Сладкий фей

      С того вечера, как Лукас нашел приклеившегося фея, прошло три дня.       "Я бы поверил, что мне это все приснилось, если бы не записи".       Лукас оставил фея на столе отдыхать, укрыв его чистой салфеткой, вышел ответить на телефонный звонок, а когда вернулся — того и след простыл.       "Удивительно, конечно, как он быстро умудрился восстановиться".       Было грустно терять такого очаровательного и любопытного подопытного, но что делать. Лукас занялся привычными делами: работа, дистанционные курсы по психологии. Все это казалось еще более несносным и рутинным, чем обычно. Заезжала подруга, она наворчала на Лукаса из-за того, что тот сидел сиднем и никуда не выходил. Вытащила в город в клуб. Они здорово повеселились, Лукас даже не помнил, как добрался до дома. Он вообще мало что запомнил с той ночи, это расстроило еще сильнее: толку от подобных вылазок, раз единственное от них напоминание — головная боль и жемчужные бусы подруги в кармане брюк?       "Надо не забыть их вернуть, что ли..." — подумал Лукас, угрюмо сидя за письменным столом.       Вдруг рядом с левым ухом послышался шелест. Потом рядом с правым...       Лукас обернулся и с удивлением обнаружил порхающего фея, того самого, смуглого, кудрявого и во все той же набедренной повязке.       — Привет, — весело обратился к нему фей и спланировал на стол.       — Привет... — рассеянно кивнул Лукас и поспешно протер глаза.       "Нет, не мерещится".       Фей к тому моменту успел осмотреться и лукаво заглянуть Лукасу в лицо:       — Не ждал меня?       — Честно говоря, нет.       — Правильно. Так-то людям не положено нас видеть. И по-хорошему мне нужно про тебя сообщить, но... С тобой было так весело, что мне стало тебя жалко.       — Вот как? Это ты меня спас от разъяренных фей или вроде того.       — Ага, — гордо кивнуло крылатое чудо и деловито подбоченилось.       — И... Ты, наверное, что-то взамен хочешь за свою доброту? — догадался Лукас.       Прозрачные крылья смешно вздрогнули, фей стремительно натянул невозмутимый вид:       — Ну... Да. Знаешь, то как ты играл со мной и вот это все... Было так, — его крылья вновь задрожали. — У меня было много парней и игр, но таких ни разу. Поэтому ты поиграешь еще со мной?       Голова резко перестала болеть. В принципе, как только фей появился у него в комнате, похмелье как рукой сняло.       "Магия, не иначе", — усмехнулся Лукас.       Он стал задумчиво оглядывать стол на предмет "игрушек" и понял, что тогда он действовал бездумно, работал с тем, что имел, а теперь хотелось удивить и найти что-то новое. В растерянности он охлопал свои карманы под пристальным взглядом фея и вытащил жемчужные бусы. План созрел быстро.       — Как насчет такого? Уверен, на ваших волшебных, — "оргиях", — играх, вы с таким не баловались. Что скажешь?       Фей восторженно захлопал в ладоши и, пока Лукас доставал вазилин и стелил салфетку на стол, скинул с себя набедренную повязку. Вид округлых и мягких ножек завораживал, как и то, с какой легкостью крылатый мерзавец двигался, соблазняя и разжигая интерес. Кстати, о нем, Лукас достал и тетрадь с заметками, чтобы все закрепить.

***

      Фей зазывно покрутил бедрами, красиво прогнувшись в спине и отогнув рукой левую ягодицу так, чтобы Лукас рассмотрел розовую дырочку , от предвкушения слегка приоткрывшуюся.       Первая бусина вошла легко, почти мгновенно, фей едва заметно дернулся и с шумом выдохнул:       — О-ох...       — Ты в порядке?       — Ага. Эт-то странно, но приятно. Она такая... Холодная и круглая... М-м... Можешь вставлять еще.       По мере того, как бусин внутри фея становилось все больше, он медленно стекал на стол, его ноги разъезжались, голос становился все громче, а член то и дело терся о сделавшуюся влажной под ним салфетку.       Лукас пропихивал бусины одну за другой, отмечая в тетради их количество, рассеянно наблюдал за тем, как фей блаженно подрыгивал задом после каждого нового прикосновения к себе.       — Как ощущения?       — М-м, так приятненько-о-о, — урчал он, дрожа крыльями. — О-они так трутся во мне... Я чувствую себя таким по-о-олным…       Бусины проходили внутрь все туже, Лукасу приходилось прилагать все больше усилий и каждый раз, когда он надавливал пальцем грубее, фей отзывался волной восторженного мычания и писка, его живот раздувался, становился большим и бугристым, при желании можно было рассмотреть, как бусины внутри него перекатывались и толкались. Это зрелище одновременно пугало и завораживало.       — В тебе уже пятнадцать штук, может, хватит? — уточнил Лукас скорее из вежливости, чем из-за реального беспокойства.       Уж больно красиво топорщилась смуглая попка и дергались от нетерпения влажные ножки. Фей поднял на Лукаса румяное лицо, взглянул мутно, облизнув губы.       — Еще... Я-я хочу еще-е...       Лукас усмехнулся. Он еще в первую встречу понял, с каким извращенцем имел дело. Отложив тетрадку в сторону, предложил:       — Хорошо. Попробуем уместить двадцать, — и с этими словами он резко протолкнул в фея очередную бусину.       Тот истерично вскрикнул и тут же уронил голову себе на руки, давясь стонами и слюной.       — О-о-о-у... О-о-а...       — Это было шестнадцать. Теперь семнадцать. Господи, а ты крепче, чем кажешься.       Живот фея потихоньку розовел, а сам фей хватался за салфетку и беспомощно болтал ногами.       — М-моя попа-а-а...       — Восемнадцать.       — П-порвется... Попа П-порвется, но мне та-а-ак приятно-о-о...       — Девятнадцать...       Лукас видел, как салфетка намокала с каждой секундой все сильнее. Фей хрипел и похрюкивал, не в состоянии совладать ни со своим телом, ни с голосом. От осознания того, что это маленькое похотливой тело полностью в его власти, сердце Лукаса билось чаще. Он почти не дал фею передышки, прежде, чем затолкать последнюю обещанную бусину. Буквально сам ощутил, как внутри фея раздался стук от соприкосновения соседствовавших бусин.       — И-и-и-и!!! — фей излился прямо под себя и, бессмысленно лопоча, замер, слабо взмахивая крыльями.       — И двадцать, — заключил Лукас и добавил, возвращаясь к тетради. — Выходит, феи не только выносливые, но и вместительные. Отлично справился!       Сделав соответствующую запись, он поддел фея кончиком ручки под бок и перевернул его на спину, тот с тяжелым вздохом перевернулся, открывая взору юноши до уморительного непотребный вид: бугристый живот, натянутый докрасна, торчащий вверх член в следах спермы и бессмысленно счастливая мордашка с вывалившимся наружу языком. Лукас невольно засмотрелся:       — Ого. Какой ты довольный, и тебя совсем не беспокоит твое брюхо? — спросив это, он легонько надавил пальцем в районе конечного пупка.       Фей дернулся, его глаза непроизвольно закатились назад.       — М-м-м... Животик... Так приятно-о-о, — дрожащими руками он обхватил себя с обеих сторон и принялся поглаживать и обнимать, тем самым перекатывать крупные бусины внутри. — Эт-то... Та-а-ак хорошо-о... Обожа-аю...       Фей полностью разомлел, ничуть не стесняясь, он лапал себя, хватался за свой член, пытался сам протолкнуть еще хотя бы одну бусину, глупо хихикал и, судя по всему, никак не мог успокоиться.       Лукас усмехнулся себе в кулак и потянулся к тетради, чтобы сделать пометку о ненормальной и даже устрашающей извращенности крылатых созданий, но фей вновь подал голос, требовательно и нетерпеливо приподнимая бедра. Его ноги подрагивали и разъезжались.       "Это и пошло, и смешно, и ненормально", — подумал Лукас, а вслух ответил:       — Прости, но больше в тебя не поместится. По крайней мере, сегодня... Эй, но знаешь, с бусами можно играть и по-другому.       Сказав это, Лукас уложил фея себе на ладонь, погладил большим пальцем по податливому и жаркому тельцу. Фей отозвался довольным стоном, потянулся в ответ на ласки, доверчиво запрокинул голову с разметавшимися во все стороны кудрями. Лукас сглотнул набежавшую слюну и, чуть помедлив, аккуратно надавил на выпуклый живот. Фей от неожиданности пискнул и из него вышла самая крайняя бусина.       — Ну как? Весело не только вставлять, но и вытаскивать. На что похоже? — и, не давая тому ответить, Лукас снова нажал.       Выскользнула вторая бусина.       — И-и-и-и!.. — фей весь сжался, цепляясь за Лукаса и руками и ногами. — Эт-то стран-н-но!.. я... Я к-как будто р-рожаю!..       — Ты преувеличиваешь, — улыбнулся Лукас. — Скорее откладываешь яйца или вроде того.       "Как у фей это вообще происходит? Скорее всего прямо как у людей, раз они так на нас похожи".       — С-стой!.. н-не дави! Не д-дави на м-мой животик!!!       — Почему? У тебя стоит, — свободной рукой Лукас погладил по вздымавшемуся членику.       Бусины выходили из фея одна за другой, каждый раз он дергался, вскрикивал и сучил ногами. Слова с его губ срывались все бессвязнее и тише:       — Н-не... Ж-животик... Мой... О-о... Мой... Стра... Н-но... Х-хорошо... П-поч... И-и-и-и...       Лукас наблюдал за этими нелепыми конвульсиями истомы и с внезапной жадностью подмечал все звуки, движения и еще бешеное сердцебиение, отдававшее в его ладонь. Лукас чувствовал себя как в детстве, как когда впервые изловив бабочку или ящерицу, он наслаждался ощущением власти. Конечно, с тех пор он вырос, научился быть... Если не гуманнее, то уж осторожнее точно. Ему очень нравилось тело фея, выносливое, вместительное, разнузданное. Его хотелось сберечь и сохранить для новых игр. Так что Лукас все делал бережно, шепотом нахваливая млеющего крылатого развратника.       Фей во всю помогал себе руками, шире раздвигая влажные ноги и нетерпеливо подмахивая Лукасу бедрами.       — П-последняя!.. о-о... Я к-кончу! Я сейчас к-кончу!..       Последняя бусина звонко выскользнула из него и упала на стол. Из маленького членика вылетила струйка спермы. Фей лежал в ладони Лукаса, румяный, мокрый от слюны и слез, блаженно улыбающийся.       — В-все... П-последняя... М-моя дырочка... Ох. Не закрывается...       Лукас перестелил на столе салфетку, осторожно уложил на нее фея, по-прежнему витавшему в облаках и изредка подергивавшемуся. Его анус в самом деле был здорово растянут, больше, чем в прошлый раз. Он судорожно сокращался, словно бы все еще тужился что-то из себя вытолкнуть.       — Не закрывается... Хи-хи... Моя дырочка... О-ох... Она никогда не закроется... Т-так странно и та-а-ак хорошо...

***

      Примерно спустя час фей пришел в себя. К тому времени Лукас успел доделать запись в тетради, убрать со стола, помыть бусы. "Совру, что потерял их и подарю новые. Такое возвращать, наверное, не стоит. Да и нам пригодится". После он завалил чай. Долго искал, что могло бы послужить чашкой фею, посчитал, что наперсток — вполне сгодится.       Фей обтерся теплым полотенцем, выпил три наперстка чая с медом и липой и, окончательно оживившись и замахав крылышками, протянул Лукасу крохотную руку:       — Меня, кстати, Ро зовут, — сказал он с улыбкой и тут же добавил. — С тобой весело. Придумай потом что-нибудь еще.