"Unmei" - accept or run

Неоновая вывеска «Хагинбаны» горела красным, освещая цветы ликориса, высаженные двумя дорожками, образующими коридор, подводящий к большой черной входной двери. Джей усмехнулся: как иронично, что вход увенчан цветами смерти. Через порог тебя ждёт все то, что так быстро приближает к уходу в мир иной. На самом деле: даже название кричит о присутствии смерти в этом «доме моды». Если честно, то, каким образом Хисын до сих пор водил за нос полицию, маскируя настоящее предназначение этого «дома», наверное, очевидно, но Джей до сих пор не переставал беситься по этому поводу. Почему этому ублюдку - все, а Босс Джея до сих пор улаживает дела с полицией? Наверное, эти мысли посеял в голове Пака Ники, сокрушающийся по поводу «несправедливости» и совершенно юношеского максималистского желания отомстить всем-всем-всем перешедшим дорогу банде. Именно поэтому, кстати, сейчас младший не тут, а в доме Сумиёси, мучается вниманием мафиозного доктора Чхве, который, по просьбе Пака, пытается выяснить, с какой вероятностью тот Кицунэ, с которым потрахался на прошлом задании Ники, был больным какими-нибудь страшными вирусами, грибками, инфекциями и всем, что там дальше идет по списку. Волновало ли кого-то здоровье Нишимуры на самом деле? Если честно, нет. Проще говоря, его спрятали, чтобы не наворотил дел. Потому что сейчас нужно просто поговорить. Только поговорить. Вака-гасира группировки Сумиеси, держа в зубах тлеющую сигарету, прошагал ко входу, неглубоко кивая охраннику. Тот кивнул в ответ куда ниже и пропустил его. Пак знает Хисына давно, еще со времен существования казино «Фликер» под руководством господина Пака старшего . Поэтому знал, что он может выкинуть, и как с его хитростями и ловушками бороться. Джей выбросил окурок, еще раз обернулся и посмотрел на темное хмурое небо, будто дожидаясь, когда уже начнётся этот несчастный дождь. Просто поговорим Джей вошел в здание. Остановился на секунду, проверяя наличие телефона, пушки и сигарет. Вдруг голову ударил запах благовоний. Подняв взгляд, Пак понял, что в глазах поплыло, и подсветка вместо лампы где-то под потолком еще больше дезориентировала. Все вокруг превратилось в смесь фиолетового и черного цвета. Джей зажмурился и проморгался. Только тогда глаза сфокусировались, и появилось какое-то светлое пятно впереди. Пак уверенно зашагал к единственному, за что мог зацепиться его взгляд: большая белая двойная дверь в конце коридора из-за своего цвета светилась, будто неоновая. Вот он - мой ебучий свет в конце тоннеля Такой реакции тела на обычные благовония и свет быть не должно. Но Хисын мудак, и в воздухе не просто благовония. Джей это понять должен был сразу, но, видимо, стареет. Пак, немного шатаясь, дошел до конца коридора и вцепился в позолоченную ручку. Брови сползли к переносице, когда Джей еще сильнее напряг память, стараясь отыскать такой знакомый запах в «файликах» воспоминаний. Точно, запах такой же как…. Как некачественный карибский порошок Его-то Пак узнает из тысячи. Будто это «озарение» до конца вернуло Чонсона в чувства. Он дернул двери и вступил в царство разврата: в центре большого зала виднелись три шеста, на которых вертелись Майко. Молодые мальчики и девочки в коротких кимоно, но с длинными, как крылья, рукавами, изворачивались вокруг шеста, сильными руками поддерживая себя в воздухе. Чуть ниже их подъемов с шестами располагались столики, за которыми сидели тонущие в своих слюнях зеваки, пришедшие «просто посмотреть». По стенам зала стояли красные диваны с журнальными столиками, на которых вполне естественно было увидеть белые крошки, свернутую в трубочку купюру и банковскую карту рядом. На диванах сидели в объятьях Гейш, одетых в открытые, длинные шелковые кимоно, гости побогаче: они пришли «попить, поесть, понюхать и потрогать, но не вкушать». В противоположном от входа углу стоял бар, где обычно запивали горе те самые зеваки-просто-посмотреть, которые по каким-то причинам не могли взять Гейшу. А между диванами находились двери в маленькие миры абсолютной похоти и разврата, в которые входили уже те гости, кто пришел не за играми с Гейшами, а за тем, чтобы отведать Юдзё. Вкусить их фарфорово-белую, как снег, кожу, красные, как кровь, губы и дойти с ними до звездочек в глазах. Они - первоклассные профессионалы. Лучшие из лучших. И стоят они соответствующе, так что в какой-то момент у «Хагинбаны» появились должники не только веществ, но и услуг Юдзё. Джей уже знал, где будет Хисын. Пак сразу направился к центральной двери между диванами. Дернул ее и твердым шагом зашел внутрь. Тупой удар в висок явно был чем-то, что Пак мог бы предвидеть. Блять Сегодня не его день. Джею уже кто-то говорил, что неумение смотреть по сторонам его погубит. Точно, это был сначала Хисын, а позже - Нишимура. Чертов сопляк И спустя мгновение он, в последний момент перед падением, осознав, что произошло, заметил огромную кровать кинг-сайз, заправленную кофейного цвета шелковым бельем, но никого на ней не увидел. Чертов Хисын, прячется. Что ты задумал, ублюдок? Почему так упорно не идешь на контакт? Готовишь что-то серьезное? Очнулся Пак уже в кладовке. С Нэкоматой у себя на коленях и ваткой, пропитанной нашатырем, возле носа. Яркое синее кимоно с рисунками хризантем, широкий белый оби, завязанный в плоский бант сзади, глубокий вырез на груди и разрез в районе бедра, и все это на красивом теле: Джей подумал, что Всевышний сжалился над ним, отправил в рай, и один из ангелов сам явился к нему. Не вязалось это только с прошлыми заслугами Пака. За то, что он успел сотворить за всю жизнь награды после нее уж точно можно не ждать. Оглядевшись и убедившись, что в комнате помимо них находятся только кучи каких-то старых вещей: начиная от красивых, дорогих кимоно, заканчивая стрингами размером с ленточку, вывешенных, почему-то на вешалки, Пак на пробу повел конечностями и удивился, что ни руки ни ноги у него не связаны. Но это все было ничто по сравнению с чудом, разместившимся сейчас у Чонсона на коленях. Пак еще некоторое время сидел, не дыша, пока младший обрабатывал ссадину на его голове. Джей, мужик, ты кажись поплыл Он мог любоваться Некоматой вечность. Через некоторое время кошачьи глаза скользнули по лицу напротив и, не заметив лишних шрамов и синяков, опустились куда-то в сторону. Он попытался слезть с коленей Пака, но тот остановил его, зацепившись за запястье Яна. Это ещё что? Старик, включи голову — Подожди еще немного, — Пак, с неземным восхищением, обожанием и… какой-то странной надеждой смотрел прямо в глаза Юдзё напротив, — Я не могу тобой налюбоваться.. Сегодня, значит, мозг не работает — Плати и любуйся сколько хочешь. — мальчик ухмыльнулся - показал коготки. Вырвался из схватки и сел на табурет напротив. Его взгляд неожиданно рассеялся и помутнел: Чонвон о чем-то усердно размышлял, будто решался на что-то — Ну или, — Чонвон замялся и отвел взгляд, внутри все еще сомневаясь в озвучивании своего, видимо, уже принятого решения, — Если так хочешь, помоги мне сначала.. я знаю, что тебе это точно будет интересно… Юдзё достал пачку люксовых сигарет и зажигалку откуда-то из длинного рукава кимоно. Закурив, протянул Джею, предлагая взять одну: — Будешь? — вместо ответа Пак молча достал табачную палочку и приблизился к тлеющему кончику сигареты напротив, чтобы прикурить. Кошачьи глаза опять забегали, Нэкомата прищурился, как бы оценивая, насколько можно доверять человеку напротив и решился: — Я хочу свергнуть босса. Джей поперхнулся дымом, когда до его ушей долетела фраза, тихо брошенная Чонвоном куда-то в пол. Откашлявшись, Пак, с красным от приступа кашля лицом и совершенным недоумением на нем, выгнул одну бровь и, не скрывая удивления, прохрипел: — Ты... что? Повтори-ка еще разок? Ян пересел поближе к старшему, заговорчески оглядываясь, будто кто-то в этой холодной одинокой кладовке прячется и подслушивает, и, когда убедился, что незваных гостей нет, опустился к уху Пака, почему-то, вызывая у того табун мурашек шепотом: — Тебе же тоже оно на руку, не правда ли? Хисын мудак, и ты знаешь это. Хисын опасен для Сумиёси-кай, и ты знаешь это. Он опасен для общества, и ты знаешь это, если уж на то пошло. Сигарета в руках младшего продолжала тлеть, но, кажется, тому было все равно. Джей же, скорчив задумчивую гримасу, затянулся и перевел подозревающий острый взгляд на Чонвона. — Сладкий, ты что-то не договариваешь, — Джей развернулся, свободной рукой хватаясь за подбородок Яна, аккуратно, но сильно удерживая, а второй в очередной раз стряхивая пепел куда-то в сторону. — Когда у нас Гейши в добродетелей и пацифистов превратились? — голос Джея звучит ниже и строже, но хватку на чужом лице Пак не усиливает. Держит так же нежно, стараясь не нанести боль, а зафиксировать взгляд младшего на себе. — Котёнок, — Чосон уже буквально рычит, приближаясь к лицу напротив, и почти в губы басит: — Я вранье не терплю, и ходить вокруг да около не собираюсь, либо ты сейчас же выкладываешь мне все как есть, либо на мою помощь не рассчитывай. Чонвон действует.. необдуманно. Пользуется эффектом неожиданности - как позже оправдает себя он - прижимается губами к чужим, чмокая мужчину напротив и резко отстраняясь. Джей хлопает глазами, отводит взгляд и опять затягивается. Он со вздохом тушит сигарету о чужой табурет, вздыхая, и начинает подниматься. — По-хорошему ведь хо- — Джей, перестань корчить из себя крутого и сядь Некомата бешеный, пугающему и серьезному Джею мало кто осмеливается сказать такое. Сказать, что Пак восхищен мало, он, наверное, уже влюбился в эту уверенность в себе и бесстрашие, смешанное с интеллектом в глазах и силой и изяществом в движениях. Влюбился? Че несешь, придурок Чонсон бросает тело обратно на стул и хмыкает куда-то в сторону. Старый идиот, тобой манипулирует шлюха! — Я, как и все, не от хорошей жизни сюда попал, понял? — Ян говорит серьезно, пропитывая горькой желчью каждое свое слово. — Не знаю уж, что там у вас в Сумиёси, но тут каждый был обманут и предан. И не раз. Чонвон тушит бычок о край стула и скрещивает руки на груди. — Ближе к делу, Некомата, — Пак вздыхает: душещипательные истории шлюх Хисына он слышал не раз, всех их Ли сначала соблазнял вселенской любовью, деньгами, а потом подсаживал на наркоту и держал у себя за дозу какой-нибудь очередной дряни. И Чонвон тоже понимал, что Джей наслышан и по горло сыт историями о несчастной любви. Единственное, что ему осталось в этой ситуации - поставить на кон все: идти ва-банк, выкладывая всю свою правду, надеясь задеть ею хоть одну струну души бандита. — Я ищу сестру. Она работала в полиции и в свое время перешла дорогу Хисыну, работая над делом Хагинбаны. Полгода назад к нам в квартиру завалилась парни с пушками и забрали ее. Мама слетела с катушек после этого. А три месяца.. — голос начал дрожать и Ян со вздохом втянул воздух в легкие, — Три месяца назад я увидел как на заднем дворе хагинбаны ее прямо у ворот избивают эти ручные псы Хисына.. — Чонвон скривился, хмуря брови, — Видимо, пыталась сбежать. Она была… — одинокая слезинка скатилась по щеке Юдзё, — Она была в жутком состоянии. От прежнего офицера полиции не осталось ничего. Она увидела меня, когда охранники тащили ее в здание, и... ты бы видел ее глаза! — Ян поднял прежде опущенный в пол взгляд на собеседника, — Животный ужас.. боль и слезы, я увидел в нем все, что она пережила за эти полгода.. Чонвон закурил ещё одну — Она не заслужила этого всего. Никто не заслужил. Чонвон затягивается и прикрывает глаза. Не сказать, что Чонсон сильно удивился услышанному. Хисын мудак, и на такое он точно способен. Поэтому сейчас Пак сидит, скрестив руки на груди и изучает взглядом собеседника: каждая эмоция и поза кричат о том, как Чонвон ненавидит все то, чем занимается в Хагинбане. — Когда я устроился сюда, ее уже увезли, — Ян выдыхает дым, успокаиваясь, — Я до сих пор не узнал, куда. Говорят, вряд ли она все ещё жива.. Чонвон поднимает взгляд к потолку, пряча вновь собравшиеся в уголках глаз слезы, а Пак все быстрее осознает свое растущее желание помочь ему. Джей не был одним из тех, кто отличается безукоризненной щедростью и добрым сердцем, но вид мальчишки, сидящего напротив почему-то заставлял сердце больно сжиматься, заставляя мозг все быстрее искать причины согласиться на эту авантюру. — Инагава-кай крепко повязаны с Хисыном сотрудничеством, мы не можем перейти дорогу так, начнут всплывать старые конфликты… — Пак высказывает, наверное, последний довод «против» и сдается: если и на это у Чонвона будет ответ, отказать он уже не сможет. Ян тут же смахивает рукавом слезинки и грустно и как-то устало хмыкает: — Ты что думаешь, у них все так сладко? Если бы Ли нечего было бояться, он бы прятался от вас? Включи мозги: все куда запутаннее. А ты знал, что между Сумиеси и Инагава-кай на самом деле не "холодная война", а вполне стабильное, — Ян оскалился и процедил, — Я бы даже сказал регулярное и тесное сотрудничество? И почему ты так веришь в благородство в этом гнилом мире? Хисын не умеет вести дела честно, а Джейк с ростом популярности и влияния Хагинбаны, все больше теряет свой контроль над ним. Я не знаю, что именно задумал Хисын, но в их взаимоотношениях все нечисто, и обе ваши банды дождутся того момента, когда на Ли не сможет повлиять никто из вас.... В голове у Джея каша, и очень много сложных вопросов. Он хмурится, и смотрит на часы: полдвенадцатого. Хоть что-то же в его жизни должно быть просто? Просто полдвенадцатого, и Пак просто решил согласился на какую-то авантюру, которая стопроцентно никого ни к чему хорошему не приведет. Но мальчишка знает слишком много важной информации, и слишком сильная у него мотивация идти против Ли, чтобы Джей боялся быть обманутым и вовлеченным в какой-нибудь хитроумный план Хисына. — Каков твой план, Чонвон?