Дом Звездного Купола

Майтимо, сидя в кресле у камина, рассматривал лицо адана со смешанным чувством. Его доверчивая надежда на эльфийское чудо трогала душу, а ужас перед змеиным ядом, забиравшем сейчас ребёнка, был так понятен, но Нельо понимал, что помочь он, скорее всего, не сможет. - Почему ты пришёл ко мне? И главное, почему ты не пришёл ко мне раньше, Халардор? Сколько времени девочка без сознания? - Третьи сутки. - Её душа, возможно, уже покинула мир. Мы не сможем помочь, Халардор. Я - не целитель, мой брат - тоже. Кано, опиравшийся о кресло брата, кивнул и сказал: - Я могу спеть, но песня только подкрепит её силы, вывести яд, который уже столько времени отравляет её кровь, я не смогу, для этого нужны могучие целительские силы. Халардор всхлипнул: - Я надеялся... Я надеялся на мальчика... - На кого?! - глаза Кано округлились. - На вашего сына. Мой племянник, который здесь у вас служит, рассказывал, что он всегда исцеляет все царапины и синяки у здешних детей, а один раз остановил кровь и заживил разбитую голову прямо на глазах остальных. - Это не одно и то же, Халардор, - мягко сказал Кано, но адан вскинулся: - Лорды, у вас в крепости сильный целитель, об этом знает вся округа! Лорды, если он нам не поможет, нам никто не поможет! - И речи быть не может! - отрезал Кано, - Элерондо ещё слишком мал, чтобы практиковать! Но Майтимо возразил: - Мы не можем решать, Кано. Пусть решает он. Позови, они во дворе. Но звать никого не пришлось, Элронд оказался сразу за дверью, и глаза его были полны тревоги. - Я нужен, атто, я чувствую. - Йондо, это очень опасно, - Кано присел перед ним, - ты не обязан делать этого, если не хочешь. Элронд задумался. - Но больше никто не сможет помочь... Атто, если бы ты мог, разве ты отказал бы в помощи? Деваться от напористого взгляда серых глаз было некуда. - Нет, не отказал бы. Но я взрослый и сильный. - Я справлюсь, атто, - и, пока Кано не передумал, Элронд быстро проскользнул в комнату и взял за руку подошедшего Майтимо. - Ну что, пойдём, посмотрим на маленькую аданет? - спросил его Нельо, и мальчик кивнул. Девочке было 13, она выглядела старше его. Маленький целитель присел на край её ложа, провел пальцами по мокрому от пота лицу, синюшным губам, чёрным кругам под глазами, потемневшим ногтям, и сказал необычно твёрдым, как будто не своим голосом: - Яд сделал все, что смог. Её воля к жизни необыкновенно сильна. Теперь наша очередь. - Что говорит Эстэ? - спросил Нельо, сглотнув ком в горле. - Эстэ говорит - надо работать, - Элронд поднял на него глаза, но взгляд не понравился лорду. - Ты боишься? - Боюсь. Но выхода нет. Она умирает. Для того, чтобы ей помочь, нужно выгнать яд. Милорд, у вас есть нож, острый и тонкий? Элронд осмотрел её и обнаружил на лодыжке две маленькие дырочки с потемневшей кожей вокруг них - это и было место укуса. Он снова проколол их поданым ножом, не сомневаясь и не колеблясь, и на постель потекла кровь, тяжёлая и тёмная, как смола. Потом сел в её изголовье, взяв голову в свои руки, уже загоревшиеся зелёным светом. Свет наступал постепенно, сначала охватывая волосы девочки, потом надвигаясь на лицо, шею, плечи, ключицы. Время потекло медленно, и так же медленно через две маленькие ранки, капля за каплей, вытекал чёрный яд, становясь все чернее и гуще, как будто крови в нем не было совсем. Кано уходил и возвращался, принёс укрепляющий отвар, одеяло для девочки, поесть для Элронда, но, когда коснулся его плеча, мальчик только нетерпеливо помотал головой, давая понять, чтобы ему не мешали. Он почти не шевелился, низко склонив голову и прикрывая светящиеся глаза, но по тому, как он часто закусывал губу и хмурился, Кано с замиранием сердца понимал, как трудно ему приходится в борьбе со страшным ядом. Майтимо встал спиной к окну, опираясь на подоконник, сложил руки на груди и стоял так, напряжённо наблюдая за воспитанником, поэтому он заметил, когда у Элронда начали дрожать пальцы, поглаживающие виски девочки, когда дёрнулась и задрожала световая волна почти у запястий ребёнка, но мальчик справился с приступом слабости, и свет продолжил свое движение вниз, вытравливая яд из маленького тела. Майтимо пронизала гордость, в глазах стало тепло и влажно. Кано подошёл к нему и тихо спросил: - Может, уже достаточно? Он устал. - Я вижу, - так же тихо ответил Нельо, - Но яд ещё течет. Подожди. Дадим ему ещё время. Когда свет полностью покрыл девочку, яд перестал течь и ранки зарубцевались, но Элронд продолжал держать купол. У девочки перестало свистеть дыхание, она задышала ровно и спокойно, сошла ужасная синева с губ и скул, на лицо начал возвращаться нормальный цвет. Майтимо отлип от подоконника и сел рядом с воспитанником. - Элерондо, я вижу, ей лучше. Может, тебе стоит отдохнуть? - Еще немного… - мальчик говорил совсем тихо, - Еще немного, и она придет в себя, откроет глаза… - Элерондо, хватит! - Сейчас уже легче, но я не закончил… Нужно еще времени… Нужно вернуть ей силы, которые забрал яд.. Упрямства ему было не занимать, поэтому Майтимо просто оставил его в покое, не решившись вмешаться в процесс, который он не очень понимал. Элронд героически держал исцеляющий купол еще полчаса, и у девочки на самом деле дрогнули ресницы, начали двигаться пальцы, она очень тяжело вздохнула и заморгала. Купол погас, Элронд выдохнул с шумом и каким-то нехорошим свистом, и упал бы там же, где сидел, если бы ловкие руки Кано не подхватили его. - Элерондо, мальчик мой! Он весь холодный… Он весь холодный, Майтимо! У Нельо у самого стало холодно внутри от этого, но он не подал вида, чтобы еще больше не напугать Кано и прибежавшего на шум бледного Элроса. Он спокойно принял на руки Элерондо и ответил: - Он очень устал. Ему просто нужно отдохнуть. Давайте уложим его в постель и напоим укрепляющим отваром. Элероссэ, позаботься о нашей гостье, а мы пока займемся твоим братом. Элрос, однако, появился в комнате брата минут через десять и на вопросительный взгляд Майтимо отмахнулся: - Там ее отец, я там не нужен… Что с моим торонья? - Я думаю, ему нужно спокойно полежать и отдохнуть, он очень много сил потратил, когда боролся за маленькую аданет. - Милорд, а может быть так, чтобы целитель потратил все силы и сам… Ну, сам бы не пришел больше в себя? – лучистые серые глаза уже наполнялись слезами. - Нет, Элероссэ, я полагаю, что такого быть не может. - Тогда я останусь и подожду, пока брат придет в себя. Однако, Элрос не дождался этого ни вечером того же дня, ни на следующий день. Никаких изменений не происходило, Элронд просто лежал неподвижно, с закрытыми глазами, дышал ровно, но тихо, и был ужасно холодным. Согреть его не удавалось никак, не помогали ни одеяла, ни теплое питье, которым его запаивал Кано, ни его песни силы. Он и Элрос практически не отходили от постели Элронда, и в их взглядах читалась все возрастающая паника, беспомощность и упрек Майтимо, за то, что он не вмешался, не остановил маленького целителя тогда, когда сила была исчерпана. Сам Нельо чувствовал себя не лучше. Грудь сдавливало тяжелое ощущение безвозвратной потери, как будто вот прямо сейчас из его жизни уходило то тепло, которое он так полюбил, к которому так привык. Нежное и сильное тепло, которое защищало его от тьмы все последнее время, утекало сквозь пальцы, и Майтимо понятия не имел, как остановить этот уход. Это понемногу подтачивало его выдержку и уверенность, на которой пока еще держался дом. Даже кулон на шее становился холоднее, и Нельо было еще больше не по себе от мысли, что и Кано чувствует то же самое. Девочка меж тем поправлялась. На вторые сутки она уже с аппетитом уписывала хлеб и бульон, болтала со счастливым отцом и просилась встать и побегать, что строго настрого было ей запрещено. Когда пошла третья ночь беспамятства Элронда, Майтимо сам заступил на дежурство, а Элроса и Кано заставил поесть почти насильно и разогнал по кроватям, ворча, что ему не хватает только еще двух больных в доме. Это ворчание ему самому придавало уверенности, как будто он все еще глава дома, знает, что делает, и все контролирует. Но тишина в комнате мальчика быстро развеяла эту спасительную иллюзию, за которую держался Майтимо. Он присел на кровать воспитанника, взял в ладонь тонкие детские пальчики и ужаснулся. Они были похожи на сосульки, легкие, прозрачные и холодные, казалось, готовы растаять прямо у него в руке. В сердце ударила жалость, нежность и горькая тоска. - Как же хочется сейчас посмотреть в твои серые глаза, yondo, дитя мое… Неужели ты решил больше не открывать их? Без тебя так плохо, yondo, так холодно. Возвращайся, прошу тебя, - наклонился поцеловать ребёнка и неожиданно сполз на колени. Уткнувшись в его висок, зашептал на ухо: - Прошу тебя, возвращайся к нам. Мы так тебя ждём, нам так страшно тебя терять... Я знаю, тебе трудно, yondo, ты устал, но постарайся вернуться. Ты слышишь меня? Нет, не слышишь. Ты слишком далеко, мой мальчик. Кошмарная пустота внутри вдруг разорвалась, и боль хлынула из неё, затапливая сознание и смывая гордость. Майтимо закрыл глаза и слова полились как слезы, сами собой: -Благие Валар, услышьте проклятого! Я не просил вас, когда умирал отец, я не звал, когда погибали братья, не искал вашей милости, когда сам висел на скале Тангородрима, но сейчас я призываю вас! Мы сами выбрали свою судьбу, а это дитя невинно, в нем нет ни капли проклятой крови Феанора! Помогите ему вернуться, он не должен уйти! Услышьте меня, прошу не о себе и не о своём проклятом доме! Будьте милосердны не ко мне, а к нему... Даже не открывая глаз он почувствовал, что уже не один, а когда открыл их, едва не ослеп от белого сияния, наполнившего комнату. Чуть дальше него, на постели сидела Эстэ и молча смотрела на них прозрачными серыми глазами без определённого выражения. Майтимо склонился и поцеловал полу серого плаща: - Приветствую валиэ и благодарю, что явилась на мой зов. - Ты так кричал, Майтимо, что тебя наверняка слышали на вершине Таниквэтиля, не то, что в садах Лориэна. Хотя и не слышал никто в этом доме, - она взяла из его руки тонкие пальчики ребенка, подержала их, потом провела рукой по лицу и по груди мальчика, - вот здесь. Очень много усталости и горя. В таком юном возрасте... Он устал терпеть и быть сильным. Но он очень хочет вернутся. Майтимо склонил голову и вздрагивал от каждого слова, но последняя фраза поселила в нем надежду. - Ты поможешь? - Я помогла. А дальше - как пожелает его душа. - Моя вина, валиэ. Я разрешил ребёнку рискнуть собой. - Не бери на себя слишком много, - валиэ осторожно коснулась его волос, - ты ничего не смог бы сделать. Целитель сам выбирает, помогать или нет, и сколько сил на это потратить. Часто у новоначальных случаются такие ошибки. Но, как правило, целитель достаточно силен от природы, чтобы пережить их. - Что я могу сделать? - Зови его. Зови, как звал меня, всем сердцем, Майтимо, - Эстэ вдруг увидела кулон на его шее, - Тем более, что у тебя для этого все есть. Она вложила кулон в руку Элронда и сказала Майтимо: - Слушай внимательно. Только глаза закрывать не смей, мальчик очень силен, все еще силен, он запросто может утащить тебя за собой. Слушай и ты услышишь его fea, а дальше – все зависит от тебя, - и растворилась в воздухе. Сначала Нельо не услышал ничего. Но потом, привыкнув к новому положению, стал различать тихое сердцебиение ребенка. А еще чуть позже, призвав на помощь всю свою силу, услышал тихие стоны, которые точно не издавали губы мальчика, но, тем не менее, это был его голос, и стонал он так, что сердце разрывалось на части. - Мальчик мой, yondo, услышь меня, маленький, я здесь, я с тобой, ты не один. Элронд его услышал и по вискам потянулись светлые дорожки слез, но очнуться он не смог. Майтимо вытер слезы пальцами, закутал ребенка в одеяло и взял к себе на колени, положив его голову на свое плечо. Тепло, которое оказалось так близко, видимо, помогло Элронду, но он не проснулся, зато начал говорить, громко, бессвязно, повторяя одни и те же фразы, дергая кулон на его шее: - Nana, где ты, почему тебя нет, почему… Мне здесь плохо, холодно и пусто, мелькают тени, nana, мне страшно, почему тебя нет со мной, куда ты ушла, почему оставила меня? Огромное чувство вины, сдавившее сердце Майтимо, как ни странно, помогло ему, потому что заставило душу отчаянно закричать: - Yondo! Неужели ты совсем не слышишь моего зова?! Неужели не чувствуешь, как сердце мое обливается кровью?! Мальчик дернулся и затих. А потом вдруг расплылся в заплаканной улыбке: - Atto… Atto, ты пришел за мной… Ты заберешь меня отсюда? – ребенок уткнулся ему в грудь, - пожалуйста, унеси меня, atto Нельо… - и потянулся слабыми руками, и, когда они коснулись Майтимо, его сразу отпустила боль – руки были теплыми. «Atto Нельо»… Как странно… Кажется, такие простые слова… Но они прозвучали, как самая лучшая песня брата, как самая прекрасная музыка, как нежный перезвон листьев Телпериона. «Аtto Нельо» - Майтимо не слышал ничего прекраснее. - Мне здесь холодно и страшно, я совсем один, почему ты так долго не приходил? – мальчик снова и снова задавал вопросы, - Когда мы пойдем домой? Пойдем быстрее, я не хочу оставаться здесь. Здесь страшно, страшные серые тени, я не могу прогнать их, они все время следят за мной. Я боюсь, что они нападут… - маленькое тельце задрожало. Как «пойти домой», если ты уже дома? Но ответ на этот вопрос Майтимо нашел довольно быстро. Он закутал ребенка плотнее в одеяло и сказал: - Я сейчас накрою тебя с головой, и ты больше не увидишь ничего страшного, а потом мы будем уже дома. Пошли, - и понес его через коридоры, которые на самом деле совсем ранним утром были темными и пустыми, через свою спальню и вынес на стену, где посадил на мерлон и откинул конец одеяла, прикрывающий голову. Колючий северный ветер ворвался в волосы мальчика и буквально заставил его открыть глаза. Он тихо ахнул и вздохнул, растерянно оглядываясь по сторонам. Над Средиземьем еще царила глубокая ночь, но в воздухе утром уже пахло. Серые камни крепости покрылись росой. Ветер зябко забирался под одеяло. Кроны деревьев внизу шумели и скрипели в темноте. - Так ведь мы дома! – сказал, как будто удивляясь, - Мы ушли оттуда! - Конечно, ушли, а ты разве сомневался? – спросил Майтимо, целуя его в пробор. - Atto, мне было так плохо! И я совершенно не знал, как выбраться оттуда! – вдруг мальчик снова заплакал, закрыв лицо ладонями, и выдавил: - Прости меня. Я сейчас… Сейчас успокоюсь… Майтимо вспомнил, что Эстэ говорила об усталости и горе, и обнял мальчика покрепче. - Ты знаешь, Элерондо, мы, конечно, всегда стараемся быть сдержанными, но иногда можно без этого. Ты устал, у тебя так мало сил осталось. Не надо держать себя. Поплачь, я буду тебя обнимать и никому не скажу. Хочешь, снова возьму тебя на руки? Элронд кивнул и обнял его за шею, уткнувшись в плечо. Плакал он совершенно по-взрослому, не издавая ни звука, только тихо вздрагивая от высвобождавшейся боли. Майтимо держал его на одной, покалеченной руке, потому что второй беспрерывно гладил волосы и плечи. Наконец, туника на плече слегка промокла, а ребенок отдышался и затих. Слезы закончились, и мальчик просто лежал у него на плече, изредка тяжело вздыхая. Потом вдруг сказал: - Милорд… Я не знаю, что со мной было. Я на самом деле не такой, я так себя не веду и мне очень стыдно. - Прекрати, - сказал Майтимо, - ты просто устал, такое бывает, ты знаешь, даже с самыми сильными эльфами. Моя бабушка, Мириэль, устала настолько, что ушла от моего отца в Мандос. - Выходит, и я был в Мандосе. - Надеюсь, что это не так. Элронд вздохнул: - Я глупый и самонадеянный. Я думал, что справлюсь, милорд. - Ты справился, ты спас жизнь. Сделал то, чего не смог бы никто, ни я, ни Кано. Она уже поправляется. Элронд улыбнулся: - Я могу ее увидеть? - Конечно можешь, только вот все проснутся. Пойдем в комнату? - Пойдем, - Элронд попытался слезть с рук, но Майтимо прижал его крепче. Он улыбнулся. - Милорд так и будет меня теперь носить? - Милорд будет тебя носить до тех пор, пока не будет уверен, что ты здоров. И никакой больше целительской практики в течение месяца. И еще милорд хочет, чтобы ты называл его так, как нынешней ночью. Элронд покраснел: - Я не хотел… То есть, нет, я хотел… Моя душа желает этого больше всего, но мне все равно стыдно. Я так старался, потому что ты ценишь меня за дар, и я хотел показать всю силу своего дара, чтобы она сразу встала и побежала. И просчитался. Я не заслужил называть тебя atto. Майтимо вздохнул: - Дорогое дитя, если бы все, у кого есть дар, бежали на помощь так самоотверженно, как это делаешь ты, то везде, и в Эндорэ, и в Амане воцарились бы мир, покой и процветание. Я люблю и ценю тебя вовсе не за то, что ты можешь, а за то, что ты делаешь. Это разные вещи, Элерондо, постарайся понять. Я полюбил мальчика, который прибежал ко мне ночью, босой по холодному полу, потому, что я хочу пить и мне плохо. Я полюбил его, как сына, я сегодня впервые услышал, как ты называешь меня в своем сердце и хочу это слышать всегда, всегда, понимаешь? Это потрясающе звучит, очень красиво и музыкально, правда? Элронд поднял на него глаза, опять полные слез и тихо сказал: - Atto Нельо… Да, это замечательно звучит.