Как завести корейца: ГАЙД

Лисса в мельчайших подробностях, как в замедленной съемке, проворачивала в голове момент, когда ее губы коснулись щеки Джи Хуна. Короткое прикосновение к гладкой горячей коже и теперь из-за этого столько проблем! Лисса спрятала лицо в ладонях и застонала в голос. — Нет, нет, нет… Что я натворила. Лисса, ты тупица, вот ты кто, — вслух отчитывала она себя, сбегая по лестнице. — Ты должна немедленно все исправить, — девушка решительно зашагала обратно к лифтам. — Но что я ему скажу? — она резко остановилась и сделала шаг в сторону стеклянных дверей, сквозь которые виднелся залитый солнцем сад, суливший день, полный напряженной неизвестности, но спасительно оттягивавший момент неловкого разговора с поцелованным соседом. — Извини, я не хотела… То есть хотела, но не совсем. Я вообще не такая… Уф, — начала вести воображаемый диалог Лисса. — Нет, больше похоже на беспомощное блеяние. Черт, придумаю что-нибудь на ходу. Не могу же я оставить его вот так, — она уверенно зашагала обратно к лифтам, но на полдороги трусливо повернула назад. — Нет, нет, нет, я не могу! Лисса сбежала по ступеням и с размаху врезалась плечом в стеклянную дверь. Девушка поморщилась от боли, удивленно потирая ушибленную руку. На этот раз створки почему-то не открылись. — Эй! — она постучала по двери ладонью, но та никак не реагировала. Тогда Лисса вцепилась в рамку створки и начала ее отчаянно дергать в сторону. Обычно двери открывались автоматически. В теории. Сегодня, кажется, даже они взбунтовались против нее. — Да что это такое! — Лисса категорически не собиралась сдаваться и усилила напор. Стекла протестующе задребезжали, но упорно не поддавались, словно отстаивали честь всей Кореи. В конце концов, девушка обессиленно прижалась лбом и носом к стеклу, жалобно высматривая кого-нибудь на улице, кто бы направлялся к ее дому или проходил мимо. Увы, большинство корейцев славилось пунктуальностью и все, кто мог, уже были на работе. Там же в это время уже должна была быть и она. «Вселенная определенно хочет, чтобы я вернулась. Черта с два! Что ты мне сделаешь, Вселенная? Да кто ты вообще такая, чтобы заставить меня…» — Агасси? — услышала она вдруг за спиной обеспокоенный голос. Лисса похолодела. Только этого ей еще не хватало. Это было традиционное корейское обращение к незнакомой девушке, но по голосу Лисса прекрасно догадалась, кто это. «Вселенная, ну такой подлости я от тебя не ожидала... Да что я тебе сделала? За что мне все эти наказания?! Это все из-за поцелуя? В этой стране вообще-то проблема с демографией! Ты на чьей стороне?!» — мысленно возмутилась она, абстрактно смотря куда-то вверх на круглую лампу над входом. Шумно выдохнув, Лисса медленно обернулась, одновременно натягивая на лицо вежливую улыбку. Она надеялась, что при этом не выглядит как кукла из фильмов ужасов, в которую вселилась дюжина демонов. Как Лисса и ожидала, у лифтов с озадаченным видом стояла соседка из той самой квартиры с цветущими фикусами у двери. Именно ее Лисса старательно избегала все последние месяцы, и, надо сказать, вполне успешно, как ниндзя ныряя в лифт, едва только ее завидев. До сегодняшнего дня. Рука аджуммы все еще покоилась на ручке приоткрытой двери, за которой виднелся целый тропический сад из домашних растений. Это была женщина глубоко за пятьдесят, а может и старше. В первую очередь в глаза бросались свободные цветастые брюки и ярко-лиловый вязаный жилет, застегнутый на все пуговицы. На улице все еще было тепло, но пенсионерка всегда плотно укутывалась в несколько слоев. Ее голову с фирменной мелкой молочно-шоколадной завивкой из позапрошлого века покрывал полупрозрачный зеленый козырек. Она явно куда-то собиралась, но остановилась прямо в дверях, застав в холле Лиссу. Ее образ довершала неизменная термоядерно-розовая помада на губах. Именно так и выглядел личный лингвистический кошмар Лиссы. Они встретились взглядами. Судя по всему, отрыв дверь, аджумма все это время наблюдала за разворачивающейся перед ней драмой и метаниями вселенского масштаба. Скорее всего, про себя женщина сейчас решала, вызвать ли ей скорую или экзорциста, и старалась не совершать резких движений. Приподняв бровь, она вопросительно уставилась на девушку, словно та была диким зверем, от которого не знаешь, чего ожидать. Лисса чувствовала, что ее застигли врасплох и приперли к стенке. Прижавшись спиной к стеклянным дверям, ей казалось, она бабочка, которую пришпилили к рамке булавками. — Аньон хасейо, — кланяясь, поздоровалась Лисса. Женщина едва уловимо кивнула в ответ. Она наконец захлопнула дверь, как в сейфе запирая своих зеленых питомцев, и начала неторопливо спускаться по лестнице. К ужасу Лиссы на ходу аджумма начала что-то говорить, при этом явно обращаясь к ней. Девушка сосредоточилась как могла, но все равно не разобрала ни одной внятной фразы. Тон у женщины был слегка кудахтающий и нравоучительный. Она обладала чудовищным выговором, который Тина назвала одним из корейских диалектов, когда Лисса попыталась перед ней изобразить несколько слов. «Наверное, сетует, что Корею заполонили иностранцы и двери тут ломают, — вздохнула Лисса, признав, что в чем-то она определенно права. — И что целуют их парней и разрушают генофонд. Черт, опять вспомнила про поцелуй». Лисса с трудом уловила в долгом монологе слова «вчера», «такси» и что-то про вечеринку. Значит она говорила про нее и наверняка отчитывала за непристойное поведение, позорящее ее родную страну. Аджумма проглатывала часть слов, а другую произносила так, словно издевалась и издавала случайные звуки вообще непохожие на корейский. «Значит, она меня вчера видела, когда мы с Джи Хуном вошли в подъезд. Интересно, как он меня поднял вместе с чемоданом? Или я тогда шла сама? Боже, вообще ничего не помню. Больше ни ногой на корейский корпоратив». — Не-не, — согласилась Лисса по-корейски, активно кивая аджумме. При этом она двигалась вдоль стеклянных дверей и царапала их ногтями за спиной, как кот, который просится наружу во двор. Девушка чувствовала себя страшно неуютно под цепким взглядом чайно-карих глаз. Кореянка что-то сказала и указала на двери. Лисса разобрала только «слишком быстро». Прежде чем она отреагировала, аджумма мягко отстранила Лиссу в сторону. Отошла на несколько шагов, а потом неторопливо приблизилась. — Ух! Центральная стеклянная створка вдруг поддалась, и Лисса чуть не вывалилась на улицу, но чудом устояла на ногах, вцепившись в спесивую дверь. — Камсахамнида, — благодарно пролепетала девушка. Лисса подумала, что наверняка выглядит полной дурой, не справившись с входными дверями дома, в котором живет уже несколько месяцев. Выходило, она слишком стремительно подошла к створкам, что датчики наверху попросту не успели сработать и выпустить ее на свободу. «Сколько бы мне потребовалось времени, чтобы понять это самой? — сокрушалась она. — Или я бы восприняла это как знак все-таки подняться наверх?» Судя по контексту, аджумма начала объяснять ей принцип работы дверей и в лицах описывала скорость, с которой нужно было двигаться. Лисса на несколько мгновений отключилась, прикидывая, как бы поскорее улизнуть и какой втык получит за опоздание на работе. — Ты такая бледная, — неожиданно уловила Лисса понятную фразу среди потока слов. — Ты хорошо питаешься? — спросила женщина ни с того ни с сего. К своему стыду Лисса упустила момент, когда произошел этот переход на тему ее внешнего вида. «Она меня совсем терпеть не может, раз уже говорит о том, как я ужасно выгляжу…» Не дожидаясь ответа, аджумма что-то недовольно проворчала и жестом велела ей стоять на месте, а сама скрылась в своей квартире в окружении множества горшков с цветами. Лисса тут же воспользовалась этим и сбежала с места так и не состоявшегося дверного надругательства. По дороге к остановке она на ходу торопливо смахнула картинку котенка в окружении цыплят на главном экране телефона и открыла новоприобретенный мессенджер с желто-черной иконкой. Пока не передумала, быстро ткнула пальцем по пустому диалогу с Джи Хуном. Если она не решается подняться и смело обсудить все лицом к лицу, то хотя бы трусливо напишет ему и все объяснит. Он сам забивал свой номер в ее телефон, поэтому она только сейчас обратила внимание, что он назвал себя «Мун Джи Хун (эвандонмуль)». «Питомец? Забавно, — Лисса хмыкнула и поняла, что немного расслабилась из-за того, что он с юмором относится к их временному сожительству. По крайней мере, когда вбивал свой номер. — Интересно, как он сам меня записал? Хозяйка? Госпожа?… Ох, Пьянчужка? Как это будет по-корейски…» На мгновение ей показалось, что она увидела три серых точки, словно Джи Хун одновременно с ней открыл их чат с пустым диалогом и начал набирать текст сообщения. Лисса замерла и изумленно впилась в них взглядом. Точки сразу же пропали, и в чате снова воцарилась тишина. — Мне же это не показалось? — вслух спросила она, хотя сама уже не была уверена, что на фоне всех волнений у нее не разыгралось воображение. Лисса погасила экран, но тот сразу же загорелся от входящего сообщения. Лисса похолодела — вдруг это пишет ОН! Однако на дисплее высветилось сообщение от Тины: «Ты где? Тот парень, который у тебя поселился, оказался маньяком и ты лежишь где-то расчлененная? Если нет, поспеши. И, даже если да, тоже. Эмоджи огня». Лисса мысленно застонала и поспешила на работу. Она не помнила, как добралась, погруженная в тревожные мысли, и очнулась только перед главным входом в бизнес-центр, уставившись на огромные витиеватые буквы над козырьком, отливающие на солнце золотом. Лисса осторожно толкнула крутящиеся двери — вдруг дверное проклятие все еще действует, и оказалась в холле — роскошном зале из стекла, световых колонн и зеркального мрамора. Отовсюду раздавался гул голосов, терявшийся в высоких сводах, сквозь которые было видно небо без единого облачка. Кто-то, как и Лисса, спешил к лифтам. Другие неторопливо шли с бумажными стаканчиками, из которых раздавался божественный запах кофе, и негромко переговаривались. Лиссе пришла дурацкая мысль: что будет, если выхватить стаканчик у кого-нибудь из рук и помчаться наутек до самых лифтов. Наверное, если бы она была кореянкой, то был бы более-менее реальный шанс затеряться, но в ее случае это невозможно. Лисса приложила пропуск к турникету и направилась к лифтам. Она шла быстрым шагом, опустив глаза, и старалась не смотреть по сторонам. Прошмыгнула мимо большого зеркала. Даже если бы она и хотела на себя посмотреть или поправить макияж, ей бы это не удалось — зеркало, как пчелы облепили девушки-кореянки. Обычно утром их было гораздо больше, но даже сейчас ей вряд ли бы удалось подойти. Большинство из них были в платьях или в элегантных деловых костюмах. Лиссе они всегда напоминали стайку птичек. Утонченные, щебечущие и бесконечно прекрасные. Среди них Лисса всегда чувствовала себя толстым гадким утенком. Она мельком посмотрела на себя в зеркало. Сегодня она опять не накрасила ресницы, хотя каждый день думала об этом, проходя мимо этого дурацкого зеркала. Легкий, слегка растянутый и бесформенный бежевый джемпер, широкие прямые брюки, тесноватые в талии и морщинившие в самом пикантном месте, и дополняющий все это небрежный пучок. На одном плече небольшая сумка. Тем не менее Лисса чувствовала, как ее провожают взглядами, и ей постоянно казалось, что ее оценивают. Европейская внешность, хоть какая, не давала ей оставаться невидимкой даже в международной компании. Тина говорила, что в Сеуле все уже привыкли к иностранцам, но Лисса не была в этом так уверена, частенько ловя на себе украдкой брошенные взгляды. «Хотя, возможно, они просто ужасаются тому, как я одеваюсь…» — Подержите лифт! — крикнула она по-корейски и в последний момент втиснулась в закрывающиеся двери, которые никто не спешил для нее держать. Лисса влетела внутрь и тут же с удивлением наткнулась на Тину, которая сначала сердито на нее уставилась, а потом смягчилась, узнав ее. Они были в лифте одни. Как всегда Тина была великолепна. Подруга выглядела так, словно только что вышла из салона, а до этого спала минимум двенадцать часов и накануне совсем не пила. Она была в коротком платье и на каблуках. Для Лиссы было удивительно, что корейские девушки в офисе носили закрывающие плечи и грудь блузы, но при этом могли быть в юбке сильно выше колена. Длинные прямые черные волосы Тины были собраны в высокий конский хвост. Острые стрелки и слегка подкрашенные губы. В руке Тина держала стаканчик с кофе, распространяющий аромат, вдохновляющий на преступление. В отличие от многих в Сеуле, помешанных на айс-американо, Тина предпочитала утром пить классическую горячую версию. Так же как и Лисса. Когда-то они так и познакомились в кофейне, заказывая горячий кофе, а потом Лисса узнала, что они работают в одном департаменте. — Онни, что случилось? — выпалила Лисса, судорожно несколько раз нажимая кнопку закрытия дверей. Она нервничала, что сейчас получит выговор за то, что ее нет на рабочем месте, и морально готовилась принять удар. Однако ответ Тины ее удивил. — Ничего. Мне просто было скучно сидеть одной. Алекс с утра психует и готовится к встрече с директором Каном и поставщиками, а ты в первый же день знакомства закрутила со своим соседом. Все меня бросили, — капризно протянула она и потянулась губами к стаканчику. Лисса заранее представила, как Тина делает большой глоток, и не могла оторвать от нее взгляд. Ей показалось, она сама чувствует вкус кофе во рту. Тина вдруг отвлеклась на сообщение в телефоне, и кофе на время остался нетронутым. Судя по всему, Тина как раз спускалась, чтобы купить кофе. — Ничего я не закрутила. Я ему неинтересна… Как и он мне, — спешно добавила Лисса, но Тина уже криво усмехнулась. — Кто он вообще такой? Подруга лишь пожала плечами и заметила взгляд Лиссы, гипнотизирующий кофе в ее руке. — О, я думала купить и тебе тоже, но не знала, придешь ли ты сегодня. Лисса оскорбилась, потому что до сегодняшнего дня ни разу не опоздала на работу и всегда покупала утром кофе для Тины. Лисса сглотнула комок в горле и слабо улыбнулась. — Ничего. Так что ты о нем знаешь? Тина не спешила отвечать. Лисса терпеливо ждала, пока та наберет ответ на сообщение, клацая по экрану длинными ногтями. Она не могла не обратить на них внимания — красно-фиолетовые, как ядовитая тропическая лягушка, длинные и с приклеенными стразами — что-то среднее между корейским и европейским маникюром. Милый и одновременно хищный. — Алекс говорил, что он вроде как работает в ИТ, — наконец соизволила ответить Тина, отлепившись от телефона. — Был в длительной командировке в Европе и только вернулся. А, и, судя по тому, что я видела в баре, он потрясающий красавчик. — Ясно, — сказала Лисса, хотя ей было ничего не ясно. — Ты еще говорила, он хорошо готовит. — А да, есть такое. Но это тоже со слов Алекса. Прежде чем Лисса успела задать следующий вопрос, Тина вдруг сделала сочувствующее лицо. — Ох, дорогая… — протянула она, с жалостью смотря на девушку. — Представляю, как тебе сегодня было рядом с ним тяжело. — Это еще почему? — не поняла Лисса, заранее чувствуя, что ответ ей не понравится. — Что ты имеешь в виду? — Вчерашняя вечеринка явно не прошла для тебя даром, — Тина отвернулась от нее и начала поправлять пальцем и так безупречный макияж, смотря на себя в зеркало. — Ты такая бледная. Выглядишь ужасно, — протянула она, искоса поглядывая на нее. — Тебе определенно нельзя пить. Это я тебе говорю, как твоя лучшая подруга. «Да что они все заладили… Сначала аджумма, теперь Тина. Все у меня нормально! Почти». Тем не менее Лиссе совсем не хотелось смотреть на свое отражение и собственными глазами убедиться в ее словах. К тому же это именно Тина была виновата в том, что Лисса начала пить на том вечере, но вслух она ничего не сказала и угрюмо замолчала, уставившись в пол. — И как зовут твоего прекрасного принца? — первая нарушила молчание Тина. Она старалась выглядеть равнодушной, но Лисса заметила ее быстрый нетерпеливый взгляд. — Мун Джи Хун. И он вовсе не мой, — возразила Лисса. Краем глаза она все-таки посмотрела на себя в зеркало и увидела встрепанные волосы и красноватые заспанные глаза. «Да уж, точно не принцесса», — сокрушенно подумала она и вспомнила, что бы доказало, что между ней и ее соседом ничего нет. — Он еще утром спросил, сколько мне лет, представляешь? Тина в ответ усмехнулась. — И что? Все так делают. Корейцы помешаны на обращениях в зависимости от возраста и статуса, поэтому он и пытался понять, как тебя называть. Забавно, что он сомневался. Мун, говоришь? Тебе и правда до него как до луны, — Тина рассмеялась собственной шутке, прикрывая рот рукой, как это делают кореянки, хотя не считала себя одной из них. Она бы непременно оскорбилась, если бы Лисса обратила на это внимание. Тина родилась в Корее, но в старших классах ее родители переехали из-за бизнеса отца в другую страну. При этом они продолжали соблюдать традиции родины, отказываясь ассимилироваться, и Тина была изгоем среди сверстников из-за своей непохожести на них. По неведомым Лиссе причинам во взрослом возрасте Тина решила вернуться в родную страну. Корейцы воспринимали ее за свою. Она идеально говорила по-корейски, была ценным pr-менеджером, работающим в команде, которая продвигала корейские продукты в другие страны, но по складу была совсем другой и держалась так, словно была выше всех остальных. Лисса слабо улыбнулась в ответ, но она так и не была уверена, что Тина все-таки шутит. Ей, как обычно, не хотелось конфликта, потому что Тина была ее единственной подругой в Корее. Без нее Лисса чувствовала бы себя как котенок в коробке — одна среди высоких стенок, за которыми ничего не видно. В первый месяц работы воодушевленная переменами Лисса пробовала подружиться с кем-нибудь еще, но девушки-кореянки смотрели на нее, будто она с Венеры и у нее на лице три глаза. Они совсем не поддерживали разговор, из-за чего Лисса решила, что ужасно говорит по-корейски, хотя сдала экзамены и прошла все этапы собеседования, в том числе и с командой. С тех пор она старалась лишний раз не раскрывать рот и не позориться. Это было для нее как отрезвляющий ледяной душ, смывший розовые очки. В полушутку Лисса иногда думала, что Тина была для нее живым воплощением стокгольмского синдрома. Но все равно она была полезной, объясняя ей тонкости корейского менталитета и спасая Лиссу от дипломатической катастрофы. — Вряд ли кто-то из них будет с тобой дружить, — сказала Тина, когда Лисса на первой неделе в компании рассказала ей, как девушка в столовой откровенно таращилась на нее, когда Лисса сообщила, что не хочет риса, и спросила, что здесь самое вкусное. — Ты для них чужачка и навсегда такой останешься, что бы ты ни делала. Как котенок среди цыплят. Смирись с этим. Может быть, лет через пятьдесят все изменится, но пока у тебя нет шансов. После этого Лисса только все больше сталкивалась с подтверждением ее слов. Как напоминание она даже поставила на заставки в телефоне и на рабочем и личном компьютере фотографии котенка в окружении цыплят. — Но вдруг он… — задумчиво начала Тина. — На, подержи, — она вручила Лисса все еще горячий стаканчик с кофе. Беря его в руки, девушка подумала, что запахом кофе без возможности его выпить можно пытать. Тина начала рыться в фиолетовой крокодиловой сумочке. — Вдруг его потянет на экзотику. Вот. — Тина, зажав между двумя пальцами, небрежно протянула Лиссе небольшой фольгированный квадратик с леопардовым принтом, с запаянными краями и отчетливо выступающим выпуклым кругом посередине. Лисса неуверенно взяла презерватив и так и стояла, растерянно зажав его обеими руками вместе со стаканчиком кофе. — Зачем это? — Я рада, что ты хотя бы не спрашиваешь, что это, — криво усмехнулась Тина. — Хотя я бы не удивилась. С тобой ведь теперь живет потрясающий парень и ты этим не воспользуешься? — она широко улыбнулась как крокодил. — О, или вы уже? — Тина вскинула брови. — Он же красивый, как айдол. — Э, нет, — смутилась Лисса. — Мы просто утром позавтракали и все. «И я его поцеловала!!! ААААА!!!» — мысленно закричала она, но постаралась сохранить невозмутимый вид. — И все? — подозрительно спросила подруга. — Угу, — Лисса старалась не отвести взгляд. Более того, она старалась даже не моргать и заодно для надежности и не дышать. — Врешь, — прищурилась Тина. Лисса отрицательно помотала головой. Пожалуй, даже слишком интенсивно, вызвав у Тины только еще больше подозрений. В этот момент двери лифта с мелодичным треньком спасительно распахнулись, и Лисса выскочила на этаж, спешно пряча презерватив в карман брюк. Лисса заметила, как Тина выходит за ней и начинает набирать в легкие воздух, чтобы во что бы то ни стало выковырять из нее правду, но от дальнейшего допроса Лиссу вдруг спас Алекс. — Лисса, я тебя повсюду ищу! — воскликнул он, проходя мимо лифтов с кипой распечаток в руках. Алекс посмотрел на стаканчик в ее руке. — А, ты ходила за кофе. Я так и думал. — Искали? Меня? — опешила девушка. — Да, зайди ко мне на пару минут, — он повернулся к Тине, словно только что ее заметил. — Это нужно уничтожить в шредере, — Алекс сунул ей в руки гору бумаг, отчего девушка даже пошатнулась. Он порывисто нажал на кнопку вызова. Лифт не успел уехать, поэтому двери тут же открылись, и Алекс бесцеремонно втолкнул Тину в кабину. — Но, я же только распечатала их полчаса назад. Я убила на это целый час! — Тина недовольно сверкнула глазами, поудобней перехватывая съезжающую кипу бумаг. Лисса заметила скрепки примерно на равном расстоянии. Кажется, это были распечатанные экземпляры презентации. — И желательно на другом этаже, — безапелляционно со стальными нотками добавил он, нажимая кнопку с цифрой на три этажа выше и выныривая обратно на этаж. Тина недовольно сопела, но промолчала, а потом с недоумением уставилась на Лиссу. Девушка также не понимала, что происходит и зачем понадобилась боссу. Чаще всего он обращался с поручениями именно к Тине, а не к ней. Между ними даже было что-то вроде дружбы, позволяющей Тине называть его Алексом. Поначалу Лисса думала, что они встречаются вне работы, но поведение Алекса говорило совсем о другом. — Тина-онни, — Лисса поклонилась, прежде чем подруга еще что-то сказала. — Встретимся на обеде. — Двери лифта закрылись, и Тина вместе со своим недовольством и молчаливым вопросом поехала на три этажа выше. «Так, передышка до обеда. Чудесно, Лисса. Ну ты и стратег. Ай да Лисса! Теперь осталось придумать, как улизнуть с обеда. Ой, я, кажется, забрала у Тины ее стаканчик с кофе…» — Лисса, поспеши, — напомнил о себе Алекс. От стальных ноток в его голосе не осталось и следа. Лисса торопливо потрусила за ним, стараясь на ходу не расплескать горячий кофе и гадая, чего Алекс от нее хочет. Босс остановился на повороте, нетерпеливо поджидая ее. Когда она подошла, он осмотрелся по сторонам и, к удивлению Лиссы, низко нагнулся к ней. Алекс заправил ей за ухо выпавшую прядь и горячо прошептал, обжигая дыханием шею: — У меня к тебе личный разговор, Лисса-киса. Это должно остаться между нами.