"Unmei" - accept or run

Сонхун возвращается в главный штаб своей группировки за считанное время, не удостоив Джея ответом длиннее, чем: «Скоро буду. Подожди в моём кабинете». Верный подчинённый редко когда беспокоит босса по пустякам, а это значит, что их с Ники задание увенчалось успехом, или наоборот, обернулось полным провалом. Дорогой автомобиль останавливается на подземной парковке, а сам Сонхун поднимается на лифте на несколько этажей вверх. Джей же в его кабинете, как обычно - с Ники на буксире, нетерпеливо ходит туда-сюда. Какое-то внутреннее чутьё подсказывает ему, что что-то грядёт. — Че ты носишься, Джей-сан? Сонхун-сама нас похвалит, а не прострелит голову за то, какую информацию мы раздобыли, — парень стоит, прислонившись спиной к стене и сложив руки на груди. На его лице расползается ухмылка. Ники поправляет свои крашенные в блонд волосы и закатывает глаза, не понимая переживаний наставника. — Нихера ты не понимаешь, мелочь, — расплывчато отвечает Пак, а сам прислушивается к шагам снаружи, взглядом бегая от пола к двери и обратно. — «Мелочь»?! Да я на полголовы выше тебя! — младший громко протестует, а затем вздрагивает, когда широкие двери распахиваются. Лицо Сонхуна невозмутимое, как и всегда. Подчинённые в унисон здороваются с ним, наблюдая за тем, как их босс садится в своё кожаное чёрное кресло. Глава Сумиёси-кай, как обычно, одет, что называется, «с иголочки»: черный костюм, сшитый на заказ специально для Сонхуна придает ему серьёзности и деловитости, а черное пальто подчеркивает его статус в «компании». Выглядит он, мягко говоря, грозно. Не то что прошлой ночью в дешёвом мотеле. — Сонхун-сама, мы допрашивали наркомана с какой-то мелкой шайки.. — Джей, начинает издалека, но Сонхун опережает его. — Ближе к делу, Джей, – вака-гасира вздрагивает от металлического голоса босса и, не то что бы Джей сильно боялся главу банды, столько лет уже «работают» вместе, но ощущение, что младший в любой момент может вынести ему мозги из пистолета, почувствовав неладное, не покидает. Сейчас Джею явно нечего бояться, но предчувствие чего-то и обстановка расслабиться не дают. — Гейши взялись за старое. Они распространяют наркотики вне борделя. Слышится хруст карандаша, который Сонхун успел взять в руки, бровь мужчины невольно дёргается. Он поднимет взгляд исподлобья и смотрит в орлиные глаза Джея: — Ты уверен в этом? — Так точно, он сам признался под пытками. Мы оставили его привязанным к стулу, а как вернулись - нашли без головы. Крысы подчищают следы за собой.... — объясняет Пак, даже не побрезгав воспоминаниями о неприятной, кровавой картине. О причине их возвращения к убитому наркоману Джей решает не рассказывать - ни к чему это сейчас, — Что прикажете делать? Сонхун поднимается со своего места и идёт к большому окну, сложив руки за спиной и погружаясь в раздумья. Широкие плечи и ровный стан придают ему величия, создаётся ощущение, будто он - непробиваемая железная стена, несгибаемая и надёжная. — Вы оба, — начинает он, и от голоса металлического голоса босса парни выстраиваются по струнке смирно, — Поедете в бордель и встретитесь с Хисыном. Проблему надо решать на корню. — Будет сделано, Сонхун-сама. Когда нам отправляться? — Джей наблюдает за тем, как его босс проверяет время на наручных часах. И сам порывается проверить, но останавливается, когда понимает, что часов на нем сейчас нет. — Придите туда когда там будет много людей, чтобы привлекать меньше внимания к себе. Часа в два ночи будьте там. Можете идти. – брови Сонхуна еще ниже падают к переносице. Неужели хрупкое перемирие, с таким трудом выстроенное главами двух самых влиятельных мафиозных банд Японии, разрушится так быстро? И самый неуместный, но, к сожалению для него самого, самый важный для Пака вопрос сейчас, неужели им снова придется враждовать? Если честно, он – последний человек, о котором хотел бы думать оябун Инагавы-кай сейчас, но мысли сами лезут в голову, как бы Сонхун ни пытался отогнать их. Парни так же хором прощаются, поклонившись, и выходят за дверь, оставляя босса наедине со своими мыслями, что теперь были заняты совершенно другим человеком. Ники вразвалочку следует за Джеем по длинному коридору, скрепив руки в замок за головой. Он в миллионный раз за последние годы рассматривает стены и потолок, но не видит ничего нового. Рот невольно поддаётся зевку, и, чтобы не уснуть по дороге, парень решает докопаться до своего старшего наставника. Тем более, что этот вопрос и правда был интересен Нишимуре. — Джей-сан, а чего Сонхун-сама так занервничал при упоминании этих гейш? Джей устало вздыхает от глупого, по его мнению, вопроса младшего: — Ты так и не читал историю Сумиёси-кай когда я сказал тебе это сделать, да? — без энтузиазма спрашивает он. — Не-а, — в голосе у Нишимуры раскаяния нет совершенно, оттого и на Пака раздражение накатывает новой волной. — Гейши находятся в подчинении у Хисына, а Хисын - правая рука лидера Инагава-кай, сечёшь? — Рики немного задумывается, а потом машет рукой, мол: «Ну, так себе», и Пак закатывает глаза, продолжая, — Сумиёси-кай и Инагава-кай уже много десятилетий ведут борьбу за главенство над преступным миром Японии. Сотни их и наших ребят погибали от рук друг друга, и так бы и продолжалось, если бы не был заключён некого рода «мирный» договор, — парни заходят в лифт, а Ники выглядит всё более заинтересованным историей. Младший уже в красках представил бои двух банд в стиле самураев с катанами и тиграми на поводке, а Джея в самурайских доспехах древней Японии верхом на пуме, — В договоре чётко прописано, что коллекторство и торговлю наркотиками наша банда берёт на себя, а проституция, казино и подобное остаётся на Инагава-кай. Только бордель Хисына может продолжать толкать наркотики своим постояльцам и делать это только внутри борделя - это тоже прописано в договоре. Теперь понимаешь? Рики чешет затылок, пока они выходят на нужном этаже, а потом просит старшего пояснить ещё. Тот и не бесится уже. Ники будто слушает занимательную легенду, а Джей чувствует, что оправдывает звание наставника и учителя, когда в глазах Ники виднеется живой интерес. — Тот факт, что наркотики Инагава-кай вышли за пределы борделя означает, что эти крысы нарушили главное условие заключения мира. Они могут стать нашими конкурентами и главной угрозой снова, и начнётся резня – Джей заводится с каждой фразой и входит в раж. От Рики слышится понимающее «Ааа», и теперь он выглядит ещё куда более взволнованным, чем раньше: — Значит, нам надо ласково объяснить Хисыну, что они слегка обнаглели? — Верно, малой – Пак ухмыляется, когда понимает, что вот теперь уж его напарник осознал всё и подходит к делу с большим пониманием. Ники воодушевлённо трёт ладони и ухмыляется, а вот Джей снова накидывает стоическое выражение лица, вспоминая, что дела вообще-то творятся серьёзные, и вся картина происходящего выглядит не очень-то оптимистично. — Наконец-то интересное задание, а то я уже устал пиздить ублюдков и закапывать трупы, — говорит младший, а вот его наставник качает головой. — Рано не радуйся. Боюсь, мы тут можем ещё хуже увязнуть.. Хисын непредсказуемый, да и гейши его тоже. Выкинут что-нибудь эдакое - неделю будешь отходить. Рики, на удивление, прислушивается, да и спорить ему особо некогда - они доходят до своих комнат. Перед следующей вылазкой надо попытаться поспать, пока время есть. Черная машина останавливается перед входом в «Хагинбану», Ники вылазит с пассажирского сидения и застывает перед неоновой вывеской клуба. Она уж до боли знакомая. Он все еще помнит ее. Иногда даже видит во снах. Обычно это происходит, когда ему снится день своего «становления». Джей кидает ключи лакею-парковщику и, обойдя машину, подходит к Нишимуре. Сам Пак тоже периодически вспоминает этот момент… знакомства с младшим. Они подходят к громиле в черном костюме, и Ники ухмыляется очередной иронии судьбы. Когда-то эти гориллы его даже близко ко входу не подпускали. Напарники входят внутрь и, преодолев подсвеченный неоном белый коридор, заходят в общий зал. Они оба как заводные игрушки, но с питанием от батарейки – спешно и устремленно сквозь толпу летят к большим дубовым двойным дверям – к «развлекательной» комнате (по сути – к кабинету) сутенера и главы этого «заведения» в одном лице. Ники на секунду поворачивает голову, бросая взгляд на огромный холл, где по центру стоят шесты для майко, крутящихся на и вокруг них, и тут врезается в затылок Джея, больно ударяясь передними зубами. — Старик, — Ники в который раз жалеет, что язык у него работает быстрее мозга и уже ждет подзатыльник за это прозвище — Ты че блять? Ники готовится уворачиваться от пиздюлей, но Джей в ответ на слова парня только сурово на него смотрит и, не дав тому ответа, разворачивается к барной стойке рядом. Нишимура, если честно, ожидал совсем не такой реакции Пака, но сейчас, видимо, старший слишком обеспокоен. — Два шота водки, сдачи не надо, — Пак кладет сотню долларов бармену и утыкается головой в свои сложенные на барной стойке руки. Джей волнуется, это Ники уже понял. Если честно, его самого ситуация с «масштабной войной» волновала, пугала и воодушевляла одновременно. Поэтому когда молоденький миленький мальчик в черной жилеточке и белой рубашечке с расстегнутыми до четвертой пуговицами ухмыляется и ставит на барную стойку перед Паком две рюмки с прозрачной жидкостью, Ники тянется рукой к одному из шотов, но старший, не церемонясь, бьет его по рукам и бубнит что-то непонятное, вроде «куда лезем, малой?» и берет по рюмке в руку, поочередно опрокидывая в себя их содержимое. Жмурится и закусывает дольками лимона с каждого шота. — Теперь пошли, — кидает куда-то за плечо напарнику и продолжает длинными шагами «лететь» к дверям. Ники вздыхает, они с Джеем давно привыкли работать вместе, знают почти все привычки и закидоны друг друга, но в таком состоянии Нишимура видит его первый раз. Чем ближе напарники подходят к двери, тем активнее Ники хлопает глазами и непонимающе оглядывается, удивляясь, что ни одного громилы рядом с кабинетом «главного» он не приметил: может, пропустил кого-то? Хотя, судя по всему, факт отсутствия охраны Джея не смущает, и Ники, как рыба, открывает-закрывает рот и в конце концов решает довериться опыту старшего. — Так, малой, — в двух шагах от двери Пак резко разворачивается к Нишимуре и сквозь зубы цедит указания, — Никаких сюрпризов, говорить буду я, а ты следи за обстановкой. Младший закатывает глаза. Он уже сто раз доказывал, что больше не ребенок и выкрутасов никаких не выкидывает. Когда уже это дойдет и до Пака? — В общем, как всегда, Джей, я понял, — говорит максимально серьезно, старший не должен сомневаться в нем после всего, особенно сейчас. Пак кивает и дает последнее указание: — И «коготки», — взглядом указывая на карман, где лежит особенно любимый Ники кастет, — Держи наготове, гейши непредсказуемые. Джей стучит – врываться без стука сейчас не стоит, они пришли «вежливо поговорить», значит, приличия надо соблюдать. Хотя бы в начале. Пак открывает двери, не смотря по сторонам – дурная привычка надеяться на периферическое зрение. Именно поэтому, кстати, он работает «с прицепом» Нишимурой, который делает это вместо него. Сначала Ники ничего кроме бордовых обоев с узором и предметов мебели по сторонам не увидел. По-настоящему внушающих размеров комната не давала спрятаться из-за своей, казалось бы, пустоты пространства: ощущение, что любой, попавший под тусклый свет лампы, становится мишенью для «хищников» из слепой зоны комнаты, оттуда, куда свет не доходит. Взгляд Нишимуры зацепился за шест в центре комнаты, торчащий из небольшой круглой сцены. За этой мини стриптиз-стойкой в тени стояла огромная двуспальная кровать кинг-сайз, покрытая тяжелой бархатной тканью балдахина. Бакэмоно японского преступного мира вльяжно развалился на своем шелковом бордовом – в цвет обоев и балдахина – спальном белье. Даже в плохо освещённой комнате серебристые волосы мужчины красиво переливаются и бросаются в глаза. Лежит он мало того, что с закрытыми глазами, так ещё и не дёргается при входе гостей, да и не смущается своего внешнего вида: он, хоть и в явно дорогой, но всё ещё пижаме, состоящей из чёрных атласных штанов и такого же цвета халата, и ничего из этого должным образом не прикрывает его невероятного, точёного торса, что мог похвастаться прекрасной линией кубиков. Хисын, наверное, так и продолжил бы лежать с заведёнными за голову руками, чувствуя себя совершенно комфортно - как дома, если бы не тихий кашель со стороны Джея. Пак таким образом решил привлечь к себе внимание. Хитрые глаза сутенера, наконец, открываются и оценивающе скользят по вошедшим в «покои» чужакам. — Ну здравствуй, — мужчина ухмыляется, встает с кровати и неспешным шагом идет к креслу рядом. Спрашивает приторно-услужливым тоном вошедших: — По какому поводу такая честь? Ли запахивает свой бархатный халат, улыбаясь старшему. Хисын плевал на Ники, его взгляд прикован к Паку, отчего Джей, кажется, начинает закипать. — Присаживайся, — Ли, сама любезность, указывает на диванчик напротив, — И пса своего тоже можешь посадить. Теперь кипит Нишимура и сжимает в кармане кастет. Верхняя губа Ники дергается от раздражения, и он не садится, оставаясь на ногах рядом с черным диваном, привлекая этим внимание Хисына. Да, он, конечно, привык, что в преступном мире тот, кто имеет больше власти, считаться с тобой, мелкой сошкой, не будет, но гордость не позволяет пропускать такое мимо ушей. Младший выразительно смотрит на Пака, сигнализируя о том, что лучше бы скорее закончить еще даже не начавшиеся переговоры. — Хисын, мы по делу, — сидящий напротив Ли Пак начинает, пытаясь сосредоточить внимание сутенера на «деле», — Ты же не забыл главные условия перемирия между бандами? Хисын, до этого полностью не заинтересованный Ники, теперь не отрывает взгляда от Нишимуры, изучая лицо младшего, отвечает совершенно отсутствующее «Не-а» Паку. Джей закипает еще больше, но срываться не собирается, продолжая: — Мне кажется, твои Гейши что-то напутали, продавая наркоту вне Хагинбаны, не думаешь? Ли отрывается от спинки дивана и упирается локтями в колени, складывая руки в замок возле рта. Ухмыляется куда-то в пальцы, а всё это время взгляд, изучающий и хитрый, – на лице Нишимуры. Джей успевает сказать жалкое «Ты-», перед тем как Хисын перебивает его, обращаясь к Ники: — Как тебя зовут? — скалится, как гиена, противно и мерзко. Джей хмурится и бесится, но сейчас ничего сделать-то и не может, лишь прикрывает глаза, выдыхая и успокаивая свое раздражение беспардонностью сутенера. — Ники. — Нишимуру научили не мешкать в таких ситуациях, отвечая «на автомате». Хисын низко смеется и падает обратно на спинку кресла, кладя руки на подлокотники и довольно щуря глаза. — Фамилия? Тут Рики уже напрягся. Взглянул на Пака, ища ответ на вопрос, насколько безопасно говорить личное такому человеку. Джей, сам обеспокоенный, кивает, позволяя Хисыну знать чуточку больше о своём напарнике. — Нишимура. Ли еще громче смеется в ответ. — На маму ты сильно похож, — Хисын достает портсигар из кармана штанов, — Она работала у меня, ты ей привет передавай. Глаза у Ники округлились и, кажется, он даже дышать перестал: смесь злобы, обиды, предательства и шока, ввели парнишку в оцепенение. Он взглядом бурил пол, а в кармане рукой до хруста костей сжимал кастет. Хисын подносит огонёк зажигалки к кончику сигареты, закуривает и, выпуская дым, произносит: — Она, конечно, умелая, — Ли хмыкает, а в глазах у него радость от игры с чувствами младшего, — Если захочет вернуться, я ее сам протестирую, пусть приходит. Реакция Ники – ожидаемая. Джей знал, что Хисын будет пытаться провоцировать, но даже предположить не мог, что достанется бедному Ники, который для Ли оставался до этого, казалось, неизвестной фигурой. Дальше Пак видит все будто в слоу-мо: Ники подлетает к спокойному улыбающемуся Хисыну и берет его одной рукой за грудки, второй, с кастетом, замахиваясь. Младший пышет злобой, он буквально ослеплен ей. Джей тоже подрывается, вскакивая с места – сам не до конца понимает, зачем, то ли остановить, то ли помочь напарнику. Руки в белых перчатках закрывают рты, фиксируя головы подчиненных Сумиёси-кай, а холодная сталь касается шей, заставляя обоих остановиться. — Мне кажется, вы кое-что попутали, — Хисын тушит сигарету, поднимаясь. Его тон уже совершенно другой, жесткий и серьезный, он устанавливает свои правила и не даёт возможности возразить. Хотя ни Джей, ни Ники сейчас и не в состоянии это сделать. — Сонхун, как и вся Сумиёси-кай, должны получше изучить связи преступного мира Японии, иначе слепые обвинения могут привести к серьёзным последствиям – Хисын серьёзен и опасен, и его взгляд, цепкий и внимательный, пугает еще больше, — Или Сонхун настолько глуп, что доверяет своему любовничку? Так его и спросите, когда вернетесь. И передайте, что мое молчание – это подарок. А подарки надо ценить.. Кажется, свое прозвище Ли оправдывает, когда из настоящего хищного хитрого и опасного животного превращается обратно в доброго и любезного директора стриптиз-клуба «Хагинбана». — Кицуне, Некомата, — Хисын обращается куда-то за спину парням, – Отпустите гостей, мы, кажется, их напугали Взявшиеся из ниоткуда два невысоких мальчика в красивых цветастых кимоно, белых перчатках и масках на голове, будто выдрессировано, убирают катаны обратно в чехлы, немного отстраняются и кланяются сидящему в кресле мужчине. — Что же это мы такие негостеприимные, — Хисын в мгновение ока возвращает свой дружелюбно-любезный тон и приторно улыбается, — Мы правда не с того начали Когда гейши убирают катаны от шей гостей, они, как ни в чем ни бывало, садятся на кровать своего хозяина, наблюдая за всем происходящим в комнате. Члены Сумиёси-кай недоверчиво оглядываются, чтобы убедиться, что теперь ничего не угрожает ни одному из них. Ли достает из шкафа с коллекционным алкоголем бутылку какого-то дорогого шотландского виски. — Ты, Ники, не переживай, — сутенер кивает Гейшам и те подносят и ставят на журнальный столик между диваном и креслом три стакана-хайбола, — Ты, кажется, меня неправильно понял. Ники, будто загипнотизированный темой матери, садится на диван, ожидая объяснений. В его глазах все еще читается желание в клочья порвать стоящего у мини-бара Ли, и он, хмуря брови следит за каждым движением сутенера. Сидит как на иголках, от раздражения сжимая руки в кулаки. — Она работала у нас в баре и мешала довольно интересные коктейли, — Хисын открывает бутылку и подходит к столику перед Ники, — Я понимаю, как это звучало, но спешу заверить тебя, что все не так страшно, как ты успел себе напридумывать. Ники бесшумно выдыхает и опрокидывается на спинку дивана, зажмуриваясь – он слишком боялся того, что «успел себе напридумывать». Хисын снова улыбается своей «рабочей» улыбкой и кивает Джею, приглашая присесть рядом с младшим. Вака-гасира садится рядом с Нишимурой, убеждаясь, что младший смог «выдохнуть» и хоть немного успокоиться. Пак ненавидит методы Хисына. Поэтому, кстати, он осматривает все стаканы на наличие порошка или еще чего похуже, но ничего не находит. Наблюдает за тем, как Ли наливает в стаканы виски, убеждаясь, что сам Хисын будет пить то же, что он налил им. — Джей, ты как всегда осмотрителен, — сутенер улыбается и садится в кресло напротив, — Я каждый раз восхищаюсь твоим умением учиться на ошибках. — Этот город заставляет быть таким, — Джей берет стакан, смотрит куда-то в пол и закрывает глаза, — Хисын, я тебя прошу, сделайте все, чтобы сохранить это хрупкое перемирие, ты же знаешь.. Ники тоже берет стакан, он пережил слишком много потрясений за последние тридцать минут, его руки дрожат, но мысль о том, что «все не так страшно», как он думал, успокаивает. Ему определенно надо выпить. — Конечно, Джей, я все понимаю, — Хисын смотрит на собеседника, делая глоток, — Я сделаю все возможное, чтобы выполнить твою просьбу. Пак поднимает взгляд и немного кивает, мол, спасибо за понимание. Подносит стакан ко рту и делает глоток. Он уже слишком стар для этого дерьма. Ники же, по своей неопытности, осушает почти весь стакан залпом, а потом еле сдерживает кашель. Алкоголь непривычно обжигает язык, а затем и горло, но потом разливается приятной негой по всему телу и долгожданно «даёт» в голову. Парень откидывается на спинку дивана всем телом, когда перед глазами начинает немного плыть. Джей не торопится повторять за своим напарником. Глоток он делает хороший, да, но капельку странноватый вкус виски и выражение лица Хисына вызывают неприятные подозрения: Ли ухмыляется и взгляда не сводит с них обоих, будто ждёт чего-то. Чего, блять, он ждёт? — Вижу, Ники особенно понравилось, — комментирует мужчина, когда Нишимура, не церемонясь, до конца выпивает виски. Даже губы облизывает - действительно понравилось. — Ты - идиотина, Ники, ты куда, нахуй, столько сразу хлещешь? — Джей даёт младшему подзатыльник, а затем отодвигает бутылку подальше, за которой длинные руки подростка уже успели потянуться. Даже молчавшие до этого гейши начинают тихо хихикать над открывшейся картиной, но Хисын быстро прерывает их, грубо шикнув. Спустя минуту, правда, Пак тоже решает допить свой бокал, а вот Ли их примеру не следует - и это напрягает Джея ещё сильнее. Особенно когда Ники начинает по-глупому улыбаться и елозить на диване, а у самого старшего слегка кружится голова и теряется фокус зрения. — Хисын, в виски что-то ещё подмешано? — спрашивает он напрямую. — С чего ты взял? — противная улыбка не сходит с лица сутинёра, — Ваша реакция - это просто быстрое опьянение. У Джея бровь дёргается, уже хочется уйти и взять Ники за шкирку с собой, как Ли подливает им обоим ещё. — Не торопитесь уходить. Ночь у вас будет долгая, но зато очень приятная и точно незабываемая. Дайте себе расслабиться и отдохнуть.. — он расставляет ноги шире на диване и немного съезжает вниз, закуривает ещё раз. Затем пальцем подзывает к себе одну из гейш - Кицуне, и невысокий мальчик, что недавно хотел перерезать одному из бандитов горло, послушно садится на колени своего Господина. Ники, следуя совету, вновь пьёт виски, а сам взгляда не сводит с появившегося в поле зрения парня: с его прикрытого чёрной маской лица, ярких волос, красивого, украшенного множеством узоров кимоно, и, конечно же, с этих пышных мягких бёдер, что были на виду благодаря большими вырезам. Он тяжело сглатывает не только алкоголь, но и собравшуюся слюну во рту, наблюдая за мальчиком на чужих коленях. Джею не нравится происходящее. Он смотрит то на своего товарища, что явно не в себе, то на собственный стакан с сомнительным алкоголем, то на довольного Хисына. И последний всё ещё кажется ему подозрительным. — Нравится? — спрашивает Ли, обращаясь к Нишимуре, имея при этом ввиду парня на собственных коленях, — Кицуне очень хороший мальчик - послушный и опытный. Да, лисёнок? — Хисын ухмыляется и сжимает рукой талию парня, на что тот тихо стонет и сводит бёдра. От зрелища у Ники дёргается кадык, он шумно выдыхает через нос и не знает куда себя день, но кивает на вопрос, заставляя Ли смеяться. — Я думаю, мы, всё же, пойдём.. — Джею становится неуютно от быстро повышающегося градуса в комнате, а ещё за младшего как-то неспокойно, но подняться с дивана ему не дают чужие нежные руки второй гейши - Некоматы. Парень мягко наваливается на него со спины, ладошками гладит плечи и грудь Пака, и через тканевую маску чмокает и слегка дует в ухо бандиту. Это влечёт за собой естественную реакцию в штанах Джея, отчего становится слегка стыдно. Как школьник, ей Богу. Хисын за это время даёт приказ Кицуне подняться. Гейша встаёт, а за ним поднимается и сутинёр, Ники же чуть ли не дрожит от предвкушения, наблюдая за миниатюрной фигурой. — Я одолжу тебе Кицуне на ночь, Ники, так уж и быть, чтобы скрасить твой вечер, — говорит Хисын, а сам идёт в сторону выхода из комнаты. Мальчик с красными волосами нетерпеливо берёт Нишимуру за руку и тянет на себя, чтобы поднять с дивана, а тот и не сопротивляется, полностью заворожённый. Гейша тянет его следом за Хисыном, видать, в другую комнату, — А ты, Джей, надеюсь, хорошо проведёшь время с Некоматой. Но он иногда строптивый, так что не стесняйся быть с ним грубее. — Что за.. — не успевает Пак и слова против ответить, как троица скрывается за пределами комнаты, а дверь громко хлопает. На бёдрах Пака же внезапно ощущается чей-то вес - очевидно Некоматы, и он такой же приятный, как и его руки. Джей открывает рот, чтобы что-нибудь сказать, но парень только пользуется этой секундой в своих целях: он спускает маску с лица, берёт в руку целый стакан Пака и набирает в рот примерно треть виски, а потом прижимается губами к губам Джея, делясь таким образом алкоголем. У бандита нет другого выбора, кроме как проглотить жидкость. И что-то в этом есть. Скорее всего, это эффект от какого-то наркотика, что, как Пак уверен, им подмешали, но он возбуждается сильнее. Лицо мальчика, пока что, Джей видит довольно чётко: большие кошачьи глаза, пухлые розовые губы и мягкие щёки приковывают взгляд, и ему даже сложно вспомнить на своей памяти более красивого человека в жизни. Кимоно, очень похожее на наряд его коллеги - Кицуне, даёт прекрасное представление о фигуре парня: о широких и острых плечах, о тонюсенькой талии, плоском животе и стройных ногах. На последнюю часть тела Пак позволяет себе опустить ладони и сжать, Некомата на это коротко, но эротично ахает. — Для мафии ты какой-то красивый.. — с улыбкой говорит мальчик, а у Джея даже от короткой фразы мурашки по телу - уж больно приятный голос. — Ты это всем потенциальным убийцам говоришь? — ухмыляется Пак, заглядывая в глубокие карие глаза. — Нет, только тем, с кем мне не противно трахаться. Ты пока первый.. — гейша сильнее вжимается ягодицами в затвердевший под штанами стояк Джея, вызывая стон у них обоих. Ещё пару движений туда-сюда, и Пак чувствует, как сильно ему ударяет в голову. Он вновь ловит чужие симпатичные губы своими и сминает в жарком поцелуе, отдающим горьким виски и, в контраст с этим, сладкой помадой Некоматы. Недолго думая, Джей ловким движением распускает бант на кимоно парня, желая побыстрее увидеть оголённую фигуру. Все беспокойства, даже по-поводу Ники, мигом улетучиваются. Но у младшего, к слову, дела обстоят ни капли не хуже. Кицуне увёл его в соседнюю комнату - не настолько богатую и огромную, как царские покои Хисына, но это последнее, о чём Нишимура волновался. Его глаза следили только за фигурой гейши, что романтично увела его под ручку и Бог знает что собиралась с Ники делать. А он, к слову, был готов на всё. Парень сажает Рики на край кровати, а сам садится на колени перед ним, руками начиная поглаживать бёдра Нишимуры, скрытые под джинсами. — Ты такой милый, знаешь, — голос Кицуне нежный, даже заботливый, и Ники кажется, что он больше не сможет выкинуть его из головы, — Это твой первый раз? — по интонации слышно, что он улыбается, и Рики становится даже немного стыдно, но он кивает. Осуждения, на удивление, никакого не последовало - гейша наоборот, кажется, только сильнее расцветает, — Не волнуйся, малыш Ники, я о тебе хорошо позабочусь. Что-то у Нишимуры в голове щёлкает от ласкового имени, и он невольно стонет, когда ловкие пальчики умело расстёгивают ширинку. — Ох, а ты большой! — восторженно говорит Кицуне, чем смущает младшего ещё больше, но и заставляет испытать небольшую гордость. Приятно знать, что не только ростом и физическими данными он удался. Руки в белых перчатках гладят возбуждённый член через нижнее бельё. Взгляд у гейши метался от лица Ники до его стояка, хотелось поиграть с мальчиком подольше, хоть он и неумелый девственник. Почему-то эта новость Кицуне только умиляла и возбуждала, а не отталкивала. — Как такой красавчик ещё никому не достался, мм? — парень спускает резинку боксов младшего, беря тяжёлый, тёплый член в свои ладошки. Рики немного дёргается от ощущения ткани перчаток на своей коже, а гейша продолжает наслаждаться его реакцией, — Ты же не против, если я сделаю тебе минет? — на свой вопрос, конечно же, Кицуне получает отрицательный кивок - зелёный флаг, потому тут же спускает маску с лица. Если до этого Ники был заворожён парнем, то теперь у него просто воздух из лёгких выбило оттого, насколько он красивый. Пухлые красные губы очень манили, а ещё лучше они стали выглядеть тогда, когда оказались на члене Нишимуры. Кицуне чмокнул сначала головку, а затем и несколько раз ствол; прошёлся языком по всей длине, заставляя младшего чуть ли не скулить. Гейша собирает капельки выступившего предеякулята, а затем и берёт возбуждённый орган в рот - умело, сразу до половины. Ники стонет, сжимает одеяло под собой в кулаках и не может отвести взгляда от лучшего зрелища - как Кицуне плотно обхватывает губами его длину и как втягивает щёки, лишь бы доставить больше удовольствия. Да, про опыт Хисын, видимо, не шутил. Без труда парень начинает двигать головой, пуская всё больше слюны на член, что вызывает пошлые, хлюпающие звуки. Не помогает и то, что Кицуне сам пошло стонет, наслаждаясь процессом. Он насаживается практически до конца и не давится, но слёзы в уголках глаз всё же выступают, и Рики хочется продлить этот момент: он кладёт одну из рук на красные волосы и нажимает на затылок парня, не позволяя отстраниться. Тот не сопротивляется, но издаёт удивлённый звук и поднимает заплаканные глаза на посмелевшего мальчика. Ники, блять, в шаге от того, чтобы позорно кончить гейше в рот, но он решает продолжить, толкнувшись куда-то в заднюю стенку горла Кицуне. Он чувствует, как парень вздрагивает и громко стонет вокруг члена, как его горло рефлекторно плотнее сжимается, и всё же Рики кончает, не выдержав такого сильного удовольствия. Сперма наполняет рот и горло Кицуне, но он даже не морщится - послушно сглатывает всё, а затем и вовсе дочиста вылизывает перевозбуждённый член. Ники, тяжело дыша, падает спиной на кровать. — А ты быстро учишься, милашка, — парень поднимается на ноги с хитрой улыбкой на лице, зубами стаскивает со своих рук перчатки, а затем и вовсе начинает полностью раздеваться, — Но мы с тобой ещё не закончили, да? Ты ведь окажешь мне услугу? — парень своим голосом будто вводит в транс, и Рики соврёт, если скажет, что на него это не повлияло - он вновь начинает возбуждаться, и Кицуне, забравшись на бёдра Ники сверху и увидев это, победно ухмыляется, — Ну, разве ты не душка? Позволишь мне прокатиться на тебе? — он гладит младшего по щеке и шепчет в самые губы, а затем целует, давая Нишимуре попробовать себя же самого на вкус. И кто Ники такой, чтобы сопротивляться? — Блять, я буду сжимать твои ахуенные ляжки, пока ты на мне скачешь, — говорит своим низким голосом Рики, напоследок укусив Кицуне за губу после поцелуя. — Эй, что случилось с малышом, что был здесь со мной секунду назад? — шутит парень в ответ, но не скрывает нетерпеливости в голосе. — Думаю, это ты убил его, — Нишимура ухмыляется, а затем проводит руками по телу гейши: милым розовым соскам и мягкому животику, что понравился младшему не меньше молочных бёдер, — Ты весь такой хорошенький, я хочу тебя укусить. Кицуне дрожит от похвалы, а ещё от того, как широкие мозолистые ладони исследуют его. Им было несвойственно вот так нежиться с клиентами, но парню кажется, что он мог бы привыкнуть к этому. Или, наверное, это просто влияние Ники. С мальчиком, по какой-то причине, хотелось остаться подольше - всему научить и обучить, полностью раскрепостить, и для гейши это было чуждо. Никого, кроме своего папочки, он раньше так сильно не желал, и от этого становится не по себе. За стенкой, кстати, тоже слышится громкий стон, но не просто «кого-то», а Некоматы. Длинный член Джея входит в него одним грубым толчком, заставляя прогнуться в пояснице и сильнее оттопырить задницу. Пак решил взять гейшу сзади, держа волосы мальчика в своей руке, а второй ладонью шлёпая по округлым ягодицам. — Не сжимайся так сильно, красотка, я никуда не уйду, — Джей ухмыляется и делает первое пробное движение внутри парня. — Н-не могу, ты большой! — скулит он и дрожит, за что Пак шлёпает его сильнее. Парень ахает, но не отстраняется. Скорее наоборот - рефлекторно насаживается глубже. — Сам себе противоречишь, котёнок, — Джей раздвигает ягодицы гейши и смотрит на то, как широко растянутая дырочка идеально его принимает. Слава Богу, что Некомата его на всю ночь, и он может трахать эту задницу столько, сколько ему захочется. Хотя даже ночи, по его скромному мнению, чертовски мало, чтобы целиком насладиться Некоматой, уж больно он очаровательный. Стоит ли Джею однажды проведать его снова? Пак набирает темп почти сразу, не жалея маленькое и худощавое тело под собой - мальчик оказался вокальный, и каждый толчок встречает громким стоном, и слушать это настолько приятно и лестно, что Джею кажется, что он свихнётся и украдёт парня из борделя прямо к себе в комнату в штабе Сумиёси-кай. И тут уже даже на наркотики не свалишь, а только на страсть, что Некомата разжег внутри холодного и собранного на вид Пака. Диван под ними совсем немного скрипит, в основном голос гейши и хлюпанье от смазки с презерватива перекрывают любой другой шум, даже собственные хриплые стоны Джея. Некомата не перестаёт дрожать от приятной боли растяжки, сильных шлепков ладони Пака и того, как старший тянет его за волосы. Парень всегда знал, что где-то на подкорке у него были мазохистские наклонности, но ещё ни один человек не смог его в этом убедить. Кроме, видимо, Джея. Даже немного жаль, что это, скорее всего, их единственная проведённая вместе ночь. — Прямо здесь! Блять, прямо здесь! — визжит мальчик со слезами на глазах, когда Пак начинает колотить его по простате. Приятно аж до сумасшествия и закатывания глаз, особенно тогда, когда Джей прижимается грудью ближе к его спине и шепчет на ухо всякие гадости. — Хисын сказал, что ты строптивый, но мне что-то совершенно так не кажется. Тебя так легко приручить, просто дав хороший член и отшлёпав? Парень всхлипывает и качает головой, пока жёсткие толчки кое-как дают ему возможность просто вдохнуть. — Пожалуйста, Джей, пожалуйста! — Что «пожалуйста», котёнок? — Глубже! И Пака не нужно просить дважды - он сразу же исполняет просьбу этого чуда, обеими руками схватив его за талию и входя грубыми толчками до упора. Теперь кожа парня краснеет от шлепков, которые происходят, когда их тела соприкасаются. В голове у Некоматы - пустота, лишь желание кончить и отключиться, позволить Джею, может быть, трахнуть себя во сне, потому что действие наркотика будет действовать ещё пару часов, которые гейша не продержится в сознании. В целом, мысль быть использованным не кажется такой мерзкой. Только из-за того, наверное, что это Джей. Пара, полностью увлечённая друг другом, даже не замечает похожих стонов удовольствия из соседней комнаты. — Т-твою мать, Ники-кун, малыш, ты так хорошо меня наполняешь.. — скулит Кицуне, двигаясь вверх вниз на большом члене. Нишимура до синяков, как и обещал, сжимает его бёдра - эрогенную зону гейши, а ещё сам довольно уверенно толкается навстречу, — Умница, ты просто умница, продолжай.. Ах! Рики ещё ни на секунду не оторвался взглядом от парня, что так активно двигается на нём. Изначально возбуждение было от наркотика, да, но теперь, Нишимура уверен, это целиком и полностью вина прекрасного Кицуне. И что такой прекрасный и богоподобный мальчик забыл в грязном и прокуренном борделе? Ники, кажется, только предстояло это узнать. — Как.. Как тебя зовут? — тяжело выдыхая, спрашивает младший. — Я-я не могу тебе этого сказать! — кое-как отвечает Кицуне, громко простонав, не останавливаясь. Нишимуру такой ответ точно не устраивает. Он сильнее надавливает на бёдра парня, насаживая его до конца на свой член и не позволяя двигаться. Гейша от этого жалобно стонет. — Я не дам тебе продолжить, пока ты не ответишь. Это нечестно, что ты знаешь моё, а я твоё - нет, — Ники своим поведением только подтверждает тот факт, что он ещё ребёнок, но обиженно надутые губы и нахмуренные брови, по мнению Кицуне, совершенно не сочетаются с сильными руками, что мёртвой хваткой держат гейшу. Последний закатывает глаза и прикусывает губу, но двигаться не получается, как бы он ни пытался. — Сону.. — сдаётся парень, — Меня зовут Сону. Имя кажется Нишимуре таким же сладким, как и сам мальчик. Подходит идеально. — Сону, — младший буквально смакует на губах новое имя, — Ты такой волшебный, Сону. Что-то в словах парня заставляет Кицуне дрожать сильнее, а бабочек в животе ожить и с бешеной скоростью носиться туда-сюда. Ники возобновляет свои взмахи бёдрами, выбивая из Сону новые звуки удовольствия. Гейша даже наклоняется к юноше, чтобы соединить их губы в новом поцелуе. — Ты близко, Ники-кун? — спрашивает Кицуне, отстраняясь всего на пару сантиметров от лица мальчика и заглядывая в его глаза. В ответ - лишь кивок, поэтому губы Сону расплываются в хитрой улыбке, — Я тоже. Кончишь внутрь, как хороший мальчик? Рики низко стонет и кивает снова, не в силах отказать. Он крепче обнимает Сону и ускоряется, чтобы довести до пика их обоих. Кицуне протяжно скулит и вскрикивает, когда Нишимура до последнего миллиметра вставляет свой член, а затем глубоко кончает внутрь. Сону идёт следом за ним, а затем они оба расслабляются, совершенно вымотанные. Ники не спешит выходить из Кицуне, а сам парень и не слезает - просто лежит на груди Нишимуры, наслаждаясь приятной наполненностью в животе. — Тебе было хорошо, Ники-кун? — тихо спрашивает Сону, слушая сбитое дыхание парня и его учащенное сердцебиение. — Да, очень.. — отвечает мальчик уже в полудрёме - усталость начала действовать на него, — Ты мне сразу понравился, Сону, даже если ты пытался меня убить, я не злюсь.. Думаю, ты хороший, честно.. Кицуне смеётся с бреда, что несёт парень, но на может отрицать того факта, что это очень мило. Он приподнимается, чтобы заглянуть Нишимуре в лицо, но секунда - и младший уже сладко сопит, отключившись будто по щелчку. Ники красивый, очень, правда. А ещё у него большое и, на самом деле, очень доброе сердце - так кажется Сону. Он не выглядит как кто-то, долго пробывший в банде, ему всё ещё присущи подростковое бунтарство и импульсивность, и он ещё очень многого, к сожалению или к счастью, не понимает. Кицуне напоследок чмокает парня в маленькую родинку на подбородке, а затем поднимается. — Надеюсь, мы больше с тобой не встретимся, малыш, — с некой досадой говорит Сону, начиная приводить спящего Нишимуру в порядок, — Беги из такого мира, пока не слишком поздно. — Блять, Джей! — Кицуне вздрагивает, когда слышит крик своего лучшего друга и напарника в другой комнате. Тот, очевидно, тоже весело проводит время со вторым бандитом из Сумиёси-кай, или, Сону хотя бы надеется, что это так. Некомата всхлипывает в последний раз, когда Пак изливается в презерватив и валится сверху на гейшу на диване. Младший кончил уже давно, но бандит, для своего возраста, оказался просто неугомонным животным, что всё никак не мог насытиться - это и приятно, конечно, даже очень, с точки зрения секса, но, всё же, безумно утомляет. И даже после этого у Джея есть силы оставлять на плечах и затылке Некоматы крошечные поцелуи. — Давай я заберу тебя с собой в Сумиёси-кай? — хрипло спрашивает Пак, чмокая младшего за ухом. — Н-не неси абсурд, ты меня впервые видишь.. — гейша мило икает посередине предложения, не способный говорить без запинок, чем вызывает у Джея низкий смех. — А когда мы увидимся во второй раз, ты согласишься? Глупый это флирт Джея, или серьёзный вопрос - Некомата не знает, оттого и не отвечает, пока Пак выкидывает презерватив в мусорку и боком ложится рядом с младшими на диване, по-собственнически обнимая за талию и не давая уйти. Гейша всё равно уйдёт позже, когда старший крепко уснёт, но сейчас он и сам не против понежиться в тёплых объятиях. — Ты слишком хорош для этого места, — Пак продолжает стоять на своём, пока он ещё способен нормально соображать. — А ты слишком болтлив для кого-то, кто отходит от экстази, — шутливо язвит Некомата, и Джей искренне смеётся, начиная погружаться в сон. — И всё равно мы.. встретимся ещё раз, — шепчет Пак и отключается. Руки у него всё так же крепко сжимают талию гейши, а дыхание ласкает кожу парня. И младший даже сам в какой-то момент был готов провалиться в страну грёз, если бы не засевшее обещание Джея. Если они встретятся ещё раз.. Станет ли это недостающим кусочком пазла в его плане?