. Сам себе клянется, что ничего тяжелее скорости никогда употреблять не будет. Клянется в этом каждый раз когда видит этих самых клиентов, слышит их речь и запах, видит дыры в венах и гнойные язвы по телу. Он кашляет и трясущимися руками тянет пакет Чонвону. Он пересчитывает купюры, а Сону в этот момент мысленно хвалит себя, что все-таки заставил Яна надеть кожаные перчатки, потому что не понятно, где такой человек мог найти такие деньги. Чонвон кивает мужчине и передает черный пакет. Теперь очередь Сону. Ким морщится перед тем как начать, потому что с недавних пор ему неприятны все мужчины, потенциально имеющие желание выебать его. Неприятны все. Ну почти все. Кроме одного. — Малыш, ты такой уставший, — сладко тянет гласные Сону и мягко кладет руку сначала на плечо, потом ведет ее туда, где, по идее, должен быть загривок, под толстовкой не особо ясно. — Тебе нужно расслабиться, — опускает руку на спину и рисует какие-то узоры там. — Хочешь, я тебе помогу? — заглядывает своим самым невинным взглядом в глаза этого существа, уже не человека даже. Рука задерживается в районе шеи. Тот нервно сглатывает и мотает головой. Все идет по плану. Наркоши в ломке и думать о сексе не могут, ни о чем они думать не могут, пока не получат свою дозу. — Ну как знаешь, — Ким отстраняется и показательно дует губы, хоть под никабом этого и не видно. Все-таки Сону уже профессионал. Измученное ломкой существо уходит, а на его толстовке в районе шеи блестит булавка с прозрачной шляпкой. — Поехали домой, Чонвон, меня сейчас вырвет, — Ким умоляюще смотрит на напарника, когда наркоман скрывается за поворотом. — Жучок я поставил, — с чувством выполненного долга произносит Ким и в ответ ему напарник кивает и снимает перчатки с рук. Пара выходит на основную улицу и растворяется в толпе. Дождь барабанит по крышам, асфальту, зонтикам прохожих и по лобовому стеклу красного миникупера гейш. Чонвон бросает обеспокоенные взгляды на сидящего рядом Сону. — Нуну, ты как? — руль в руках сжимает крепче, и сердце у него сжимается, когда видит пустые глаза напарника. — Спасибо, Вон-вони, — поворачивается лицом к Яну и выдавливает из себя самую искреннюю улыбку, на какую способен сейчас, — Я в порядке Чонвон знает, что он не в порядке. Но каждый раз он не знает, что делать. Поэтому просто дает Сону тишину и покой в машине, и тепло и нежность на их съемной квартире, чтобы отвлечь его от жестокости этого мира. Наверное, можно по-другому. Наверное, можно эффективнее. Но это все, что может сделать Чонвон. Капли с новой силой начинают барабанить по машине. В Японии начинается сезон дождей. Сону засыпает на пассажирском сидении.