Пляска тени в зеркалах

«Когда дракон охотится — долина голодает.» — Зерриканская пословица       Под утро ведьмака растолкал кто-то из Искателей — так мол и так: доброго пробуждения, сударь, дело Творца не благоволит лени — время вставать, трудиться и всё такое. Тревор этого наглеца запомнить не успел, и всю его просветительскую лабуду мимо ушей пропустил, но пока он раздумывал как именно наказать этого типа — отвесить хорошего пинка или ощутимый подзатыльник, тот, смешавшись с утренней суетой лагеря, исчез.       Полночи Тревор нервничал и размышлял; сокрушался по поводу того, что от подозрений ему теперь грозит бессонница, излишняя подозрительность или язва желудка. Эти тревожные мысли занимали его ровно до того момента, пока он не заснул, сморенный нечеловеческой усталостью, болью в срастающихся рёбрах и мысленными предпололожениями о истинных мотивах ведьмака Берна — одно невероятнее другого. Ничего путного не шло на ум, кроме как найти эту громадину и спросить лично.       Тревор выбрался из повозки, зевая и бурча себе под нос проклятия. После охоты он привык отсыпаться и отлеживаться на постоялых дворах сутки или двое, и спать не менее чем до полудня, желательно с хорошенькой крестьянкой или двумя. Сейчас же, сделал вывод Тревор по положению Солнца, с рассвета прошло не более часа, да ещё и серая громада туч закрывала собой горизонт, обещая дождь. В такую погоду — не то что что-то делать, даже просыпаться не хотелось!       Рядом остановилась Валейна и приветливо улыбнулась:       — Как спалось? — осведомилась она. Девушка выглядела отдохнувшей и вся прямо светилась утренней свежестью. Тревор бы и в жизни не поверил, что ещё сутки назад, она едва не умерла. Мешковатые одеяния Искателей Валейна сменила на практичный дорожный костюм в серо-зелёных тонах, неизвестного ведьмаку происхождения — и сделанный явно с оглядкой под фигуру юноши, но со всеми необходимыми женскому телу дополнениями — практично, просто, удобно, и так, чтобы не стеснял движений. А уж стеснять было что — с удовольствием отметил про себя ведьмак.        — Могло быть совсем прекрасно, если бы я ещё сам выбрал время, когда мне проснуться, — иронично пробурчал он.       Валейна улыбнулась:        — Ты и так проснулся последним, — она покачала головой. — Ищущие и знающие собираются начинать работу на могильнике в лесу, и твой сон мог им помешать.       Тревор не стал расспрашивать, почему в этой толпе чудиков его отдых может помешать чей-то работе. Он просто кивнул изображая понимание, и решив про себя, что снимет в ближайшем деревенском кабаке комнатку — и отоспится там на полгода вперед.        — Имам хотел предложить тебе поработать на нас, раз уж с Наадиром приключилась неприятность, — Валейна говорила задумчиво и выглядела слегка растеряно, будто бы речь шла о том, что Наадир подвернул ногу или ушиб руку. Она приложила ладонь к подбородку, смотря куда-то поверх головы ведьмака. — Что думаешь об этом?        — Неприятность — это, пожалуй, мягко сказано. — Тревор сложил руки на груди. — Только вот Имам говорил мне, что платить вам нечем. А за еду, даже очень хорошую, я пока не готов работать.        — О, об этом не беспокойся! — Валейна уперла руки в бока, лучезарно и хитро улыбнулась. — Мы как раз снаряжаем повозку в Новиград, чтобы пополнить запасы провизии. И, скажу по секрету, ещё мы посетим банк… Так что о награде не беспокойся. Думаю, вы с Имамом договоритесь.

***

      Тревор устроился в повозке почти с комфортом, подложив под голову свернутый плащ и жуя бутерброд с курицей, сунутый ему кем-то из Искателей. Эти странные люди своим простодушием начинали нравится ему все больше. Кроме него в повозке ещё расположилась Валейна, Гурни (на козлах) и светловолосый эльф Амрас — тот самый, который вздорил с краснолюдом на опушке леса. Эльф оказался смурным, не общительным и закрытым собеседником — отвечал односложно и не охотно, во взгляде у него постоянно сквозило то подозрение, то презрение, и Тревор никак не мог взять в толк, чем именно он так не понравился Амрасу, поэтому беседовал ведьмак с Гурни и Валейной — те шли на контакт весьма охотно.       Гурни в диалогах был прям, откровенен до не скромности и шутлив до неприличия, и невероятно экспрессивен, так что понять, какая из его историй — правдива, какая байка, а какая — просто приукрашенный трёп — было невозможно. Всё звучало одинаково невероятно.       Валейна говорила меньше, ни о чем конкретном, но ей всегда каким-то невероятным образом удавалось повернуть русло беседы в сторону заметок Наадира. Тревор отбрехался, что не нашел там ничего, кроме повседневных записей, отдающих рутиной, но ему не показалось, что Валейна в это поверила. Тем не менее, чародейка прекратила свои расспросы, но ведьмак чувствовал — к этой теме они ещё вернутся.

***

      Они въехали в город за несколько часов до полудня. Сонная и ленивая стража не стала их останавливать на тщательный досмотр и подробные расспросы, почему ведьмак, эльф, краснолюд и чародейка путешествуют вместе, и что им надо в вольном городе. Валейна уплатила символическую пошлину за повозку, получила торговое разрешение — и путь был открыт.       Ещё слегка летний Новиград встретил их буйством звуков, запахов и красок. Город готовился к ярмарке по случаю осеннего равноденствия, и недавний шторм, который загнал горожан по домам, казался лишь бледной выдумкой местных сумасшедших.       Правя повозку через толпы предвкушающих праздник жителей, Гурни в подробностях описывал прелести местных кабаков и борделей, на что получал неодобрительное ворчание от Амраса, насмешливое фырканье от Валейны и молчаливое согласие от Тревора. Кабаки и бордели в Новиграде и правда были чудо как хороши.        — Вот на эту улицу, Гурни, — Валейна похлопала краснолюда по плечу, указав на узкий проулок, утопающий в тенях высоких жилых зданий. Гурни с сомнением взглянул на чародейку, но направил лошадей туда, куда она просила. Повозка протарахтела по брусчатой улочке, втиснутой среди построек, распугав вальяжных горожан и детвору. Они выехали на главную городскую площадь, где уже вовсю бушевала торговля. Тревор обратил внимание, что, въезжая сюда, они оказались буквально у входа отделения банка Вивальди, так что оставлять повозку невесть где, а потом продираться через толпу за деньгами, а затем — с деньгами, но уже обратно, не будет необходимости. Валейна, судя по всему, прекрасно знала город и умело пользовалась этим даже в таких мелочах. Простота, эффективность и дотошность её планирования впечатлили Тревора. Он-то о таком редко задумывался, предпочитая импровизировать.       Амрас, ничего не говоря, выбрался из повозки и исчез в толпе. На вопросительный взгляд Тревора, Валейна объяснила, что эльфу необходимо пополнить свои запасы медицинских трав, и обычно он предпочитает делать это в одиночестве. Гурни засобирался с чародейкой в банк в качестве вооруженного охранника.       Валейна предложила Тревору встретиться у повозки, когда ведьмак завершит свои дела, но тот напомнил, что ему вообще-то в этот же банк — забрать причитающуюся награду за охоту, ведь его сбережений едва хватит, чтобы выкупить свою лошадь и стальной меч. Девушка не возражала, даже обрадовалась, отпустив шутливый комментарий, что двое джентльменов в сопровождении всегда лучше, чем один. Тревор думал отпустить какую-нибудь колкость, но ничего путного на ум не пришло, так что он просто выполнил шутливый реверанс.       Троица прошла в главную залу банка, сначала через одни кованные двери — обычные, судя по всему, затем через ещё одни — здесь уже Тревор почувствовал, как его медальон дрожит. В зале царила рабочая обстановка: две пары охранников прохаживались из угла в угол, внимательно осматривая посетителей, но не позволяя себе задерживать на них взгляды дольше, чем того позволяли правила приличия. Несколько краснолюдов делового вида сновали туда-сюда, исчезая и появляясь из многочисленных коридорчиков, дверей, зальчиков, сопровождая либо провожая клиентов, передавая друг другу бумаги, либо обменивались короткими, деловыми диалогами таким тихим шепотом, что только обостренные чувства ведьмака позволяли услышать обрывки этих разговоров. Шуршали мантии, шелестели бумаги. Пахло воском и яблоками.        — Доброго дня, господа и дама, — рядом с троицей, будто из-под мраморного пола выскочил, появился разодетый в костюм краснолюд. Он держался вежливо, по-деловому и открыто. Мягким баритоном он продолжил. — Мое имя — Орсон. Чем я могу вам помочь?       Чародейка мягко улыбнулась:        — Приветствую, — она кивнула. — Меня зовут Валейна де Табрис. Я бы хотела обналичить кое-какие бумаги.        — А, госпожой де Табрис! Теперь вижу, да… Действительно, — краснолюд изобразил на лице вежливую учтивость, но голос у него был доброжелательный. — Конечно-конечно. Прошу за мной. А что ваш дядюшка? Давненько он к нам не захаживал, мы уже и соскучились. Такой приятный старик…        — Занят работой, — коротко ответила Валейна.        — Ах, ну, конечно! Уважаемый человек…       «Это тот чудик-старикашка — уважаемый человек?» — удивленно подумал про себя Тревор, следуя за Орсоном. Не более чем странствующий проповедник с кучей странностей, но уж никак не «уважаемый человек». Краснолюд, почувствовав нежелание Валейны делиться подробностями, переключился на Тревора:        — А вы, господин ведьмак, неужто прельстились карьерой ученого?        — Что? Нет. Нет-нет. Нам, так сказать, по пути с госпожой де Табрис. У меня тоже есть кое-какие дела в вашем отделении.        — Могу я полюбопытствовать?        — Отчего же нет, — Тревор пожал плечами. — Я заключил посреднический договор на выполнение ведьмачьего заказа. Гарантом выполнения условий по выплатам является банк Вивальди.        — Самая низкая комиссия у нас! — не без гордости заявил Орсон. — А кто был вашим представителем?        — Ринато Вивальди.       Орсон остановился, а вместе с ним и остальная троица. Краснолюд нахмурился и сложил руки на груди, покачал головой.        — Боюсь, господин Ринато не сможет вас принять. Он скончался сегодня ночью. Беднягу хватил удар. Последние несколько дней он был сам не свой, очень переживал, и это его, видимо, доконало. Что поделать, работа с финансами — не самая лучшая для нервов, да и борода его была седой уже несколько добрых десятилетий. Славный был краснолюд. Мир его праху.       В этот момент у Тревора в мыслях пронеслось миллион версий произошедшего, и на каждую их этих версий лег целый пласт предположений и теорий — одно невероятнее другого. Один покойник — ещё может быть совпадением, но два становились закономерностью. Видимо, вся гамма чувств и мыслей отразилась на лице ведьмака, потому как Орсон поспешил его заверить:        — О, не беспокойтесь! Все дела господина Ринато переданы другим работникам, так что вас обслужат без каких-либо промедлений. Договор при вас?       Тревор кивнул. Он не стал объяснять краснолюду все перипетии последних нескольких дней, и что его беспокойство вызвано отнюдь не теоретической возможностью бюрократических проволочек.       Орсон сказал что-то вроде «ну, вот и славно», и повёл троицу дальше. Гурни этим диалогом не впечатлился, и просто заинтересованно крутил головой, отмечая профессионализм исполнения внутренней отделки коридоров. Валейна косилась на Тревора с подозрением и заинтересованностью. Она, видимо, была куда проницательнее краснолюдов. Тревор её взгляд старательно игнорировал.       Их провели в один из кабинетов, где за широким дубовым столом, в окружении счетных книг и разного рода банковских бумаг, восседал ещё один краснолюд — более деловой и важный, чем их провожатый. Орсон что-то шепнул хозяину кабинета, тот ему ответил, и Орсон поспешил оставить комнату. Краснолюд посмотрел на посетителей с вежливой заинтересованностью. Он узнал Валейну и поприветствовал её с улыбкой.       — Господин Вим, — чародейка кивнула ему. — Как ваше здоровье?       — Бывало и хуже, — краснолюд улыбался. — Господа, — он кивнул Гурни и Тревору. — Я полагаю, госпожа де Табрис, вы здесь по тому делу, о котором мне сообщили вороном несколькими днями ранее. У меня все готово.       Валейна кивнула, и вытащила из наплечной сумки тонкую кожаную папку. Вим принял её, открыл, пробежал взглядом аккуратные желтые листы (всего три), затем что-то черкнул на них, видимо расписываясь, хлопнул по каждой странице печатью, спрятал папку в один из ящиков стола и тут же выставил прямоугольную сумку, где, судя по звуку и тому с каким вздохом усилия, Валейна взяла её, лежала приличная сумма. Всё действо заняло от силы полторы минуты.       — Благодарю.       — Новиградские кроны, свежей чеканки, отсортировано по десяткам и уложено. Как и просили, — Вим аж светился от гордости, поглаживая собственную бороду, будто бы он сам укладывал монетку к монетке. Тревору подумалось, что так оно и могло быть.       Явился Орсон с несколькими мятыми листами. Тревор узнал в одном из них копию своего договора.       — Так-так, теперь вы, господин ведьмак, — Вим улыбнулся Тревору и принялся осматривать листы. Он задумчиво почесал бороду и даже надел очки, перечитал бумаги ещё несколько раз. — Очень странно.        — В каком это смысле? — не понял Тревор.        — Договор закрыт по причине смерти исполнителя. Награда возвращена заказчику трое суток назад. Здесь и отчёт коронера прилагается. Вот. — Вим продемонстрировал один из листов ведьмаку. — Вы, я полагаю, Тревор де Орлак?        — С утра был, — глупо улыбаясь, ответил Тревор. К гипотезам, мучавшим его ещё несколько минут назад, только что прибавилось ещё столько же и немного сверху.        — Судя по этим бумагам, вы мертвы, господин де Орлак.        — Вы же не думаете, что я вам мерещусь?        — Отнюдь, — Вим снял очки. Теперь он выглядел очень серьезно. — Я думаю, здесь имеет место мошенничество, но я не вижу в этой схеме никакого смысла. На ней никто не заработал. Деньги были сначала внесены, а затем изъяты через некоторое время в таком же количестве. — Вим принялся грызть дужку очков. — Мы не удерживаем комиссий за сделки, которые были расторгнуты.        — Выходит, денег я не получу, — сокрушенно пробормотал Тревор.        — Боюсь, что так. — Краснолюд кивнул. Выглядел он растерянным и удивленным. — Простите, это весьма не обычно, но я ничем не могу вам помочь. Я бы мог передать это городской страже, но, честно говоря, на бюрократических издержках и затраченном времени, вы потеряете больше, чем смогли бы получить…       В разговор неожиданно вмешалась Валейна. В её голосе звучала заинтересованность. Тревора этот тон заставил немного понервничать — главным образом потому, что ему самому следовало догадаться.        — В этих бумагах есть что-то ещё, помимо копии договора и отчета лекаря? Может, имя?       Вим прокашлялся, покосился на Орсона.        — Вообще-то мы не имеем права разглашать содержимое внутренней документации банка… Но, учитывая исключительность ситуации… Да, здесь стоит подпись коронера. Он работает в главном морге Новиграда. Неслав Фейг. — Вим перевернул лист. — И здесь ещё отчёт господина Ринато, да будет мир его праху. Если коротко, он описывает, что заказчик, некто — Берн, явился в отделение банка трое суток назад, предоставил твердые доказательства того, что исполнитель мёртв, и потребовал возврата средств. В качестве доказательств он предоставил отчет городского коронера и… О, боги… Покойника, в значительной мере обгоревшего, и доставленного повозкой и продемонстрированного представителю банка Вивальди — Ринато Вивальди.        — Да, припоминаю, — отозвался Орсон. — Был такой. Громадный господин, очень хмурый и весьма грубый, прошу заметить. Подъехал к главным воротам на крытой повозке, и потребовал к себе Рина. Долго они о чем-то толковали. Прямо под ливнем, причем. Рин потом был сам не свой. Оно и не удивительно — зрелище, наверное, не из приятных.        — Это верно, — Тревор медленно кивнул. Сильно обгоревшие трупы невозможно опознать. Главным образом потому, что не остается никаких видимых примет — просто почерневшее нечто, в котором с трудом можно определить где какая конечность. Ведьмак начинал видеть во всем происходящем жесткую логику действий. — Пожалуй, я потолкую с этим Неславом.

***

      Тревор сидел у входа в банк, лицом к торговой площади, и наблюдал за горожанами. Точнее, могло показаться, что наблюдает — на самом деле, его мысли блуждали совсем не в направлении беззаботно гуляющих жителей Новиграда. Теперь он был почти уверен, что Берн явно не рассчитывал, что он выживет и вернётся за наградой. К тому же ему почему-то понадобилось убедить в этом и Ринато. Да и сам краснолюд подозрительно быстро умер, сразу после встречи со старым ведьмаком. Какой был во всем этом смысл? Зачем было нанимать двух ведьмаков с разницей всего в несколько дней, чтобы предложить им невыполнимый контракт? Может, таким образом хитрый старик избавляется от конкурентов? Как-то уж слишком мудрено — гораздо проще, просто зарезать где-то в переулке или на Большаке. Да и в этом тоже смысла немного. Сколько ведьмаков не убивай, всех не перебьешь.       Тревор водил подобранной палочкой по камням брусчатой дороги. Он бы мог сделать вид, что хитросплетения чьих-то невероятных планов его не волнуют, плюнуть на всё и свалить куда подальше, но пешком он далеко не уйдет — денег едва хватает на выкуп коня.       Рядом присела Валейна.        — Очень необычная история. Может, добавишь что-нибудь ещё? Я бы с удовольствием послушала.       Тревор задумчиво почесал затылок. У него был целый ворох мыслей, но ни одна не казалась ему достойной внимания. Его наставник — учитель Лик, ведьмак Школы Грифона, когда-то говорил, что докопаться до правды, какой невероятной она бы не была, можно отбросив все теории, противоречившие фактам, а то, что останется — и будет разгадкой. Проблема была в том, что факты и теории топили друг друга. В действиях Берна была железная последовательная логика, но не было никакого стоящего мотива.       Ведьмак внимательно посмотрел на Валейну. Всего за сутки их знакомства она демонстрировала, и не раз, весьма завидные интеллектуальные способности. Может, её взгляд на ситуацию, натолкнет его на мысли, подумал он. И Тревор рассказал. Всё, с самого начала — как познакомился с Берном, как они подготовили договор в «Цветке», о самой охоте и о том, что прочел в дневнике Наадира. Чародейка слушала внимательно, Гурни стоящий сзади, тоже задумался.        — Да он же её кормит, голова твоя садовая! — гаркнул краснолюд. — Эт тебе любой мужик, который на псарне работает, скажет! Знаешь, как молодых гончих учат задирать животину?       Тревор пожал плечами — откуда ему было знать? Но мысль Гурни показалось ему на удивление здравой, и он в который раз сокрушенно подумал о том, что мог бы и сам предположить что-то вроде этого.        — Э, ну да, откуда тебе, — Гурни махнул рукой. — Молодую хрюшку им подсовывают. Кроликов. Зайцев. Запускают в закрытый загон, ну и… — краснолюд хлопнул в ладоши. — Только перед этим будущую жертву в этот пустой загон выпускают кормиться и зад размять, чтобы она привыкла к месту. А когда приходит время — сам понимаешь.       Тревор кивнул. Он понимал.        — Только зачем кому-то может понадобиться делать такое с людьми и проклятым? Все никак не могу понять. В этом же нет никакого смысла. Призрак, проклятый или мертвец привязан к месту, его нельзя выгуливать на поводке, как собаку.       Гурни пожал плечами.        — А мне почем знать, вся эта нечисть по твоей части. Я — краснолюд простой — топором машу, пиво пью да баб за мягкое тискаю.       Валейна молчала. Своими соображениями она делиться не спешила, хотя Тревор видел по умному взгляду девушки — на что-то интересное в перипетиях своего разума она набрела.

***

      Дискуссия ещё не успела разгореться, когда явился Амрас. Он осведомился о том, как прошло получение средств, и Валейна, без согласия ведьмака, поведала ему историю Тревора. Эльф не выглядел удивленным, и сохранял равнодушное выражение лица на протяжении всего повествования. Казалось, он видел и слышал всё в этом мире, и, даже упади сейчас с неба дракон, Амрас бы и носа не почесал. К удивлению Тревора, эльф поддержал мнение Гурни. Оказалось, что споры, препирания и драки — типичное дело для этих двоих, и никак не касается профессиональной стороны их деятельности.       Тревор решил отправиться в городской морг и попытать счастья там. Он хотел не только побеседовать с коронером, но и попытаться уговорить того показать ему тело Ринато. Возможно, за пару монет, коронер позволил бы покопаться в покойнике. Мертвые часто могут рассказать о том, что их убило. Валейна изъявила желание пойти с ведьмаком, Амрас — тоже, аргументировав это тем, что может помочь с осмотром трупа и вскрытием, Гурни — наотрез отказался, решив посвятить день кабакам, а не мертвецам. Какое дело этим двоим до Тревора, ведьмак решил не уточнять. Он только укреплялся в своей вере в то, что Валейна думает, будто Берн, проклятый житель могильников и объект поисков Искателей — чем бы он не был — концы одного и того же клубка. Что касается Амраса, то здесь Тревор подозревал личную заинтересованность эльфа в чародейке. Хотя в это трудно было поверить, но выражение лица этой длинноухой холодной глыбы чуть-чуть смягчалось только в присутствии Валейны.

***

      Городской морг соответствовал своему названию — приземистое здание из нагромождений серого камня, крыша из толстенных балок, маленький парадный вход, крошечные окна, через которые, наверняка не проникает и десятая часть того воздуха и света, необходимого живым людям. Оно и не мудрено — основными обитателями здания были мертвецы. Резко пахло формальдегидом и пылью. Тревор поежился. Не любил он такие места, хоть и работать в них приходилось часто.       Фейга на месте не оказалось, зато был его ученик. Молодой студент с медицинского факультета охотно поведал троице после нескольких монет и Аксия, что главный коронер взял выходной по причине недомогания, ещё пара монет позволили узнать его адрес, а несколько женских пасов от Валейны в сторону обделенного вниманием заучки, и вовсе открыли путь в мертвецкую, где и содержали почивших перед погребением. По словам студента, они успели в последний день — уже завтра утром краснолюда должны были кремировать.       Ринато держали в секции для зажиточных, поэтому с его поисками проблем не было. Это бедняков сваливали кучами — там не разберешься, имей Тревор даже неделю времени и десять помощников. Для богатых же были отдельные комнатки, столы и таблички с именами.        — А иерархи Вечного Огня говорят — после смерти все равны, — иронично прокомментировал Тревор, спуская с краснолюда простыню до пояса. Тот был бледен и сер. Веки уже сшили, рот — тоже. Мастерски — отметил про себя ведьмак — ни одного шва не видно. Жаль будет разрезать.       Валейна приложила руку ко рту, сдерживая тошноту. Сама она стала цветом едва ли не бледнее Ринато. Амрас выглядел все так же равнодушно, и смотрел на мертвеца, как плотник смотрит на необработанное дерево. Он достал сумку с хирургическими инструментами.        — Могу я, если хочешь, — сказал эльф.        — Все нормально, я не брезгливый. — Отмахнулся Тревор. Он достал из развернутой сумки эльфа один из скальпов. Этим явно будет удобнее, чем охотничьим ножом. — Я одолжу?       Эльф кивнул, доставая второй скальп. Теперь в его взгляде и манере говорить с ведьмаком начало проявляться что-то вроде уважения — по крайней мере, как от специалиста к специалисту. Они стали по разные стороны, и склонились над телом. Амрас терпеливо ждал, уступив ведьмаку.       Тревор решил начать сверху-вниз и с той мысли, которая тревожила его больше всего, как его и учили — со рта.