Сладкий фей

      Проще всего ловить бабочек, смешав мед с пивом и вымазав получившимся составом ствол какого-нибудь дерева. Бабочки будут прилетать, привлеченные хмельным запахом, прилипнут и не сумеют выбраться до тех пор, пока их не освободят заботливые, но загребущие руки коллекционера-энтомолога.       Лукас прочитал об этом не самом гуманном способе ловли в каком-то научном журнале и во всю пользовался новым методом, приехав на летний отпуск в родительский загородный дом. Все работало чудесно, пока однажды Лукас не забыл возле дерева баночку с душистой смесью. Юноша ожидал увидеть там что угодно: муравьев, жуков, да хоть белку, но то, что он увидел там на самом деле, потрясло его до глубины души.       “Такого не бывает, не бывает”, — повторял Лукас, торопливо шагая по опушке к дому, постепенно переходя на бег. Банку он бережно прятал под полами пиджака, на случай, если кто-нибудь из близких или прислуги полюбопытствует, каким же еще диковинным экземпляром пополнилась его коллекция.       Пробравшись в кабинет и убедившись, что он запер за собой дверь на ключ, Лукас поставил банку на письменный стол, в ней, липкий от меда и вдрызг пьяный от пива, лежал, едва слышно посапывая... Нет, не мотылек, не бабочка и даже не блестящая жужелица, которых в последнее время что-то много развелось в саду, нет. В банке лежало человекоподобное существо. Размером чуть меньше ладони самого Лукаса. У существа все было, как у человека: ноги, руки, длинные, чуть вьющиеся светлые, явно выгоревшие на солнце волосы, круглое лицо с румяными щеками и с пухлыми чуть приоткрывшимися во сне губами. Из “одежды” на существе красовалась одна лишь набедренная повязка, сделанная, кажется, из куска кленового листа. Единственное, что отличало существо от человека — были прозрачные, отливающие радугой крылья, приставшие к стенкам банки.       “Это фея или... вроде того? Бред какой-то. Я, наверное, сплю”, — подумал Лукас и, нервно пройдясь по комнате, вернулся к столу. Банка по-прежнему стояла на месте, а фей в ней крепко спал, свернувшись калачиком в остатках липкого угощения.       Лукас со вздохом опустился на стул и, придвинувшись ближе, принялся доставать из ящиков стола свой обычный набор инструментов: одноразовые перчатки, салфетки, лупу, пинцет, ватные палочки, булавки... Чуть подумав, булавки убрал обратно. Следом выложил ручку и потрепанная тетрадь, где обыкновенно вел заметки и отмечал все пункты медленно пополнявшейся коллекции насекомых. В конце концов, перед Лукасом уникальный живой экспонат, если это непонятное существо — взаправду фей, то его следовало досконально изучить.       Натянув перчатки, первым делом Лукас взял пульверизатор, которым обыкновенно опрыскивал цветы возле стола, и, настроив струю помягче, сбрызнул прозрачные крылья. Те довольно быстро отстали от стенок банки и расправились, фей же лишь тихо фыркнул, но не проснулся. Видно, пиво хорошо ударило ему в голову. Что ж, это было Лукасу только на руку. Он аккуратно взял фея двумя пальцами и положил на расправленную салфетку.       Сделал пометку в тетради: “Рост ~ 15,5см, вес ~ 200гр”.       Включил настольную лампу, под светом которой фей раскинул ножки и ручки, блаженно подставив все еще липкое тело теплу, явно решив, что он греется на солнышке.       “На вид лет 18-20 (человеческих). Смуглая кожа и светлые волосы. Скорее всего объект много времени проводит на свежем воздухе”.       Лукас пока опасался лишний раз трогать фея, поэтому взял ватную палочку и аккуратно провел по ладоням и стопам, проверяя их покров. Фей пьяно рассмеялся и, поджав пальчики на ногах, перевернулся на живот, демонстрируя гладкую спину, чуть влажную после пульверизатора.       “Однако кожа нежная. Вероятнее всего существо занимается собирательством и к тяжелому труду не привыкло. Перемещается на крыльях, их размах составляет 30 см…”       Лукас потянулся было за лупой, чтобы подробнее рассмотреть структуру крыла, но взгляд сам собой упал на набедренную повязку. Шумно сглотнув набежавшую слюну, Лукас сам себя заверил:       — Это исследование, так-то, — и, прихватив ремешок из травы пинцетом, приспустил кленовый листок до самых колен, оголив смуглые и упругие ягодицы.       “Господи, что ж я делаю”, — Лукас почувствовал, как он случившегося вида у него резко потяжелело внизу живота, а собственный ремень как будто стал давить сильнее обычного.       Фей продолжал спать, его явно не волновало ни то, где он, ни то, что ватная палочка аккуратно поглаживала его между бедер, заставляя сильнее развести ноги и показать еще и крошечный фейский членик.       “Потрясающе, у него совершенно нет волос, наверное, он очень мягкий на ощупь... Но член прям как настоящий”, — думал Лукас, по инерции помечая мысли в тетрадь, тем временем как ватная палочка в его руках гладила бедра и пах фея все чаще и настойчивее.       Реакция не заставила себя долго ждать. Фей заерзал, все так же с закрытыми глазами, приподнимая бедра, подставляясь под все новые прикосновения, членик его набухал и скоро из розоватой головки показалась первая капелька смазки, под светом лампы напомнившая Лукасу жемчужинку. О, черт, это была любовь почти с первого взгляда. Любуясь на это разнузданное и на все согласное тельце, Лукас был готов без всякой жалости самолично отнести всю свою коллекцию бабочек на помойку. Настолько хотелось постичь это существо и доставить ему еще больше удовольствия.       В какой-то момент фей принялся тереться о наконечник ватной палочки, зажимая ее между вспотевших ягодиц и, того и норовя, прижимаясь к ней приоткрывшейся от желания дырочкой.       Лукас нервно усмехнулся: “Э, не, дружок. Это все здорово, но без увлажнения нельзя”, — и зачерпнув палочкой из банки каплю густого пивного меда, приставил обратно к нетерпеливому фейскому анусу. Пара секунд и палочка скрылась в глубине, да так резво, что Лукас испугался, но вот послышался сладкий стон... И фей сам задвигался вперед-назад чуть подпрыгивающими от нетерпения бедрами.       “Что ж... Теперь я знаю, что феи — те ещё шлюшки и любят анальный секс. Небо, все детство мне врали”, — все с той же нервной усмешкой подумал Лукас.       Фей же кайфовал не по-детски, все так же лёжа на животе, задрав до неприличия высоко бедра, точно показываю себя во всей красе. Салфетка, постеленная под ним, сделалась совсем мокрой, а набедренная повязка валялась рядом. Лукас, закусив губу, наблюдал, как микро-член качался туда-сюда разбрызгивая смазку. Крылья беспомощно трепыхались, кудри разметались по столу. Фей икал, мычал и блаженно попискивал от каждого толчка, а пальцы на его ногах то и дело поджимались.       Лукас не понял, когда сам расстегнул ремень и ширинку, и когда принялся надрачивать себе, предчувствуя скорый в действительности волшебный фейерверк.       В какой-то момент фей прогнулся в спине и, когда ватная палочка, вероятнее всего, потерлась особенно удачно о его простату, кончил прямо на салфетку.       “Ну, сперма у них точно такая же”, — заключил Лукас, сам не замечая, как изливается себе в ладонь.       Удовольствие на миг встало пеленой перед глазами, так что юноша упустил из внимания, что фей с торчащей из дырочки ватной палочкой, точь-в-точь как жало, приподнялся на локтях и, раскачиваясь, принялся озираться по сторонам невидящим мутным взглядом.       — Г-гфе я-я?.. И-ик!.. — промямлило чудо заплетающимся языком.       “Ого. Феи еще и говорят по-человечески. Это будет… прорывное исследование”, — подметил Лукас, спешно вытирая свою спермой и наблюдая за тем, как ничего не понимающий фей силился подняться, но его мокрые ноги не слушались его и разъезжались.       “Милашка”.       Лукас легонько щелкнул по ватной палочке, импульс передался в маленькую задницу.       — А-а-ай!.. Ф-фто?..       Фей попытался дотянуться до того, что из него торчало, но в итоге просто плюхнулся обратно на салфетку, распластываясь и невнятно бурча.       “Похоже, он слишком пьяный, чтобы бояться. Хорошо, тогда я продолжу”.       Лукас принялся играть палочкой внутри фея, прокручивая ее и стараясь как следует задевать заднюю стенку кишки. В ответ послышались стоны, еще более громкие и восторженные, чем когда фей валялся перед ним в отключке.       — О-ой… П-прият… Ик!.. приятне-еньк-ко… Е-еще!.. Я х-хочу е-еще-е-е…       Фей вилял и подмахивал, кажется, совершенно не заботясь, что он лежал на столе у человека, что тот видел его, да не просто, а вот таким липким, медовым и жадным до ласк. В какой-то момент маленькие смуглые пальчики принялись ласкать крошечный членик в такт движениям Лукаса. Фей сучил ножками, сминая под собой абсолютно мокрую салфетку и урчал, изредка взмахивая крыльями, переливавшимися и как будто искрившимися под светом лампы.       — Е-ещ-е… е-еще-е… е-е… е… о! — в какой-то момент фей задергался, его правое бедро свело судорогой и он, спуская еще один залп спермы, обмяк, бормоча. — К-кончаю-у… о, я к-конча… прия-ят… ик! Ик! И-ик…       Лукас с воодушевлением следил за происходящим. Он специально до последнего не вынимал ватной палочки, любуясь тем, как она подрагивала внутри фея. И только после, когда тот успокоился, Лукас извлек кончик, липкий от меда. Глазам юноши предстал пульсирующий красный анус, попеременно закрывающийся и открывающийся, словно бы алый цветочек. Фей снова хмельно захихикал, прикрываясь ладошками:       — О-ой… х-холодно-о…       “Черт, вот ведь маленькая шлюшками”, — Лукас осмотрелся, он чувствовал, как внутри него все горело. Хотелось поиграть с крылатым чудом еще, заставить его снова пищать и изворачиваться, на что? Даже палец в него засовывать было пока боязно, так и без чуда остаться можно, а вот лучка… Ручка, пожалуй, была в самый раз. Она и толще палочки, и форма у нее достаточно… мягкая, чтобы войти безболезненно. Лукас смазал ее наконечник все тем же медом и, перевернув, совершенно разомлевшего фея на спину, принялся аккуратно вводить новую игрушку.       Поначалу фей никак не отреагировал, он лежал, блаженно закатив глаза, иногда подбирал слюну, замершую у уголков распахнутого похотливого рта.       — М-м-м… щ-щекотно-о…       Но вот ручка продвинулась глубже, фей слегка подпрыгнул и осоловело уставился себе между ног. Следовало бы испугаться такого размера, в конце концов, ручка была намного больше того, что сумело бы вместить тело фея, но нет, это пьяное чудо обхватило себя под коленями и, раздвинув бедра как самая талантливая в мире шлюха, расплылась в широкой улыбке:       — Е-еще-е…       Лукас от напряжения толкнул ручку сильнее, да так, что ее очертания моментально показались в натянувшемся животе.       “Проклятье!”       Фей на это лишь заикал громче прежнего и, обхватив себя, протяжно запищал:       — И-и-и-и… — а его членик опять поднялся вверх.       “Мелкий извращенец”, — с каким-то облегчением подумал Лукас и продолжил двигать взад-вперед ручкой внутри фейской заднице, проворачивая и специально надавливая чуть вверх, чтобы лучше видеть, как именно все внутри фея двигалось.       Тот просто сходил с ума от наслаждения. Он дергался, мотал лохматой головой и истерично дрожал кончиками крыльев.       — П-прият… прия-ятненько… о-ой!.. ж-животик, м-мой животи-ик!-ик… хорошо-о-о…       “Феи извращенные и прочные”, — подметил Лукас, наблюдая за тем, как неохотно маленький, ярко-красный анус выпускал ручку и как радостно принимал обратно.       — К-кончу… я… я-я к-кончу… ох-х, я та-а-ак к-к-он… ик!..       Предчувствуя скорый оргазм крылатого чуда, Лукас, уже почти не стесняясь, вгонял ручку так глубоко, что фей начинал хрипеть, но что важно, с его лица не сходило блаженное выражение лица. Его глаза то и дело закатывались, а язык вываливался наружу, капал слюной.       — Е-еще… к-кончу-у, кончу-у… к-к-конча-А-а-а! — в какой-то момент фея затрясло целиком, он бился, точно в конвульсиях, выпуская короткие залпы спермы, его маленькая задница попыталась избавиться от ручки, но Лукас не дал этому случиться, он надавил на нее с такой силой, что она оттопырила пузик фея, сделав его похожим на беременного.       — А-а-а… о-ох… ы-ы…       Фей обхватил живот и, весь изогнувшись, застыл, пока из его членика тонкой струйкой не полилась моча.       — П-пи-и… писаю-ю… а-а… ой! И-ик!.. х-хорошо-о… П-попе… ж-животик-ку… а-а-а…       Когда и моча перестала течь, Лукас все же убрал пальцы, давая ручке с громким звуком вылетить из истерзанной дырочки, превратившейся к тому моменту в настоящую дыру, куда запросто поместилось бы и что-нибудь покрупнее.       Фей млел, запрокинув голову, лениво и как-то бессознательно водил пальцами по своим соскам и члену, изредка подергивался и глупо смеялся.       Лукас тяжело вздохнул и вытер выступивший пот со лба. Довольно улыбнулся. Что ж, это было отличное знакомство. Они явно понравились друг другу.